Не из любви, нет!
Но кто-то же должен будет ответить перед султаном за поражение?
Увидев, что центр спасает свою шкуру, не стали скромничать и на левом фланге. Правый уж особо и не шевелился, туда столько всего хорошего прилетело, что турки скромно лежали и не дергались.
Суворову оставалось только добивать немногих сопротивляющихся, и подсчитывать трофеи.
* * *
Потемкин был безумно доволен.
Нельзя сказать, что турецкая армия была разгромлена наголову, нет! На поле боя осталось порядка тридцати тысяч человек, примерно двадцать семь тысяч турок, убитыми или раненными, и тысячи три русских.
Шестьдесят тысяч — хорошая сила. Но... это уже были просто люди.
Не армия.
Они проиграли, они бежали, они уже не могли сопротивляться.
Армия Суворова шла к Константинополю.
Потемкин писал письмо своей государыне, о том, что скоро будут они стоять под стенами Стамбула, и интересовался, что матушке Екатерине привезти?
Вон, в Новгороде цельные ворота привезли, не поленились. Может, и ей чего угодно?
Или в смысле названия?
Был Константинополь, станет Екатеринославль, к примеру?
И отлично стоять будет!
А вдоль берега шла флотилия де Рибаса, щедро поливая свинцом все замеченные на берегу отряды, и захватывая турецкие галеры.
Дать им генеральное сражение никто не решался. Флот у турок был, но...
Гассан-паша резонно подумал, что ему уже и так досталось! И от де Рибаса досталось, и вообще... еще одно такое сражение, как у Фидониси, и Турция останется без флота. И тогда она станет добычей русских волков!
Нет, этого допускать никак нельзя!
И Гассан-паша ждал приказа.
И получил его лично от султана. Встать намертво у Стамбула — и пусть хоть небо на землю рушится. И тот же приказ получил Юсуф-паша.
* * *
Если Аллах нам окажет милость проиграть ещё одну такую битву, Блистательный султан может считать, что враги его полностью будут уничтожены...*
*— не выдумка автора. Правда, так написал француз, но... хорошие идеи носятся в воздухе. Прим. авт.
Султан Селим взвыл от ярости.
Его враги уничтожены?!
Да еще одно поражение — и у него не останется державы!!!
Что — сложно переправиться через пролив? Русским, так рукой махнуть! И пойдут они уже дальше, на ту же бурсу. И куда тогда деваться султаны?
Не выдержат они эту войну, нет, не выдержат!
Но может есть еще возможность?!
Селим отдал приказ отходить в Стамбул и закрепляться там. И не сдавать город без боя! Не то всех на кол, а Юсуф-пашу — первого!
И заменить бы его, но кем?!
Не было в Османской империи полководцев, подобных Топал-паше! Или Кутуз-паше...
Почему, отчего такие чудовища рождаются в русских землях?! Султан не отказался бы от таких и в Османской империи, но Золотой ее век давно окончился, и — что делать?!
Только сражаться...
* * *
— Праздник разума?
Варя хмыкнула.
Вот так уедешь, вернешься, а тут такие новости!
Во Франции, видимо, окончательно потеряли разум, и решили поискать его на празднике. Или приманить на 'цып-цып', кто ж их разберет?
Новости доходили с откровенным опозданием, то их вообще не было, а то сваливались целыми пакетами. Вот и сейчас... свалилось.
Вот кто бы сомневался?
Во-первых, Папа Римский решил, что во Франции покушаются на его личные права. А что?
Церковь там католическая?
Значит, его подотчетная. И паства тоже его.
Пастбище хорошее, обработанное, бараны послушные и прикормленные, и тут приходят всякие революционные волки, и заявляют, что теперь они тут будут шашлык кушать. А вы, товарищ, или делайте, как вам скажут, или строем прочь из Франции.
Папа логично обиделся, и запретил священникам блеять на стороне волков. И почти все его послушались.
Те, кто не послушался... те, наверное, оказались поумнее. Тут же как?
Революция — время сложное, или будешь блеять по заказу, или к стенке.
— Ужасно, — вздохнула Шарлотта.
— Не-ет, — хмыкнула Варя. — Ужасно будет, когда будут священников в клочья рвать. Вот это — да.
— Мадам?! — шокированная Шарлотта уставилась на Варю чуть ли не с ужасом.
Варя пожала плечами.
— Будут. Сначала тех, кто будет говорить что-то против, а потом и всех остальных. Вот посмотришь. Что они тут еще хорошего устроили? О, революционный календарь ввели?
— Для вас это не новость, мадам? — теперь уже заинтересовался и Франсуа.
Варя прикусила язык.
Не новость. Но и сообщать об этом не стоит.
Выкрутилась легко.
— Людей надо оболванивать. А для этого — отрывать их от корней. Уберут веру, календарь, названия поменяют, потом еще что-то придумают... *
*— прошу не искать аналогий. Разумеется, их нет. Ну правда же — нет? Прим. авт.
— Ужасно!
Варя только плечами пожала.
— Все стандартно. Пропаганда работает. Когда будет работать гильотина, будет еще хуже.
Прозвучало неутешительно, но чем тут успокоишь?
Все во Франции действительно плохо, а будет еще хуже и веселее. Вот уже, культ разума начали вводить. Потом их все равно Наполеон разгонит, но пока...
Нагадят.
Всяко нагадят.
Варя не любила церковь, но, если с ней борются все революционеры, значит, что-то такое есть в ней, правильное.
Революционные имена, календарь, теперь вот, революционная церковь... свой язык не придумали пока? В той истории просто не успели, но может, в этой изобретут? Наполеон-то здесь никого разгонять не будет?
Или ему найдется замена?
Варя готовилась смотреть все это, как представление. Хватит уже, поучаствовала! Отныне она только наблюдатель! Вот!
* * *
— Отвратительно, — мужчина, который произносил это слово, выглядел так, словно уже родился недовольным. Поджатые губы, морщина между бровей, острый и злой взгляд... — Недопустимая промашка! Хорошо еще, на нас подозрение не пало!
Уильям Питт младший сейчас как раз был премьер-министром Англии. И тяжела же судьба министра при короле-идиоте.
Да-да, сие не фигура речи, Георг третий и слабоумием страдал, и просто сам по себе Уильяма недолюбливал. *
*— вообще не слабоумием, считается, что эритроцитной порфирией, но точный диагноз англичане скрывают. Подозреваю, что там что-то серьезное и наследственное. Прим. авт.
А вот Уильям любил Англию.
По крайней мере, знал, что и как надо делать, чтобы его страна процветала. Оставалось только убедить в этом других, но кажется, он справился. Правительство сформировал, большинство в парламенте у него есть, теперь бы удержаться.
Но время ему досталось неспокойное. И Америка эта... обнаглели колонии, зубы отрастили. И русские... этих вообще убить бы. Просто всех — а за всё! Уильям любил Англию, да, но очень и очень не любил Россию. Наверное за то, что Екатерина Вторая не была слабоумной. Ему бы такую королеву... хотя — нет. Такая бы его самого под половицу загнала и сверху встала.
А все равно — обидно!
— Если русские пойдут в таком темпе и дальше, Турция лишится хорошего куска земли.
— Если?
— Хорошо, — покривился собеседник сэра Уильяма, неприметный мужчина, который занимался тем, что скромно называется 'внешней разведкой'. — Тут мы дали маху, теперь Турция точно лишится Стамбула.*
*— МИ-6 была официально объявлена в 20м веке, но существовала задолго до этого времени. Прим. авт.
— А Россия прирастет им, — Питт не собирался лгать самому себе. — Хуже того, у них будет выход к черному морю. Нам это решительно невыгодно.
— Что мы можем сделать в данной ситуации?
— Ничего, — скривился Питт. — не успеем. Войну эти варвары выиграют.
— Можно относиться к русским как угодно, но они храбрые парни, — кивнул собеседник. — Не отступают, не сдаются, такими солдатами можно только гордиться.
Питт промолчал.
А чего говорить очевидное?
Он с удовольствием будет гордиться русскими, если использует их в своих целях. К примеру, натравит на врагов Англии. А сейчас...
Англии не нужна сильная Россия.
Слабыми и раздробленными государствами управлять легче и приятнее, вот, для сравнения, германские княжества — и Франция. Кто опаснее?
То-то же!
А Россия прирастает землями, силами...
Это Англии не нужно. Это надо прекратить.
Но вот здесь и сейчас он сделать не сможет ничего. Турок они дожмут.
— Надо просто отнять у них эту победу. Не сейчас, через пару-тройку лет, и надо уже начинать готовиться. Екатерина неглупа, и не поддастся, а вот ее сын или внук... очень разумные и приятные молодые люди. На сына у нас есть выход, надо поискать подход и к внуку... кого она прочит себе в наследники? Александра?
— Да.
— Вот, можно сыграть на этом. К примеру, спустя пару лет, когда императрица умрет, ее сын возьмет власть. Обязательно найдутся люди, которые будут этим недовольны, — губы Питта тронула улыбка. — Надо будет им чуточку помочь... если Павел не вернет кусок земель туркам, то это сделает Александр, почему нет? Или заключим подходящий договор... русский медведь должен служить нам. Сидеть на цепочке и приносить добычу.
— А медведи так могут? — засомневался собеседник.
— Я знаю, что в России они ходят по улицам и их дрессируют. Значит — могут, — кивнул Питт.
Про медведей он знал только в теории. На своем острове гуманные англичане даже волков извели, что уж там про более крупную дичь говорить.
И какой это опасный и коварный зверь, Питт тоже не знал.
А и знал бы...
Его такие мелочи отродясь не останавливали.
У Англии есть постоянные интересы: грабить, жрать и жиреть на чужой крови. Вот Уильям и будет их соблюдать. А кого грабить и на чьей крови жиреть... ах, это такие мелочи! Джентльмен о них задумываться не будет. А ответка?
Так не прилетало пока, вот и не думали о ней.
Англичане пришли в Индию около двухсот лет назад, и успешно ее грабили все это время. Но — увы.
С понятием кармы и воздаяния они так и не ознакомились.
* * *
— О чем ты, мальчик мой?
Нравилось Екатерине называть так своего последнего фаворита — Платона Зубова.
Как есть — мальчик
Не слишком высокий, стройный такой, весь юный, свежий, аж светится. И глаза у него горят, задорные, и улыбка. И в постели... ах, как он пылок!
Просто восторг!
— Моя государыня, — Платон опустился на колени рядом с ее креслом. — Может, достаточно? Войну мы выиграли, землями приросли, союзникам помогли — что еще требуется?
— Достаточно? — даже удивилась как-то Екатерина. — Сейчас?!
— А когда? Матушка, я ж понимаю, когда наши Стамбул возьмут, турки ж ни в жисть не согласятся его отдавать!
— А кто их спрашивать будет?
— Так будут же обратно лезть! Нервы трепать, дергать... зачем нам это?
Екатерина потрепала Платошу по волосам, разлохматив тщательно уложенную куафюру.
— Мальчик мой, Османская империя в любом случае будет трепать нам нервы. Она никогда не будет нашим другом, мы слишком разные. Потому и надо их ослабить! Флот, считай, скоро готов будет, де Рибас спуска туркам на воде не даст, а на земле... ах, на земле тоже есть, чем встретить и ответить!
— Эти... снаряды?!
— Эти — эти, — согласилась Екатерина.
Платон скривился.
— Что в них такого чудесного? Не понимаю!
— Тебе и не надо, — отмахнулась Екатерина. Потемкин, подозревая, что при дворе каждый второй шпионит за деньги, а каждый третий из любви к искусству, описание снарядов не приложил. Потому и хотел бы Платоша что-то рассказать — не выйдет.
Что там!
Потемкин сразу пригрозил, ежели узнает...
Искать конкретного виновника разглашения тайны он не будет. Вешать станет десятками и сотнями.
Так что — молчали все.
И то! Сложить простую цепочку мог даже самый последний фурлейт, то есть извозчик.
Расскажешь о снарядах — узнают не те — турки своих наделают, делать-то несложно, чего там! И полетят эти снаряды по русским! А им бы вот эту войну завершить, Стамбул взять, там уж легче будет. Светлейший обещал!
Екатерина была не глупее извозчика, так что и не спрашивала, что за снаряды, да как их придумали!
Есть они?
Вот радость-то!
— Не надо! Ты меня не любишь, матушка!
— Люблю — люблю, — так же мимоходом заверила Екатерина. — Хочешь, еще орден дам?
Платон понял, сейчас не время качать права, и заткнулся. Хотя орден... это хорошо, но снаряды-то лучше! А узнать про них не получается. И государыню отговорить от похода на Стамбул — тоже!
Екатерине было сейчас не до него.
Какие тут любовники?
Платоша, конечно, мальчик милый и резвый, но больше ее разум занимало письмо от турецкого султана, в котором Блистательная Порта плавно переходила от шантажа к истерике.
Султан дураком не был (а как жаль!) и понимал, что останется без Стамбула. А это ж не просто столица, это символ! Его отбивать надо!
Спокойной жизни не будет. Но соображения территориальные перевешивали. И Турция уж не та, и султаны не те, и сколько ей осталось? *
*— распад начался в 1908 году. Может, тут и пораньше начнется. Не одну Россию трясло в те годы, прим. авт.
Екатерина может и не увидеть, но потеря столицы точно эту пакость ослабит! А что воевать будут?
Ходите, разбивайте лбы! Стамбул взять сложно! С суши вы не подберетесь, а на море... мы туда еще северный флот перекинем. Часть его.
А шведам...
Екатерина недобро сощурилась.
Покушаете вы у меня... бонапарты! Мало вас Петр Алексеевич бил, не добил, так вы за добавкой пришли! Получите! Мы, русские, народ гостеприимный, и примем, и дадим, и добавим!
Платон посмотрел на лицо Екатерины, да и покривился, заговорил о всяких глупостях. Понял — сейчас ее с дороги не свернуть.
Не получится у него Салтыкова порадовать. Никак не получится, не уговорится матушка. Вот и не надо ее напрасно злить, а то и сам Платоша полетит белым лебедем... голым задом в ледяную воду. *
*— поручик Ржевский, прим. авт.
А что там за орденок ему матушка предлагала? Надо брать!
* * *
О турках можно было сказать многое. Но сдаваться просто так они не собирались.
План был прост.
Русские войска стоят на суше.
Флот пойдет к ним на помощь, это логично и правильно.
А зимовал-то русский флот в Азовском море. И пойдет он через Керченский пролив.
Так что проще?
Запереть его там! Там же и перебить! А заодно высадить в Крыму турецкий десант!
Пусть русские думают!
Стамбул даже если они и возьмут, все одно не удержат, когда у них земля под ногами загорится. А еще — они там много чего сделали за это время. Будет пополнение на рабских рынках! *
*— и да, такой план реально был у турок, только в нашей реальности они начали осуществлять его раньше. Прим. авт.
Капудан-паша Гиритли Гуссейн в апреле вышел из Босфора и направился в сторону Анапы, где собирался взять на борт турецкий десант. Десять линейных кораблей, восемь фрегатов, тридцать шесть вспомогательных судов. Огромная сила.
Навстречу им из Севастополя вышли все готовые корабли Черноморского флота. Пять линейных кораблей, одиннадцать фрегатов, шестнадцать вспомогательных судов. Пройдя вдоль крымских берегов, Ушаков встал на якорь у мыса Такиль — южной оконечность Енгикальского пролива, и направил крейсеры в дозор.
