— Тихо. Смотри. Драко ведь никогда не проявлял по отношению к тебе особое милосердие, да?
Этот психопат очень медленно кивает — его глазищи уставились на происходящее. С приглушенным криком прижав тыльную сторону запястья той руки, которой пользуется палочкой, к поверхности Кубка, Драко скулит от боли. Вспышка света. Баюкающего руку Драко отбрасывает назад — он выглядит ещё более жалким, чем после прошлогоднего инцидента с Клювокрылом.
Впереди кто-то восклицает:
— Ой, он описался! — Колин только что заработал себе пару галеонов. Я был почти уверен, что он на это не пойдет, но мальчик не просто так попал на факультет Годрика.
Краем глаза замечаю на лице Добби устрашающую улыбку.
— Господин Драко всегда говорил, что Добби плохой эльф. Добби должен был себя наказывать. Сколько сегодня Добби должен продержать руки в огне? И кто теперь плохой? — еле слышно бормочет эльф, посмеиваясь.
Мне не стыдно признавать: иногда этот эльф меня пугает. И я рад, что я его работодатель.
* * *
— Интересно, разит ли от неё подгоревшим цыплёнком?
— Я не настолько близко стоял, Бродяга, — отвечаю я, глядя в зеркало. В щель полога мне видно, что Дин и Симус, ради разнообразия, решили позаниматься. Отдыхая в тишине на кровати, под защитой щитов, решаю использовать появившуюся возможность и наверстать упущенное с единственным официально признанным человеком, когда-либо сбегавшим из Азкабана... ну, как полагает публика. Мне ли не знать, что это не так.
— И ты говорил, что Цисси переживала?
— Она была готова кого-нибудь убить.
— Ну, она всегда ревновала к своим "игрушкам". С другой стороны, все эти годы она играла в "идеальную" женушку — возможно, у Цисси не все в порядке с головой.
— Да уж, неслабый аргумент, учитывая то, где ты проводил время! Кстати, выглядишь лучше, чем на прошлой неделе. Как там во Франции?
— Не жалуюсь. Особенно на ножки медсестрички, сопровождающей вдову Фламеля.
Качаю головой:
— Возвращаешься к основным инстинктам, Блэк? Должно быть, выздоравливаешь.
Он хищно улыбается:
— Не возвращаюсь... уже вернулся. Не уверен, гожусь ли уже на игры с медсестричкой и личным секретарем, но, думаю, проведенное в Азкабане время дает мне право на попытку.
— Уже играешь в несправедливо осужденного беглеца от правосудия ради пары меток на кобуре? Вряд ли мне следовало это слышать.
— Почему нет, ЭйчДжей? Строго говоря, ты богатый, знаменитый, весьма симпатичный молодой человек четырнадцати лет от роду — в школе, полной взрослеющих ведьмочек. Удивлен, что ты вообще нашел время со мной поговорить.
— Да хватит уже, Сириус. Единственные, кого стоит принять во внимание, это семикурсницы. Единственные семикурсницы, которых способен затащить в постель подросток — те, от которых я предпочту держаться как можно дальше.
Он не может удержаться от улыбки:
— В чем дело, приятель? Боишься, что не справишься с парочкой авантюристок? Если уж они раздвинут ноги перед твоей славой — какая разница, они ведь все равно их раздвинут.
— Грубо, но мне сейчас не нужны ещё и эти проблемы. Наверное, ты забыл, насколько они бывают приставучими. Мне следует напомнить, сколько ведьмочек тебя осаждало? — изо всех сил копирую голос Сириуса-подростка: — Парни, Гленда Хоффман никак от меня не отвяжется. Если я начну себя глупо вести рядом с ней, проверьте меня на зелья...
— Девчонка была прямо-таки одержима — недурственна в плане потрахаться, но минусы перевешивали все её положительные качества.
— Кажется, на ней у тебя и закончилась фаза "берем количеством, а не качеством".
— Сколько тебе можно повторять? С неё началось преобладание качества, а не количества. Черт, до сих пор чудно говорить с тобой так, как будто бы ты Джеймс! Я-то полагал, что после всех странностей в магическом мире меня уже ничем не удивишь... прости, ЭйчДжей. Я ничего такого не имел в виду.
Пожимаю плечами.
— Я уже бросил по этому поводу волноваться. Шляпа напомнила, чтобы я не заморачивался о том, что не в состоянии изменить, — мудро решаю изменить тему беседы, чтобы настроение не пошло на спад. — В общем, как я понял из этих твоих сообщений о недавних и будущих победах, ты возвращаешься в форму.
— Да, но до пика ещё несколько месяцев. На следующей неделе со мной начнет заниматься тренер по дуэлингу.
— Ты уже пытался с кем-нибудь связаться?
Он сжимает губы.
— Пока нет. Я жду, когда слухи дойдут до охотников за головами и боевых магов, которые могут за мной охотиться. После зимних каникул кое-что попробую и попытаюсь войти в контакт с наемниками.
Видимо, Сириус видит на моем лице что-то, что ему не нравится:
— Ты знаешь что-то, чего не знаю я?
— Нет, ничего определенного, но его люди снова начали действовать, да и ублюдок, заменявший Хмури, тоже чем-то занимался — нельзя расслабляться.
— Понимаю. Тот тренер по дуэлингу... У неё тоже должны быть кое-какие контакты.
— У неё?
— Естественно. Она какая-то дальняя кузина Эмми Вэнс. Если дама хоть немного похожа на Эмми, то я намекну тебе, когда получится с ней покувыркаться.
На это просто нечего сказать, кроме как:
— Ну ты и кобель, Сириус!
Он парирует:
— Не просто кобель, а вожак стаи! Ладно, тебе уже пора, ЭйчДжей. Если мне повезет, то через полчаса в мою дверь постучат, так что надо слегка прибраться.
— ... а если тебе не повезет?
— Я сам её навещу. В конце концов, какая женщина устоит перед моим обаянием?
— Предпочитаешь в алфавитном порядке или мне отсортировать их по цвету волос? Ох, некрасиво такому старику, как ты, показывать подобный жест такому впечатлительному парню, как я.
Приятно видеть, что ему лучше. Сириус всегда подбадривал Джеймса. Хорошо, что я тоже могу на это рассчитывать.
* * *
Несмотря на сумбурное расписание, мне удается найти время и посетить следующий урок с Малфоем. Уверен, если люди узнают всю подноготную, то будут полагать, что с моей стороны это мелочно, но мне по фигу мнение остальных. Гарри всегда нервировало внимание, постоянно заставляя беспокоиться о том, чтобы не выделяться. К счастью, Джеймс кое-что знал о том, как можно выделяться, и при этом выделяться стильно. У меня и у самого может неплохо получиться.
Как только входит Малфой, тут же со своего места — из-за стола, который находится недалеко от его — киваю Шляпе. Она и сама справится.
— Вот он, Шляпа.
Та шепчет мне:
— Смотри и учись, как надо делать, Поттер, — усиливая голос, колпак смеется: — Странно, что люди, помешанные на разведении породы, ставят его в пример. Как ощущения от метки, юный маг? Не хотел бы ты послушать песню в честь такого события?
Есть для вас рассказ такой,
О, сборище мудил,
Как клеймо словил Малфой
И лужу напрудил.
Начало сказ сей наш берет
С Тремудрого турнира,
Ну, а в конце Малфой-урод
Прогнется нам красиво.
Сошлись в бою на страх и совесть
Талант свой показать —
Но нет, представьте, эта сволочь
Пыталась смухлевать!
Лишь только зелье помогло
Предателя поймать:
Тут преступленье на лицо,
Уж поздно отступать.
Но только он ведь все равно
Скулил и плакал, ныл,
Весь изошелся на говно
И все на Флер валил.
Увидел правду артефакт
И всем вокруг сказал:
"Сомнений нет, и это факт:
Малфой всех наебал".
Но, как же быть? Ты дай совет!
Как наказать мухло?
И тот час был им дан ответ:
Клеймо ему, клеймо!
Пусть носит вечно этот знак
Позора и обид,
Огнем пусть светит для зевак,
Собою портя вид.
Но весь прикол не только в нем,
И фишка — не клеймо.
Пусть знает весь наш белый свет:
Малфой-то наш — ссыкло!
Вы спросите меня сейчас:
А какова мораль?
Учили идиоты вас,
Увы, мне очень жаль.
Профессора тут мудаки,
Раз знанья вам не в прок.
Но я уверен: все ж таки
Сей выучен урок.
Малфой — хамло и гад, подлец!
И получил сполна.
Коль Поттер в деле — все, пиздец —
Ты вечно номер два!
Драко мрачнеет:
— И вовсе я не обделался!
— В Большом Зале говорят по-другому, — напоминает ему Шляпа.
В ответ Малфой пытается спрятать руку в одежде, но, тут же выдергивает обратно, как будто её ужалило — гриффиндорцы смеются. Даже Гойл помимо воли улыбается.
Шляпа гогочет.
— Бесподобно! Это дерьмецо даже не знает, что если сознательно прятать метку, то последует наказание. Это магическая метка, усохший ты плод имбридинга! Твои заклинания потеряли силу? Возможно, во время каникул тебе захочется проверить, подходит ли ещё тебе палочка?
Творение Годрика внушает мне благоговение — как всегда. Последнее замечание лишь озвучивало нашу догадку. Никто из тех немногих, когда-то заработавших подобное наказание, никогда не писал о каких-то серьезных последствиях. Однако если он проведет несколько часов у Олливандера в попытке подобрать новую палочку, то частично компенсирует доставленные мне за прошедшие годы неприятности. Пока хватит; было бы неплохо, если бы он поумнел и постарался держаться от меня подальше.
Но вряд ли у него получится. Уверен, это ещё не конец.
— Думаешь, победил, Поттер? — после издевок тысячелетнего артефакта Малфою несколько неуютно. Он пытается вернуть привычный комфорт, втянув в меня в перепалку.
— Нет, сейчас побеждает Делакур. Мне придется постараться, но только дайте мне время.
Он шипит:
— Я с тобой говорю не об этом!
Притворяюсь, что не понимаю.
— Тогда о чем? Мы соревнуемся с тобой исключительно на квиддичном стадионе, и всем прекрасно известно, чем там обычно заканчивается дело. Похоже, ты уверен, что мы с тобой соперники, однако это далеко не так. Ты просто назойливый кузен в четвертом или пятом колене, которого я вынужден терпеть в школе.
Наступаю ему на больную мозоль — не просто упрощаю дело, но и напоминаю ему, что мы дальние родственники по линии Дореи Блэк-Поттер.
Хихикает даже парочка слизеринцев. Они предпочитают вступать в бой, когда у них есть преимущество. Окружающим меня гриффиндорцам, кажется, не терпится вернуть мое расположение. Интересно, много ли надо, чтобы спровоцировать ссору прямо здесь, в классе по защите?
Драко хмурится и бросает взгляд на дверь — вдруг там появился "одолженный" преподаватель по защите. Не подумывает ли он о том, чтобы вытащить палочку?
— Осторожнее, кузен, неизвестно, что случится, если ты вдруг поднимешь отмеченную руку на пострадавшего. Результат может быть фатальным, а твоя мамочка снова будет плакать из-за своего ребёночка.
А вот теперь я импровизирую, но выражение ужаса на его лице того стоит — надо будет изрядно поработать над темой. Юридически пострадавшая сторона — это Хогвартс, но кто знает? У кубка может быть и собственное мнение по поводу наказания. Милый Драко — первый за несколько веков человек, получивший подобную награду.
— Это ещё не конец, Поттер.
Пожимаю плечами, закатив глаза, но мой ответ адресован Шляпе:
— Похоже, он бредит, полагая, что между нами что-то есть. Думаешь, стоит начать волноваться?
— Я полагала, что сейчас люди не заявляют открыто о гомосексуальности, но это вполне объясняет нездоровый интерес мальчика. Получше приглядывай за своим задом, Поттер. Он может попытаться засунуть туда свою палочку, — нет нужды смотреть на Драко — я и так знаю, что он покраснел как свекла. Полагаю, тема урока "не трогай Поттера и однозначно не трогай Сортировочную Шляпу" вполне понятна. Смех вокруг лишь подчеркивает сказанное.
Беседу прерывает зашедший в класс новый преподаватель по защите. Зад? Какая гадость. Интересно, откуда же она всё это берёт?
* * *
— Гарри! Что ты собираешься со всем этим делать?
Левитируя по коридору несколько ящиков, усмехаюсь словам Гермионы. После перемещения трех гранитных блоков я слегка запыхался.
— Тебе придется подождать, как и всем остальным. Увидишь позже. У меня почти готова стратегия для комнаты-загадки.
— Шкура австралийского буньипа, экзотические ингредиенты для зелий, порошок перуанской тьмы, три промышленных котла и камень — такого количества хватит для открытия собственного карьера — я даже боюсь представить, что ты планируешь.
Улыбаюсь в ответ на тщательно скрываемое любопытство подруги:
— Умному и слова довольно. Прихвати наушники...
— Буду иметь в виду, — за легкомысленной улыбкой у неё прячется беспокойство.
— В чем дело, Гермиона? Только не говори, что ты волнуешься о соревнованиях.
— Очень может быть. Не смейся, но я уже устала от учебы. Я слишком вымоталась и решила спуститься посмотреть, чем ты тут занимаешься.
Вид девушки прямо-таки кричит, что её необходимо подбодрить.
— Поверь мне, у тебя все получится. Ты могла бы уже сегодня сдать СОВы, завтра — ТРИТОНы, а к выходным закончить Хогвартс.
Краснеющая от похвалы Гермиона все-таки нервничает.
— Возможно, я дам отличный ответ для ученицы четвертого курса, но не факт, что он дотянет до ожидаемого стандарта. В случае равенства голосов мои ответы должны быть самыми правильными. Кроме того, кажется, я припоминаю кое-кого, кто каждое утро перед квиддичным матчем совершенно безутешен, так что не тебе об этом говорить.
Парирую:
— Ну, это ведь только утром перед матчем. А до соревнований ещё два дня. Думаю, ты видела мой последний мандраж перед квиддичем. В следующем году я буду в команде, защищающей кубок, к тому же уже выиграю турнир. Придется соответствовать — ты ведь понимаешь, о чем я?
Она морщится.
— Скромностью ты отнюдь не страдаешь, особенно сейчас, когда пытаешься догнать по очкам.
— Мои противники там, где я и хочу.
— Когда отстаешь на девять очков от лидера? Ладно, просто будь осторожен и не задирай нос — может, лучше сказать не возгордись? — движением руки она подхватывает пару ящиков и левитирует их по коридору. — Что в них?
— Всякие химикаты, — отмахиваюсь я — не говорить же ей о ящике алкоголя, "приобретенного" для меня Дангом Флетчером? У дверей лаборатории останавливаясь, чтобы поблагодарить девушку. — Спасибо за помощь. Весь Хогвартс у вас в долгу, мисс Грейнджер. Вы ещё раз доказали, что вы самая умная ведьма в нашем поко... О! Леди таких жестов не показывают! — посылаю в неё слабенькое заклятье щекотки и отпрыгиваю, прячась за дверь. Будет знать!
С тех пор как у меня появилось убежище, куда никто не может войти, я считаю своим долгом использовать его в не слишком благородных целях. Есть там во Франции один парень, который, зная об этом, ни за что от меня не отвяжется. Кроме того, я всё-таки мародёр. Забавно, когда рядом Гермиона, я ощущаю себя в большей мере Гарри. С ней я чаще веду себя как мальчишка. Как ни странно, этому способствует и Сириус, но там вариант намного хуже. Наверное, потому, что я отношусь к Блэку как Джеймс, а к Грейнджер как Гарри. С такими людьми, с кем и Гарри, и Джеймс проводили немало времени, — как Минерва и Хагрид, — разобраться гораздо сложнее.
