Как изгибали сталь

Сборы и отправка вещей с Дальнего Востока прошли быстро и организованно. Зашел в партучет отряда, чтобы быстрее отправили документы о снятии с партийного учета. Инструктор партучета спросила:

— Учетную карточку на память забирать будете?

Как? А так, после возвращения Горбачева в Москву партия практически прекратила свое существование. Действительно колосс на глиняных ногах. Горбачев пальцем ткнул, и нет "вдохновителя и организатора всех наших побед". На чем же всё держалось? На страхе партийного наказания и снятии с должности, назначения на должность только по партийной рекомендации, травле людей за инакомыслие.

Послеотпускной Магелан встретил жарой и уличным оживлением. "Фронтовики", оправившись от августовского испуга, активно занимались вопросами независимости и выкорчевывания памятников коммунистического прошлого. Небольшой памятник Ленину в пограничной назырской Хайфе был разбит вдребезги, осталась одна арматура. Труднее было с оригинальным ленинским монументом в республиканском центре. Памятник представлял собой одну массивную, весом до пяти тонн, бетонную голову, закрепленную на мраморной плите. Закрепить тросы невозможно, взяться не за что. Кое-как голову сорвали, и она покатилась в толпу. Жертв не было, но испугу народу хватило.

Бывшие дворники и слесари стали полковниками Комитета обороны Магелана.

Председатель Комитета обороны, бывший учитель географии, сказал:

— Переходи к нам, мы тебе сразу присвоим звание полковника, а то в своей армии ты еще долго будешь ждать третью звезду.

Всё напоминало 1917 год за исключением знаков различия на погонах революционеров да оставшаяся мощь армии, не позволяющая им разобрать себе всё наличное оружие и ввести в действие закон "человека с ружьем".

Нередки стали случаи остановки военных автомашин и конфискации оружия у офицеров и солдат. Сверху кричат о позоре отдачи оружия без сопротивления.

Говорим — дайте приказ на сопротивление.

Отвечают — руководствуйтесь действующими законами.

А они не действуют на территории Назыра. И как объяснить солдатам и офицерам арест лейтенанта в Кабусе, открывшего огонь для защиты жизни своих солдат и застрелившего нападавшего, смертный приговор, вынесенный ему назырским судом? Сидит лейтенант в камере смертников, ждет своего последнего часа, а никаких действий по его защите не предпринимается. А, если и предпринимаются, то никто об этом не знает.

На спусковой крючок нажать легко. Пуля сама найдет себе жертву. Человек к убитому даже и не прикоснется. А что за этим стоит? Кровь, боль и слёзы родственников, ненависть. Мы это понимаем. Но понимает ли это другая сторона, для интереса обстреливающая иранских дорожных рабочих на сопредельной территории или спокойно пускающая реактивные снаряды в соседнюю Араратию, нисколько не заботясь о том, куда они попадут?

Для войны с Араратией нужны войска. Была сделана попытка приватизировать российские части. Началось с малого. По местному телевидению выступил Гейдаров и объявил о национализации всех войск и вооружений на территории Магеланской республики. По существу, нам был поставлен ультиматум: или вы подчиняетесь нашим приказам (другими словами, участвуете в войне с Араратией) или складываете оружие и убираетесь, куда глаза глядят.

Позиция Москвы странно напоминала позицию Л.Д. Троцкого на Брест-Литовских мирных переговорах 1918 года — ни мира, ни войны. В конфликты не вступать, оружие не отдавать, выполнять приказы Центра. Такое же указание поступило и командиру мотострелковой дивизии, до августовского путча являвшейся дивизией войск КГБ и носившей зеленые фуражки.

Гейдарову таких указаний не поступало, и просто так отступать он не собирался. Старый, грамотный аппаратчик, прошедший большую школу партийной работы и руководства аппаратом союзного КГБ, прекрасно понимал, что решение поставленной им проблемы затянется на неопределенное время. Пока информацию носят по коридорам, московское руководство можно поставить перед свершившимся фактом — во избежание кровопролития и спасения жизни заложников войска будут вынуждены отдать большую часть оружия. Этим достигалась цель деморализации войск и достижения перевеса вооруженных людей в сторону местных воинских формирований.

Однако старый аппаратчик просчитался. Всегда оглядывающееся назад командование частей и соединений, поставленное в условия жесткой необходимости принятия самостоятельных решений, когда любое из возможных решений будет признано неправильным, приняло единственное решение, активно поддержанное всем личным составом частей. Боевая готовность повышенная, усиленная охрана объектов, членов семей, минирование подходов к частям, отражение любых нападений всем имеющимся оружием. Подготовка к эвакуации членов семей.

О решении был поставлен в известность и Гейдаров, который накануне заявил:

— Вы хотите крови? Вы ее получите.

Боевой дух частей поднялся на небывалую высоту. Резко снизилось число нарушений воинской дисциплины. Усилилась бдительность при несении службы. Офицерский состав кроме личного оружия получил автоматы с подствольными гранатометами. Днем и ночью оружие при себе. Дома ночью автомат около кровати, подсумок с магазинами и подсумок с гранатами на тумбочке. Свой пистолет постоянно оставлял жене для защиты. Она у меня четыре года прослужила прапорщиком в Амурской области и с оружием обращаться умеет.

Разрядка началась после того, как была применена сила для разблокирования двух самолетов с членами семей армейских офицеров в местном аэропорту. Два боевых вертолета носились на предельно малой высоте над Магеланом, срывая с домов крыши и зависая напротив окон Магеланского парламента. Боевая группа во главе с заместителем командира дивизии прибыла в аэропорт и поставила ультиматум, если в течение десяти минут взлетно-посадочная полоса не будет освобождена, будут приняты меры по разблокировке силой и уничтожению сопротивляющихся.

На обычное — давайте проводить переговоры — заместитель командира дивизии ответил уклончиво с эротическим уклоном и закрыл люк боевой машины пехоты.

А в это время председатель Комитета обороны и министр внутренних дел Магелана через силу пили чай в кабинете командира вертолетчиков. "Чаепитие" закончилось после того, как самолеты с семьями улетели.

Командиры соединений на ультиматум Гейдарова ответили своим ультиматумом:

— Нам нечего терять и рассчитывать на чью-то поддержку. Но честь и достоинство военнослужащих российской армии мы защитим любой ценой.

Кончилось всё тем, что Гейдаров снова выступил по местному телевидению с разъяснением того, что военные неправильно поняли его заявление, в котором он говорил, что войска, находящиеся на той или иной территории должны уважать нравы и обычаи населения и не поддерживать врагов народа, то есть Араратию. Призвал население Магеланской республики с уважением относиться к российским пограничникам, охраняющим границу и другим войскам, которые в случае войны могут защитить магеланский народ.

Подействовала на г-на Гейдарова и молниеносная, проведенная в течение двух часов эвакуация на вертолетах членов семей офицеров границы. Теперь на пограничных заставах были развязаны руки. Нужно было заботиться только о своей жизни, не подвергая опасности женщин и детей.

Чтобы загладить неприятную ситуацию, Гейдаров подарил командиру дивизии и начальнику пограничного отряда по новенькому "Москвичу 2141", которые они почему-то приняли, вызвав тем самым глухое возмущение офицеров и личного состава.

Москва в восторге от решения проблемы. Командиров наших ставят в пример способности решения очень сложных вопросов. Москва никак сама не хотела решать эту проблему, и поэтому была довольна восстановлением хоть какого-то статус-кво. Не знала и не хотела знать, что волк, кричащий ягненком, не перестает быть волком. Если атака в лоб не приносит успеха, то применяется обходной маневр круговым охватом, уступом влево или вправо. Началась атака на личный состав и офицеров.

В этот же период проводились мероприятия по национализации частей и в столичном Кабусе. На воинских складах в выходной день русские офицеры, перешедшие на службу Назыру, вывели личный солдат на отдых на пляж, одновременно произведя замену караульных солдатами назырских частей. На пляже офицеры предложили солдатам (!!!) выпить шампанского, после чего появились патрули, задержавшие "перепившихся" российских военнослужащих. Чего только мы не наслушались о моральном состоянии российских солдат, угрожающих безопасности назырского населения.

Пришлось нам увидеть и российских офицеров в назырской форме. Этим в России вообще податься некуда. В Кабусе есть квартира, но обменять её на Россию невозможно. Либо вступай в назырскую армию, либо катись на все четыре стороны. Помощи от своих никакой. Стали офицерами другой армии по типу "свой среди чужих и чужой среди своих". Какая у них перспектива? Никакой. Подготовят себе смену и их выметут как отработанный материал. Как военспецов после гражданской войны.

Представляясь командованию отряда после отпуска, я слышал от своих коллег один и тот же вопрос, представлялся ли я своему заместителю? Считая это шуткой, я не обращал на нее никакого внимания, пока мне не сказали, что мой заместитель Джангаров, получивший звание подполковника перед моим отпуском, уже получил звание полковника назырской армии и назначен начальником Первого назырского пограничного отряда, ходил к действующему начальнику отряда узнавать о сроках передачи должности. Ничего себе шуточки. Поднялся к себе в отдел, вызвал заместителя, который был "безмерно рад" моему благополучному возвращению.

— Давай, рассказывай, кем стал в мое отсутствие? — спросил я у заместителя.

Смущение Джангарова было такое, как будто я уличил его в каком-то неблаговидном поступке. Суть дела заключалась в том, что мой предшественник на должности заместителя начальника отряда получил звание генерал-майора и был назначен председателем Комитета охраны границы Назыра. Во время моего отпуска он вызвал Джангарова в Кабус и предложил ему пост заместителя председателя Комитета и начальника Первого пограничного отряда с одновременным присвоением звания полковника.

— Ну что же, поздравляю с назначением и новым званием, — сказал я. — Комитет охраны границы выдал тебе документ по всей форме с печатями, подписями, в сафьяновых обложках, как у министра. Бери бумагу и пиши на мое имя рапорт, чтобы я ходатайствовал о твоем увольнении из российских пограничных войск в связи с переходом на службу в пограничные войска Назыра.

— Это почему? Кто мне будет платить деньги за службу, и на какие средства я буду содержать свою семью? — спросил мой заместитель.

— Как кто будет платить? — удивился я. — Комитет охраны границы Назыра. Он тебя принял на службу, присвоил звание, он и должен оплачивать твою работу. У нас в двух армиях одновременно не служат. Сдавай дела старшему офицеру и занимайся вопросами организации охраны границы Магелана.

— Вы не имеете права отстранять меня от должности. Это может сделать только командующий пограничным округом, — протестовал новоиспеченный полковник.

— Не волнуйся, я имею право принимать такие решения и знаю, что начальник отряда и командующий округом меня поддержат, — отпарировал я.

Начальник отряда немного пожурил меня за быстроту принятия решения, но подписал телеграмму в округ. Зато в лице своего заместителя я нажил смертельного врага, гадившего мне с приветливой улыбкой. Восток — дело тонкое.

Затем началась обработка офицеров других национальностей. В ход пошло всё: обещания служебного роста, задерживаемое россиянами, высокое денежное содержание, решение жилищной проблемы, угрозы, запугивание местью, физические оскорбления.

Комендант одного из погранучастков, местный уроженец, прошел через весь этот круг. Как ответственный и добросовестный офицер он подал рапорт о переходе в армию Назыра. В наших кадровых аппаратах такие вопросы решаются долго. Если начальник приказал уволить, то сделают с блеском в течение нескольких дней. Если же поступает личная просьба, то дело намного сложнее.

Соотечественникам коменданта время, необходимое для решения вопроса увольнения, показалось слишком длительным, и издевательства над офицером продолжались. Тогда комендант во время своего отпуска выехал в район боевых действий на назыро-араратской границе и принял участие в боях. Как кадровый офицер он хорошо зарекомендовал себя, и его кандидатура стала рассматриваться в качестве начальника штаба Первого пограничного отряда. Практическая деятельность со своими соотечественниками является, пожалуй, самой действенной формой привлечения на свою сторону нужного человека. Из отпуска возвратился совершенно другой офицер с чуждыми нам взглядами и убеждениями.

Командир части поручил мне встретиться с ним, чтобы окончательно решить вопрос о его нахождении на должности коменданта пограничного участка. По телефону мы договорились о встрече, но встреча не состоялась.

На следующий день он сам вышел со мной на связь и сообщил, что руководством Народного фронта ему запрещено выходить на встречу в связи с опасностью ареста и доставки в пограничный отряд для проведения показательного суда. Комендант сам сказал, что это абсурдные опасения, так как заместитель начальника пограничного отряда прямо указал цель встречи и дал слово обеспечения его безопасности. "Я вам верю, они не верят". После этого разговора комендант передал командованию части письмо о том, что в данной ситуации он вынужден перейти на службу в армию Назыра до официального решения вопроса о его увольнении из российской армии. Ушел в горы, прихватив с собой полученные как комендантом на подчиненных ему пограничных заставах несколько автоматов, боеприпасы и радиостанцию.

Нелегко было офицерам других национальностей, особенно народностям Захребетья. Всюду проповедовали принцип кровного единства народов Захребетья, угнетения и завоевания Захребетья Россией. Ставка делалась только на офицеров с низкими моральными качествами. Нормальные офицеры любой национальности не воспринимали оказываемое на них давление, считая делом чести выполнение воинского долга и поддержание офицерских традиций.

В связи с начавшейся эвакуацией и вывозом личных вещей офицеров "остро встал вопрос о защите национального достояния Назыра". Для нагнетания страстей по "ограблению" Магелана использовалась и авария транспортного самолета АН-12, перевернувшегося при взлете. Погибло большое количество офицеров и членов их семей. Катастрофа потрясла всех, но не о горе людей говорили местные власти. Говорили о том, что на месте крушения среди тел и обломков самолета были обнаружены чемоданы с российскими деньгами и иностранной валютой, которую пытались вывезти из Магелана. Никто этих денег не видел. Зато нам приходилось наблюдать "досмотр" вещей армейских офицеров в аэропорту. Сжимающий кулаки безоружный офицер и рыдающая жена, глядящая на копающегося в женском белье "суверена". Какое национальное достояние они могут вывезти, кроме ненависти и презрения?