— Ты мне надоела! — сказал Ол, и женщина замолчала и повалилась на пол.
— И что ты с ней сделал? — спросил подошедший к ним Владимир.
— Что надо, то и сделал! — неприязненно сказал Ол. — Не сдохнет.
Не поверив словам Ола, он нагнулся и проверил у женщины пульс на виске. Он был, хоть и слабый. Посмотрев на лежавшие на полу обломки мебели, с удивлением увидел, что это только половины тех столиков, которые стояли здесь пять минут назад. Девушки, о которой кричала работница кафе, нигде не было. Но сидела она раньше именно здесь.
— Ты заметил, что случилось? — спросил Владимир у Николая.
— Нет, — ответил он. — Отвлёкся на заказ и посмотрел в эту сторону, когда раздался шум. Кто же знал, что его и на минуту нельзя оставить одного!
— Поговори! — рассердился Ол. — Хочешь, как она, валяться на полу?
— Вот что, голубь, — сказал Владимир. — Я не хочу отвечать за твои художества. Давай ты уложишь нас обоих на пол, а в Москву поедешь сам? Вот тебе ключи от машины, поезжай!
— Я не умею, — отступил от него Ол.
— А раз не умеешь, то нечего и выпендриваться! — отрезал Владимир. — Уложишь нас здесь и дождёшься полиции. Они ведь тебя сразу положат мордой вниз. И их уложишь? И на многих тебя хватит? Они ведь сообщат по рации и дорогу перекроют. А если будешь всех укладывать, тебя застрелят. Быстро отвечай, куда делась девушка!
— Она в моём мире, — буркнул Ол. — Вернуть нельзя.
— Так! — Владимир повернулся к стойке. — А парень сбежал! Разбираться будем потом, а сейчас делаем ноги. Обедать будем позже, сейчас нужно уехать как можно дальше.
Они выбежали из кафе, но, прежде чем уехать, Владимир записал номер стоявшего возле кафе "форда". После этого Николай два часа гнал машину на предельной скорости, снижая её только в попадавшихся по пути небольших городках. Наконец показались окраины Новосибирска.
— Можно сказать, проскочили, — сказал Владимир. — Пообедаем в городе, но задерживаться, как планировали, не будем.
После обеда двигались без ночёвок и остановок для приёма пищи. Владимир с Николаем время от времени менялись местами и на ходу ужинали бутербродами. С наступлением темноты Владимир заснул, чтобы в три часа сменить Николая. Можно было так не гнать, но они не хотели останавливаться из-за Ола. Одну остановку днём всё-таки сделали, когда проезжали Казань. Закончилась минералка, а кофе выпили вчера, поэтому, пока Владимир сидел с Олом в машине, Николай сбегал в ларёк и купил бутылку воды.
— Через восемь часов подъедем к Москве, — сказал Владимир Олу. — Это будет уже после десяти. Пока доберёмся, будет слишком поздно везти тебя к Ковалёвым. Николай звонил, и ему сказали, что у них ночуют гости, а завтра вообще свадьба, поэтому тебе придётся один день переждать в нашей гостинице. Она небольшая, но там удобно отдыхать.
Ол ничего не ответил, и с ним больше не разговаривали до конца пути. Этот конец для них наступил, когда опасного пассажира сдали дежурному, провели ему краткий инструктаж и без четверти одиннадцать разъехались по домам. Закрыв за ними дверь, дежурный вернулся к дожидавшемуся его Олу.
— Есть не хотите? — спросил он жреца. — Других жильцов сейчас нет, поэтому можете занимать любую комнату. Постельное бельё возьмёте в шкафу. Если захотите пить, вода на столе в графине, а туалет находится в конце коридора. Рядом с ним душевая. Если у вас будут вопросы, завтра обратитесь к моему сменщику. Спокойной ночи.
Ол зашёл в первую же комнату, включил свет и осмотрелся. Две кровати, стол, два стула, одёжный шкаф и прикроватные тумбочки. На стене со стороны двери висел плоский телевизор, а большую часть пола закрывал ковёр. Больше в комнате ничего не было. Он не видел необходимости в постельном белье, поэтому не стал его искать. Сняв только пиджак, улёгся в кровать, натянул на себя одеяло и уснул. Проснулся поздно, когда за окнами уже совсем рассвело. На подаренных Егором наручных часах было без десяти восемь. Жрец посетил туалет и решил найти дежурного. Встреча состоялась на кухне, где только что заступивший на дежурство мужчина пил чай и ел бутерброды.
— Не успел позавтракать дома, — для чего-то объяснил он гостю. — Не хотите присоединиться? Есть сыр, ветчина, паштет и масло. Чай я уже заварил, сейчас налью. Эти бутерброды помогут вам продержаться, пока появится Олег. Его сегодня прикрепили к вам.
— Зачем ко мне кого-то прикреплять? — спросил он, садясь за стол и беря уже сделанный дежурным бутерброд. — Лука нет?
— Всё есть, а лука нет. Здесь редко готовят, поэтому его и не держим. Все едят бутерброды, пиццу или готовые блюда в контейнерах. А почему прикрепили... Вы же не будете весь день сидеть в гостинице и жевать бутерброды? Москву не знаете, денег у вас с собой нет, документов — тоже. На вашем месте я не рискнул бы ходить в одиночестве. Да вам и не дадут: попадёте в неприятность, а с нас потом снимут головы.
Ол пристрастился здесь к горячему чаю не столько из-за вкуса или запаха самого чая, сколько из-за сахара, которого он не клал в чашку меньше трёх чайных ложек. В его мире сахара не было, поэтому приходилось ограничиваться дорогим мёдом и ещё более дорогими вялеными имперскими фруктами, и сладости редко появлялись на столах жрецов. Вот он и сыпал от души вкусный белый порошок, демонстративно не замечая ехидных взглядов деда Николая. Здесь он тоже не стал на себе экономить.
— Как вы можете такое пить? — спросил дежурный, передёрнув плечами. — Четыре ложки сахара!
— Мне нравится, — невозмутимо сказал Ол. — Я уже наелся. Не скажете, что интересного в вашей Москве, и когда придёт этот Олег?
— Олег появится примерно через полчаса, — ответил дежурный. — А о достопримечательностях затрудняюсь сказать. Это зависит от ваших интересов. Я живу в столице уже два года, но пока не посмотрел и половины того, что когда-то намечал. Здесь есть интернет, а у меня в дежурке несколько ноутбуков. Можете посмотреть всё, что вас интересует, с их помощью.
— Не надо, — отказался Ол. — Я лучше пойду к себе.
Он не понимал и боялся компьютеров. Память деда Николая не помогла, а думающий железный ящик был за гранью его понимания. Объяснить такое можно было только вселением демонов.
Вернувшись в свой номер, Ол лёг на кровать и задумался. Мир, в который он попал по воле своего бога, не нравился и пугал. Он не получил, как Нор, целостной картины мира, а воспоминания старика почти ничего не объясняли. Ол был слишком заносчив, чтобы обращаться за помощью к слуге, а встреча с хозяевами вышла очень недолгой, и спрашивали в основном его. И что теперь делать? Опять с кем-нибудь сливаться? И поведение князя внушало подозрения. Зачем ему было бросать свой дом и бежать с золотом на другой конец земли? Ардес мог отправлять своих посланников только в одно место. Не в этом ли кроется ответ? Вот смог бы он добраться сюда без посторонней помощи и найти Нора в этом человеческом муравейнике? Может быть, и смог бы, но сколько сил и времени на это потребовалось бы! Но если князь бежал, то ему нельзя доверять! А как ему не доверять, если Ол от него во всём зависит? Магию применять опасно, особенно такому слабому магу, как он. Книгу дали, но хозяйка усадьбы права, говоря, что на её изучение нужно время. Может, и не годы, но всё равно много. И нужны деньги, без которых ни о какой самостоятельности не может быть и речи. Он знал, что золото высоко ценилось и здесь. Во всех священных книгах было написано, что для богов золото всё равно что песок под ногами. Сила позволяет им превратить в благородный металл всё что угодно. Значит, нужно обратиться к богу за помощью! Написать о своих подозрениях в адрес князя и попросить золота. И отправить с этой запиской кого-нибудь из местных. Камней много, а Ардесу будет полезно знать, куда переехал князь. Если он захочет прийти сам, придёт сразу сюда.
Ол решил не откладывать воплощение своей идеи, но сразу же встал вопрос: где взять бумагу и чем писать? В тумбочках оказалось пусто, в шкафу тоже не было ничего, кроме аккуратно сложенных пакетов с бельём и плечиков для одежды. Пришлось идти за помощью к дежурному.
— У вас есть бумага и чем писать? — спросил он. — Достаточно одного листа.
— Возьмите блокнот и гелевую ручку, — предложил дежурный. — Потом вернёте.
Написав записку, Ол достал из мешочка один из изумрудов, а остальные положил под матрац на своей кровати. С камнем в одной руке и со сложенной вчетверо запиской — в другой он вышел из номера и направился к выходу.
— Вы куда? — окликнул его дежурный. — Олег звонил, что сейчас должен подъехать. А вас одного...
Он застыл, а Ол открыл уже незапертую дверь и спустился по ступенькам на первый этаж. Выйдя из подъезда, он осмотрел двор, не заметил у спешивших по своим делам людей интереса к своей персоне и направился к арке выхода. Ол не забыл ту девушку. Исчезновение ещё одного человека тоже могло привести к неприятностям, поэтому это нужно было делать не здесь.
Когда жрец вышел из подъезда и стоял, осматривая двор, за ним внимательно наблюдал только что приехавший Олег Шубин. Делал он это из салона своей "тойоты", поэтому не был замечен. В первый же день Ол был скрытно сфотографирован Владимиром и фотографию в Новосибирске перебросили через интернет на один из сайтов СБ, поэтому Шубин знал внешность подопечного. Дождавшись, пока Ол выйдет со двора, Олег поспешил следом за ним.
Жрец шёл по тротуару вдоль проспекта, поражаясь количеству проносившихся автомобилей и множеству спешивших по своим делам людей. Это место не годилось для его замысла. Здесь было слишком много глаз, которые он не смог бы отвести, даже если бы знал, как это делается. Пришлось свернуть на улицу, на которой было не так многолюдно. Чем дальше Ол уходил от проспекта, тем меньше становилось людей. Он опять свернул, прошёл ещё немного и довольно улыбнулся. На его стороне улицы поблизости никого не было, на другой шёл только один пожилой мужчина. Ол не увидел автомашин и бросился через дорогу. Из-за поворота на приличной скорости выехала иномарка, заставившая испугавшегося жреца остановиться и отпрянуть назад, прямо под колёса встречной машины. Её водитель ударил по тормозам, но Ола это уже не спасло. Его смятое, залитое кровью тело лежало на дороге, рядом намокала красным записка Ардесу, а выбитый страшным ударом изумруд отлетел на полосу встречного движения и попал под колесо проезжавшей "мазды". Видимо, камень срабатывал от любого сильного сжатия, потому что японская легковушка тут же исчезла.
Олег подошёл к мёртвому телу, возле которого пока не было никого, кроме плачущей девушки и утешавшего её мужчины, и, нагнувшись, поднял записку, стряхнув с неё кровь.
— Не плачь, милая! — говорил мужчина. — Ты не виновата в том, что этот придурок сам прыгнул под колёса. Я всё видел и засвидетельствую. Вон уже едет полиция!
Олег посмотрел на то, что осталось от человека, которого ему поручили опекать, и направился в гостиницу.
Для Ольги этот день был самым... Дальше у неё не было слов. Бракосочетание ничего не меняло в её отношениях с Нором, и всё равно девушка стремилась их узаконить и в глубине души боялась, что что-нибудь может этому помешать. Когда они вместе с толпой гостей под звуки марша Мендельсона вошли в зал регистрации, её так трясло от волнения, что пришлось применить магию. Всё было красиво и торжественно, но больше этой красоты радовало то, что на их праздник собрались почти все, кого она хотела на нём видеть. Из-за плохого самочувствия не приехали только родители отца. О том, что их не будет, вчера вечером сообщил позвонивший дед.
— Надо было найти время и вырваться их подлечить! — сокрушалась Ольга. — Вот почему ты об этом не напомнил? Сын, называется!
— Да они вроде не жаловались, — оправдывался Егор. — И потом мы же собирались летом заехать к ним после моря. Но раз заболели, нужно съездить сейчас. Вы теперь люди самостоятельные и свободные, вот и прогуляетесь. Оля, давай отменим твою затею с Вечным огнём? Мне самому нравится эта традиция, но смотри, какая мерзкая погода. И завтра она не станет лучше. И дороги... Сходите потом сами и положите цветы.
Немного поспорив, она согласилась, поэтому сразу после регистрации все поехали в "Валенсию".
Было очень неудобно ходить по мягкой земле в сапогах с каблуками, даже с такими небольшими, как у неё. Кроме того, очень скоро ноги начали потеть, да и вообще было жарко. К счастью, она вскоре вышла на узкую грунтовую дорогу и идти стало легче. Лес был сведён по обе стороны от дороги шагов на двадцать. Вырубили не только деревья, но и кустарники. Почему-то Светлану больше беспокоили намокшие от пота колготки, чем то дикое положение, в котором она оказалась. Наверное, причина была в полосе неудач, которая началась с потери работы и закончилась два дня назад разводом с мужем и делёжкой имущества. У неё было настолько плохое настроение, что всё случившееся уже не могло сделать его хуже. Во всяком случае, ей так казалось. Мнение изменилось, когда лес раздвинулся и она увидела метрах в трёхстах башни средневекового замка. Левее него теснились какие-то убогие постройки, за которыми возвышалась каменная стена. Немного постояв, она продолжила путь, так никого и не встретив, пока дорога не раздвоилась. Идти в город не хотелось, поэтому она пошла по той дороге, которая вела к замку. Навстречу, пыля, приближалась повозка, запряжённая парой коней земного вида. И управлявший ими старикан вполне мог оказаться родом из любой сибирской деревни, если бы не его одежда. Такой рванины сейчас не носили даже бомжи.
— Здравствуйте, дедушка! — поздоровалась Светлана с уставившимся на неё дедом. — Не скажете, куда я попала?
"Хоть бы что-нибудь ответил, старая зараза! — подумала она, отбегая в сторону, чтобы не наглотаться пыли. — Удирает так, как будто увидел демона!"
Больше никто не встретился до самого замка. Замок её поразил. Рва или подъёмного моста не было, но стены вздымались ввысь на четыре человеческих роста, а над ними на такую же высоту поднимались башни. Дорога упиралась в открытые ворота, в которых стояли трое воинов тоже вполне средневекового вида. Каждый был вооружён длинным кривым мечом и коротким копьём с широким наконечником. Железа на них было... много. Светлана не интересовалась доспехами и древним оружием, поэтому не смогла оценить увиденное. Из средств защиты был только баллончик с газом, но и он остался в бардачке автомашины. Её увидели давно и, видимо, обсуждали, говоря на языке, по выговору напомнившему ей немецкий. Никто и не подумал сдвинуться в сторону, чтобы освободить проход, поэтому пришлось остановиться и вступить в переговоры.
— Я иду издалека! — сказала она стоявшему в центре мужчине. — Слушай, будь человеком, дай пройти!
Они и раньше смотрели с удивлением, а когда она заговорила, удивились ещё больше. Но помимо удивления было и другое чувство. Её вид почему-то распалил всех стражников, а тот, с кем она заговорила, без всяких прелюдий схватил за плечи и впился в губы поцелуем. Не дожидаясь того, что могло последовать дальше, Светлана отбросила свой тюк и ножку стула и двинула ему коленом между ног. Видимо, она перестаралась, потому что стражник потерял сознание и упал. Тот из его товарищей, который стоял справа, впал в ступор, а левый взмахнул копьём, метя ей древком в грудь. Площадку перед воротами вымостили неровным камнем, поэтому было тяжело скакать по ней на каблуках, но у Светланы на удивление всё получилось. Отбив рукой копьё, она и этого ударила в пах, но не коленом, а носком сапога. Бросив оружие, пострадавший тоже грохнулся на камни, но не затих, а скрючился и завыл. Светлана не стала ждать того, что сделает с ней охрана замка и бросилась поднимать свои вещи, чтобы дать дёру. Она успела схватить ножку стола, но подобрать куртку не дал последний из стражников. Почему-то отбросив копьё, он попытался достать её мечом. Несмотря на навешанное на нём железо, двигался этот парень довольно быстро, поэтому пришлось забыть о куртке и отмахиваться от него пластиком. Она не могла из-за каблуков развернуться и убежать без риска лишиться какой-нибудь части тела. Спасла хорошая реакция и то, что не хотели убивать. Светлана никогда не держала в руках ничего серьёзнее кухонного ножа, а из секции ушла до того, как их стали обучать с шестами, но как-то умудрилась отбить несколько ударов. И этот стражник не был мастером меча, но он её достал бы, помогла удача. Неровности камней под ногами мешали не только ей. Зацепившись носком сапога за сильно выступавший камень, он потерял равновесие и чуть не упал, чем она и воспользовалась. Мысленно подвывая от страха, рванулась навстречу противнику и изо всех сил врезала ножкой стола ему по лбу. Первым на камни упал сбитый ударом шлем, а потом туда же рухнул и стражник. Светлана поспешила поднять его меч. Выпрямившись, она опустила оружие. Меч опустился сам, потому что был слишком тяжёлым, а ножка стола... Вот стали бы вы отмахиваться ею от трёх десятков воинов, которые столпились в воротах и с изумлением смотрели на женщину с мечом в руках и на тела своих поверженных товарищей?
