Часть 2. Первый день весны

— Обошлось. Но могло и не обойтись. Если бы меня нашли чуть позже, ты мог умереть. Как ты мог так неосторожно... Зачем ты полез в перестрелку? Надо было спрятаться за креслом.

— Ты бы спрятался? — кратко спросил король. Мафей печально понурился и опять замолчал. Конечно, как советы раздавать, так мы все мудрые. А окажись ты сам на моем месте, неужели бы спрятался за кресло? То-то, малыш. Хорошо хоть, что ты это понял. Ты у нас умненький и понятливый маленький эльф...

Мафей поерзал на стульчике и спросил:

— Шеллар, а ты теперь женишься?

— Я же дал слово.

— А на ком?

— Еще не знаю.

— А когда я вырасту, я тоже должен буду жениться?

— Если захочешь.

— А это не обязательно?

— Нет.

— А почему тогда к тебе все так пристают, чтобы ты женился?

— Потому что я король. И мне обязательно. А теперь давай помолчим.

— Ты устал?

— Да, малыш, устал.

— Тогда спи. Тебе надо спать, — наставительно сказал Мафей и украдкой оглянулся на зеркало.

— Ты так больше не делай, — попросила Ольга. — Так же можно навеки заикой остаться.

— Извини, — покаялся Кантор. — Я больше не буду. Просто не удержался. Когда надо мной без спросу колдуют, я от этого зверею.

— А кто это был? На кого ты так раскричался?

— Не знаю. Какой-то извращенец за нами наблюдал.

Ольга уткнулась носом в его плечо и тихонько захихикала.

— Что здесь смешного? Или тебе нравится, когда на тебя смотрят в такой момент?

— Нет, — отозвалась она, продолжая хихикать. — Просто это не извращенец. Это один любопытный молодой человек, которому ужасно интересно, как это делается.

— Ты его знаешь? — оживился Кантор. — И кто этот засранец?

— Не скажу. А то ты ему и правда уши оборвешь, что он тогда делать будет? Лучше я на него настучу, кому надо, и ему попадет.

В дверь просунулась взлохмаченная голова Элмара.

— К вам уже можно?

— Можно, — разрешила Ольга и стала выбираться из бассейна. Кантор последовал за ней, поскольку к бассейну устремилась Этель, а находиться с ней рядом он опасался.

— Ну, как? — спросила она, выныривая и встрепывая головой. — Я была права? А, Ольга? Я была права насчет стресса и прочего?

— Абсолютно, — безмятежно согласилась Ольга, набросила на себя простыню и растянулась на ковре. — Причем после таких вещей, видимо, то ли обостряется чувствительность, то ли еще что-то...

— А, ты об этом, — засмеялась Этель. — Да нет, это совсем другое. Но тоже замечательная вещь, согласна. С эмпатами всегда так, получаешь двойное удовольствие.

— Ой! — спохватился Кантор. — Элмар, отдай мой амулет! Я про него и забыл...

— Лови. — Элмар бросил ему амулет и в очередной раз расплескал пол-бассейна. Этель немедленно прыгнула на него, пытаясь свалить с ног, но он удержался, поймал озорницу за ногу, поднял на вытянутой руке и несколько раз макнул головой в воду.

— Шуток не понимаешь! — возмутилась Этель, отфыркавшись. — А ты что, на себя этот амулет напялил? Ну, Элмар, ты половину удовольствия потерял.

— Почему?

— Потому, что наш мистралийский друг так здорово эманировал, что мы с Ольгой получили незабываемое впечатление. А ты в своем амулете ничегошеньки не почувствовал.

— Спасибо, мне хватило, — проворчал Элмар и вдруг, спохватившись, устремил взор на дверь в оранжерею. — Ой, а как же Тереза? Она тоже все это... незабываемое впечатление... получила?

— Ой-ой-ой... — ужаснулась Ольга. — Что же с ней сейчас? Кто-нибудь знает, как оно на нее могло подействовать?

— Если мне кто-то объяснит, что с ней не в порядке, что она так всех боится, — сказала Этель, — то я попробую предположить. А еще проще — сходить и посмотреть.

— Ольга, сходишь? — спросил Элмар. — Вдруг ей плохо или еще чего-нибудь...

— Не ходи, — сказал Кантор. — Она плачет. Лучше расскажите, действительно, что с ней происходит.

Он повертел в руках амулет и бросил в кучу своей одежды.

— Я же тебе рассказывал, — неохотно проворчал Элмар, выбираясь из бассейна.

— Значит, мне расскажи, — настояла Этель. — Может, ей лечиться надо, а может, с ней поколдовал кто.

— Поколдовал, — так же неохотно проворчал Элмар. — Десяток солдат-завоевателей. Такие ребята колдуют безотказно... Как я понял, их страна была оккупирована врагом, и там шла партизанская война, вроде, как в Мистралии. Тереза работала в больнице, и они там тайком лечили раненых партизан. И как-то их поймали. Врачей расстреляли сразу, а сестер сначала пустили в круг, а потом уже добили... вот так вот. Так мало того, еще и перемещение. Знаешь, что она первое сказала, когда начала говорить? Спросила "Я сошла с ума?". Ее долго пришлось убеждать, что она не сошла с ума и что это все на самом деле. Так, во всем остальном, она нормальная, ты же видела. А вот насчет мужчин...

— А с Жаком она как? — перебила его Этель.

— По-братски в щечку. Но он все еще надеется на дальнейщий прогресс, и Азиль его обнадеживает. Говорит, что постепенно все получится, и что черная паутина с нее потихоньку опадает. Только уж очень медленно, на мой взгляд.

Кантор отвернулся и поспешно схватил амулет, чтобы, не приведи небо, вдруг не поделиться с окружающими непреодолимым желанием застрелиться на месте. Азиль, радость моя, ну что ж ты так непомерно болтлива... Если ты видишь на людях черную паутину, неужели обязательно нужно говорить об этом вслух в присутствии кучи народу? Это только я не знал, что означает эта проклятая паутина, а они ведь все знают... Только не говорите ничего... и не смотрите на меня. О небо, они ведь знали с самого начала... И Ольга тоже знала... И Элмар, и Жак, и та же Тереза... не смотрите на меня, я ведь спиной чувствую, когда смотрят.

— Пойду, схожу в оранжерею, — как можно спокойнее сказал он и встал, стараясь не слишком торопиться. — Не заходите туда пока.

— Не надо, — попытался остановить его Элмар. — Ты ее только напугаешь.

— Не напугаю, — возразил Кантор, на ходу надевая амулет. — Да и вообще, должен же я извиниться.

Когда он скрылся за дверью в оранжерею, Этель посмотрела ему вслед, чуть прищурившись, и сказала:

— Что с ним случилось? Мужик убежал в полнейшем шоке. Что мы такого сказали?

— Да ничего, — пожал плечами Элмар. — Видимо, мы ему что-то напомнили... Или просто он более чувствителен, чем кажется. А с чего ты взяла, что он в полнейшем шоке?

— А разве не видно? — удивилась Этель. — Вроде, я так увидела, не колдуя... Да ладно, это его проблемы. Плохо другое — он меня почему-то опасается и категорически не желает иметь со мной дела.

— И с чего бы это? — саркастически вздохнул Элмар. — Почему-то боятся мужчины нашу дорогую подругу... То в королевских кабинетах от нее прячутся, то в оранжереях... А она ведь такая скромная, такая ненавязчивая...

— Да ну тебя с твоими шуточками! — беззлобно отмахнулась нахальная волшебница. — Ладно, раз он спрятался и не велел за ним ходить, пойду попробую разбудить Жака. Может, он уже отдохнул, и если с ним чуть-чуть поколдовать... А ты не лодырничай, герой, а развлеки девушку подобающим образом, раз уж ее кавалер убежал. А то сразу лопать, куда только влезает...

С этими словами она подхватилась и действительно направилась в комнатку, где спал утомленный подвигами королевский шут. Элмар тяжко вздохнул и вопросительно посмотрел на Ольгу.

— Ну что? Развлечь тебя... подобающим образом?

Ольга засмеялась и сладко потянулась, отчего с нее тут же свалилась простыня.

— А тебе не кажется, что это будет уже явный перебор?

Герой мгновенно просветлел лицом и стиснул ее в могучих объятиях.

— Ольга, я тебя обожаю! — счастливо возгласил он. — За развитое чувство меры и полное отсутствие сексуальной озабоченности. Наконец-то я спокойно поем, и меня никто не будет нагло домогаться!

Ольга весело чмокнула его в щеку, подобрала простыню, и они дружно зависли над подносом с едой.

Эльвира сидела в своей постели и не могла заснуть. Какой может быть сон, когда такое творится... Сначала страшный путь от города до пещеры, затем жуткие звуки битвы, а потом не менее жуткое зрелище... Зачем ей понадобилось ходить туда и смотреть? Нельзя было спокойно постоять? Как будто Кире легче оттого, что подруга на нее посмотрела, и чуть не лишилась чувств, полюбовавшись на огромный шип, торчавший прямо из смятого забрала. А заодно на огромную тушу с оскаленными кошмарными зубами, на лужи черной крови и клочья мяса и чешуи, и на заляпанных кровью подруг, которые пили из пригоршни эту самую черную, еще теплую кровь. Даже ей предложили, добрые девушки... Эльвира, конечно, знала, что это хорошо и очень полезно, но взять в рот эту гадость не нашла в себе сил. И скажите, можно ли спать после всего этого кошмара? Хоть бы кто-нибудь пришел, что ли... Хорошо доблестным героиням — заперлись в большой купальне с друзьями-любовниками, и расслабляются. А ты тут сиди... Палмер в запое, да и на кой он сдался — связываться с ним после того, что было. Жак чуть жив, и хорошо, если хоть в своем уме. Даже его величество изволит лежать без чувств. Если честно, сейчас Эльвира даже с ним была готова пообщаться, лишь бы не сидеть здесь одной, молча уставясь в пространство. Придворные дамы, удовлетворив свое любопытство, разбежались по своим комнатам и спокойно улеглись спать, им-то что, они не видели своими глазами истекающий кровью труп дракона и лучшую подругу с торчащей из лица костяной пластинкой. Ничего они не видели, не слышали и не нюхали, и спокойно спали в своих постелях... или не спали, но по совсем другой причине, куда более приятной. Вот уж дожили — одна из первых красавиц королевства сидит ночью одна в своей спальне и трясется, и некому даже пожаловаться, не говоря уж об утешениях и прочих радостях жизни. Не идти же бродить по дворцу в поисках хоть плохонького мужичка... да и на кой он нужен, плохонький. Уж лучше как-нибудь до утра потерпеть, а там проснутся дамы... Можно будет сходить навестить Киру, узнать, как дела у Жака... Ох, Кира, подружка моя, как же ты так, что ж теперь будет? Как ты будешь смотреться с черной повязкой на глазу, как у разбойника из какого-нибудь романа? Я тебя знаю, ты не станешь принимать сочувствий, скривишься презрительно и скажешь, что ты потеряла не руку и не ногу, и по-прежнему в состоянии держать в руках меч, а остальное — ерунда, шрамы украшают воина. Но когда я уйду, ты посмотришься в зеркало... и с размаху разобьешь его об пол, потому что, что бы ты ни говорила, ты молодая красивая женщина, и тебе меньше всего нужны подобные "украшения".

Ну хоть бы заглянул кто-нибудь, что ли, хоть бы спросил, как у нее дела... Хоть бы грабитель какой-нибудь забрался... Надо же, вот додумалась — грабитель в королевском дворце! Совсем вы, почтенная дама, одурели с перепугу. Книжку почитать? Так ведь все равно в голову не полезет...

И тут посреди комнаты возникло серое облачко. Как будто кто-то из богов задолбался слушать ее нытье и послал ей гостя. Дескать, хотела грабителя? На, и не ной. Кто это, интересно? Кто-нибудь из младших магов? По делу или поухаживать? Среди ночи?

Фигура в телепорте проявилась полностью, и Эльвира едва сдержалась, чтобы не завизжать. В ее комнате находился совершенно чужой человек. Более того — совершенно чужой мистралиец. Размножаются они здесь, что ли? Что-то многовато их сегодня развелось, мимоходом подумала Эльвира, поспешно поправляя пеньюар, чтобы не вводить гостя в искушение.

Незнакомец выглядел так, будто он только что покинул поле битвы. Причем битвы магов. Он был весь в грязи и в копоти, рубашка висела живописными клочьями, на лице красовались несколько ссадин и весьма заметный синяк, а штаны были разорваны на самом интересном месте. Он растеряно похлопал огромными эльфийскими глазами и что-то произнес по-мистралийски.

— Я не понимаю, — сказала Эльвира и потянула на себя одеяло, опасаясь, что пеньюар — недостаточно прочная защита от пылких взоров мистралийцев. Гость просиял и тут же сменил язык.

— Я в Ортане? — спросил он, с надеждой уставясь на нее. — А где именно? Только не кричите, умоляю вас, я вам ничего не сделаю.

— Именно? — Эльвира слегка повеселела. Вот уж, наверное, перепало бедняге, что телепортировался, не глядя куда. — В королевском дворце. Вас устраивает, или вы все-таки покинете мою комнату и найдете себе более приемлемое место для пребывания?

Пришелец отер сажу с лица и смущенно улыбнулся. Самой очаровательной улыбкой, какую Эльвира когда-либо видела. И она почему-то сразу почувствовала, что этот человек совершенно безопасен и безобиден, и действительно ничего ей не сделает.

— Извините, — сказал он, продолжая все так же смущенно улыбаться. — Конечно. А я могу отсюда как-нибудь выйти так, чтобы меня никто не увидел?

— Можете, — ответила Эльвира. — Так же, как и пришли.

— Нет-нет, — испугался мистралиец. — Телепортироваться я больше не рискну. Я все время попадаю куда-то не туда. А иначе никак нельзя? В окно, к примеру?

— Можно, — согласилась Эльвира. — Третий этаж. Если вы умеете летать — пожалуйста.

Гость подошел к окну и печально выглянул наружу.

— Вообще-то умею, — вздохнул он. — Но сейчас я просто не смогу. А еще как-нибудь?

— Потайных ходов у меня в комнате нет, — сообщила Эльвира, внимательно следя за взглядом гостя. Вопреки ее ожиданиям, никакой мистралийской пылкости в нем не наблюдалось, что даже слегка разочаровывало, а были в нем только огорчение и безмерная усталость. И взгляд этот, полностью игнорируя вырез ее пеньюара, раз за разом возвращался к столу. Как ни старался бедняга отвести непослушный взор, он упорно устремлялся к стоявшему на столе ужину, к которому Эльвира так и не нашла в себе сил притронуться. Этот несчастный потерпевший еще и голодный к тому же, поняла она. И, видимо, очень. Ну, так попроси, что ж ты мнешься? Неужели думаешь, что для тебя пожалеют несчастную тарелку холодной лапши?

— Извините, что побеспокоил вас среди ночи, — снова обезоруживающе улыбнулся пришелец и, в последний раз с трудом оторвав взгляд от стола, направился к двери.

— Постойте, — остановила его Эльвира, испугавшись, что этот сомнительный подарок судьбы сейчас и в самом деле уйдет, а она опять останется одна со своими мечтами о несуществующем грабителе. — Куда вы? В таком виде вас сразу же остановит стража. Подождите до утра, отдохните, а когда сможете — улетите в окно. Или я вас выведу.

Бедняга остановился посмотрел на нее чуть ли не с восторгом.

— Можно? — переспросил он, зачем-то вытирая руки о штаны, которые были ничуть не чище рук. — Я могу здесь остаться?

— Можете, — кивнула Эльвира и отпустила одеяло, видя, что от этого горе-волшебника никакой угрозы для ее чести не предвидится. По крайней мере, пока не наестся. — Вон за той дверью — ванная, можете привести себя в порядок. Там есть полотенца и халаты. Правда, дамские, но вам по размеру подойдет. А затем, если желаете, могу угостить вас ужином.

— Спасибо, — в очередной раз улыбнулся потерпевший и скрылся в ванной. А Эльвира выбралась из постели и принялась одеваться, поскольку щеголять в пеньюаре перед незнакомым мужчиной было как-то неприлично.