-Святая дева усмиряет злобное чудовище?
В его голосе я услышал что-то обиженное и капризное. Пожалуй, вы бы назвали это неприкрытой ревностью. Матрона Маргарита, услышав его тон, нахмурилась, но сеньора Тамарина безо всякой обиды повернулась к юноше и слабо улыбнулась:
-Всё почти так и есть. У моей племянницы талант ладить со всеми и утишать буйные сердца.
Похоже, такой же талант был и у самой сеньоры ди Ландау. Я готов поклясться, что Луиджи стало стыдно. Он резко отвернулся и принялся теребить свои щегольские тёмные усики под суровым взглядом начальницы и бабушки. Похоже, кому-то в скором времени предстоит разговор об этикете и достойном поведении в обществе.
Сеньор Джакомо не задержал моего подопечного надолго. Первым вернулся секретарь министра и что-то тихо сказал своему патрону. Наш общий повелитель только поморщился и махнул рукой.
Ди Ландау и его маленькая кузина пришли в сумрачном настроении.
-Что случилось? — осторожно спросила матрона.
Мой напарник нахмурился, ободряюще сжав ладошку тихо вздохнувшей Лючи:
-Та девчонка из Университета, вокруг которой мы сегодня плясали, скончалась. Нас просто спрашивали, заметили ли мы чего-нить странное.
-Какой ужас, — ахнула сеньора Тамарина.
-Бывает, — сердито дёрнул плечом её сын, всем видом показывая, что продолжать этот разговор он не намерен.
Он притянул к себе сеньорину Лючи и крепко обнял. Я видел, что девушка ненадолго спрятала лицо, уткнувшись моему напарнику в плечо. Похоже, молодую девушку это происшествие шокировало, но прекрасно воспитанная маленькая дама держала себя в руках.
В нашем секторе воцарилось молчание, впрочем, ненадолго. Трубачи возвестили начало торжественной части, и наша молодёжь, занявшая хорошие места, потянулась на арену. Даже сын патрона Ливио ухитрился взять бронзу, поэтому прошествовал с гордым видом вниз.
Мой напарник легонько пожал ладошку сеньорины Лючи, ободряюще ей улыбнулся, кивнул матери и тоже спустился вниз.
Сто девяносто два лучших спортсмена стояли перед королём, слушая его торжественную речь. Остальные стояли за ними, ровными рядами, разделяясь на группы по цветам плащей.
Подумать только, эти соревнования, едва начавшись, уже унесли чью-то жизнь, но Игры должны были продолжаться. Король, надо отдать ему должное, всё-таки упомянул о инциденте на марафоне и призвал всех почтить славную студентку минутой молчания. Ушедшую от нас Фениче Альта чествовали как героиню, из последних сил, но добравшуюся до конца. Такое стремление было достойно глубокого уважения.
Верховный священник в общем молчании произнёс формулу поминовения.
Трагичная нота отзвучала и погасла, всё пошло дальше своим чередом. Заслужившие награду за марафон получали её из рук лучших учеников столичных школ. К плащу каждого "легионера" напротив сердца крепили "драконью чешуйку".
Говорят, что бывалые спортсмены могли себе из этих чешуек составить целую кольчугу. Не знаю, насколько это было правдой, но вот у многих армейских, полицейских и частных выступающих в самом деле на груди блестели награды за прошлогодние соревнования. Я сам лично держал в руках наруч господина Евгения с нашитыми на него бляшками. Даже Луиджи предъявил моему неугомонному подопечному две серебряные и одну бронзовую чешуйки за прошлые года. Причём одна из них была за фехтовальные успехи.
Багратион впечатлился и заткнулся. Правда ненадолго, когда они возвращались с наградами за марафон, я слышал, что молодой эксперт ехидно рассказывает секретарю матроны о том, что его "блестяшка круче". И вообще, он-то принёс Маргарите первый приз, а вот кое-кому ещё придётся постараться, чтобы его не сдали в Архив. Луиджи рычал и огрызался, но как-то без особого энтузиазма.
Дальше на арене снова начинались развлекательные выступления, но часть зрителей и спортсменов уже начала расходиться. Кто-то пошёл праздновать первые победы, кто-то захотел общаться, кто-то решил, что ему надо отдохнуть перед завтрашним днём.
Матрона Маргарита и маэстро Фабио, сославшись на возраст (хитрецы!) отбыли, министр и его заместитель, а так же большая часть патронов с супругами отправились на приём к королю, молодёжь ускакала праздновать. Пригласили даже моего напарника и сеньорину Лючи, но маг отказался. Заявил, что ему ещё завтра морды бить, поэтому он собирался хорошенько выспаться, и вообще, с ними он может напиться в любой день года, а мамочка и Лючи приехали только на неделю.
Мы с бергентскими гостьями прекрасно знали, что отдыха, чтобы кого-нибудь нашему ди Ландау вовсе не требуется. Драться он всегда готов. Но сообщать об этом всем остальным было бы глупо. Поэтому мы просто сели в экипаж и отбыли к дормиториям.
Судя по её виду, отдых очень сильно требовался сеньорине Лючи. Она так и не смогла прийти в себя после тяжёлой новости о Фениче Альта.
Багратион расщедрился и накормил нас всех в уютном ресторанчике, который был ещё открыт по случаю праздника, и привечал всех: и спортсменов, и болельщиков.
После приятного застолья, мы проводили дам до самого подъезда.
Уже стемнело, вокруг горели фонари с драконами, заливая дорожки и маленький сквер волшебным светом. Сеньорина Лючи никак не могла заставить себя отпустить руку своего кузена. Да и сам юноша не слишком-то хотел расставаться со своим "сокровищем" даже на несколько часов.
Сеньора Тамарина поняла их затруднение и предложила мне немного прогуляться:
-Мой сын говорил, что тут недалеко находится терасса, с которой открывается прекрасный вид на город. Если вас не затруднит, я хотела бы полюбоваться на ночную Латану.
Не мог же я ей отказать. В сгустившихся сумерках было не так уж и темно. Нагретые за день камни мостовой отдавали тепло. Мы шли в молчании, задумавшись каждый о своём.
До террасы мы добрались довольно быстро.
Нам открылся великолепный вид на крыши, флюгеры и полыхающие шары фейерверка ниже по течению Арна.
-Там Арена? — нарушила наше молчание сеньора ди Ландау.
Я кивнул:
-Праздник в самом разгаре.
-Латана удивительно красива ночью, — улыбнулась женщина. — Всё эти огни, как будто смотришь на другой мир.
Я только улыбнулся, поддерживая разговор ничего не значащими фразами. Дипломатичная сеньора Тамарина не давала мне почувствовать неловкости, которая частенько возникала при общении с её отпрыском. Я просто наслаждался свободой в разговоре с ней.
Говорят, мы то, что нас окружает, мы то, что наше окружение думает о нас. Я точно знал, что благородная дама считает меня человеком.
Её слова и поведение — не просто вежливая маска, а настоящая сердечность.
Это было самое важное для меня за тот вечер. Добрая сеньора подарила мне тёплый кусочек своей души. Я вспомнил первый день в Бергенте и успокоился. До чего же невероятные люди, родственники моего подопечного. Казалось бы, ничего особенного, но общение с ними каждый раз согревало меня изнутри.
Возвращались мы так же неторопливо, как и пришли на смотровую площадку.
Сеньор ди Ландау и сеньорина Пассеро, как два воробушка на ветке, сидели в сквере на лавочке, взявшись за руки, и молчали. Я не заметил ничего предосудительного в их поведении и позе, видимо маг вёл себя исключительно благородно и не покушался на честь кузины. Разве что ди Ландау отдал свой плащ девушке и теперь нахохлился от весенней прохлады. Увидев нас, они поднялись.
Мы распрощались с дамами, проводили их до дверей и сами отправились на покой. Так закончился первый день Весенних Игр.
52
Второе утро Игр для меня началось так же рано, как и первое. Опять напарник вломился в закрытую дверь и принялся меня расталкивать:
-Сонная тетеря! Поднимайся уже! Люченька уже заждалась!!!
Я искренне сомневался, что сеньорина уже встала.
У меня в голове возникла недостойная мысль, что одной хорошей оплеухи хватит, чтобы беспокойное белобрысое хозяйство оказалось за дверью, а потом я проснулся и устыдился.
Напарнику требуется помощь, а я думаю только о себе. Ди Ландау всё-таки будет отстаивать честь нашего Министерства в боях и соревнованиях, в то время как я буду сидеть на скамье и всего лишь следить за его продвижением.
Разумеется, разница ценности его деятельности и моей видна невооружённым взглядом. Главный у нас всё-таки он. Я лишь помощник.
Вчерашнюю процедуру одевания мы повторили в точности, но в этот раз, наученный горьким опытом, ди Ландау накинул плащ на плечи, хоть и не стал его застёгивать, оставив фибулу для ритуала с участием милой сеньорины Пассеро.
В этот раз мы почти не ждали дам, стоило нам подойти, как дверь дормитория отворилась и они спустились по каменным ступеням.
-Тебе точно не холодно, сынок? — забеспокоилась добрая сеньора Тамарина, видя, что коленки и икры моего напарника покрылись гусиной кожей.
-Владыка Вьюг и Снегов не знает слова "холод"! — задрал нос этот бандит.
Из прилизанной шевелюры на его лоб выпали прядки и привычно встали дыбом.
-И вообще, — более серьёзно продолжил он. — Ваше присутствие меня согревает.
Заболтав своих родных сладкими речами, мой напарник их немного успокоил. Сеньорина Лючи снова прикрепила фибулу ему на плащ, и мы отправились к Арене.
На второй день всё было намного проще, уже без такой торжественности, как на открытии. Это было видно и по нарядам — большинство из нашего департамента пришло уже не в парадных кителях и восхитительных платьях. Количество драгоценностей тоже уменьшилось в разы. Даже матрона Маргарита ограничилась всего лишь скромными рубиновыми серьгами и таким же ожерельем под цвет её платья, да и маэстро Фабио сменил китель на более удобную (для него) одежду, которая вышла из моды лет этак сорок назад.
Сеньорина Лючи и сеньора Тамарина одели то, что привезли с собой. Их провинциальные нарядные платья очень удачно вписались в общий настрой хотя бы потому, что в столице и в провинции по-разному понимали само это слово — "нарядный". То что было шиком для провинции, в столице считался за хороший средний уровень.
Одни только "легионеры" были при полном параде, но им самой традицией предписывалось так выглядеть.
Второй день Игр начался.
Думаю, в соревнованиях бегунов и борцов для вас не найдётся ничего нового. Все эти мероприятия похожи во всех странах, где живут люди. В конце концов, у всех людей по две руки и две ноги. Так прошли ещё несколько дней.
Для нашего сектора помимо основных зрелищ бонусом шло ещё и дополнительное: Луиджи и Багратион устроили яростное соревнование, кто соберёт больше "блестяшек". Началось это, когда сеньорина Лючи неосторожно похвалила внука матроны за фехтовальную чешуйку. Надо сказать, что юноша действительно заслужил высокую награду. Многие, увидев его в бою, приятно удивились его владению клинком. Маэстро Фабио не ошибся, когда расхваливал секретаря.
Так вот, Луиджи просиял и заявил, что своими достижениями докажет юной Пассеро насколько он лучше одного болтливого эксперта.
-Вы после и не захотите даже на него взглянуть, — проникновенно сказал он, взяв её ручки в кружевных белых перчатках в свои ладони.
Синьорина Лючи мило покраснела, попыталась было запротестовать, но её даже не стали слушать. Эксперт ди Ландау, глядя на происходящее, мгновенно вскипел и громко возмутился покушением на свою родственницу, все вокруг, поглядывая на мальчишек, принялись делать не только спортивные ставки, а хитрые матрона и маэстро, едва ли не хихикая, почти хором вздохнули:
-Ах, молодость!
-Эх, юношеский задор!
Я тоже едва не вздохнул, но отнюдь не в умилении. Ох, уж эти мне волшебники-интриганы... Выходит, я был прав в своих подозрениях. Матрона Маргарита прекрасно знала, что её внук не ладит с моим напарником. Теперь же я самолично убедился, что она (именно она!) ещё и провоцирует его на открытое соперничество.
Зачем ей это надо, оставалось только гадать.
Я слышал, что ранее, было принято приглашать в семью постороннего волшебника младшего возраста, чтобы дети, глядя на одарённого чужака-сверстника, жаждали его во всём превзойти. Иногда им это удавалось, ведь магия во многом питается чувствами и эмоциями. Стоило им захотеть стать лучше, увидеть пример для подражания или возжелать его превзойти, то у них был шанс самим стать сильнее.
Иногда этот способ воспитания на пользу не шёл. Однажды, разоткровенничавшись, господин Массимо рассказал, как его подобрали на дороге и приняли в клан, но ему, чужаку, так и не удалось прижиться. Вспоминал он о своём детстве с большой неохотой, видимо, ему совсем тяжело пришлось. Зато, как он признавался позже, его собственная сила дала качественный скачок, что позволило ему уйти из ненавистного семейства.
Полагаю, множество страхов и странностей моего первого господина брали начало в его приёмном детстве.
Думаю, он и без того был тихим и нелюдимым ребёнком, а после такого "воспитания" решил вообще держаться от людей подальше.
Наглого задиру ди Ландау было не продавить так просто. Он своими выходками мог поставить на уши целый отдел взрослых колдунов. Уверенности и силы ему было не занимать, да и он был намного старше, чем маленький Массимо, попавший в незнакомую обстановку.
Не знаю, повлияло ли на Луиджи общение с Багратионом за те полгода, что они провели в одном департаменте, но на Играх молодой секретарь выложился на полную.
Он проиграл ди Ландау в беге, зато принёс золото с фехтования, разбив моего напарника в пух и прах. Тот так и не научился держать шпагу правильно. В борьбе у них была честная ничья — ни один не желал уступать, вцепившись в друг друга, их поединок прекратили решением судей. Оба получили по серебряной чешуйке. Если бы ди Ландау мог применять свои грязные приёмчики, не будучи дисквалифицированным, то, конечно, победил бы он.
В качестве мести эксперт в рукопашной с элементами магических плетений валял секретаря по всему рингу, совершенно не напрягаясь. Ди Ландау в этом состязании выступил очень достойно, добившись ничьей с молодым армейским специалистом, который до этого в напряжённой борьбе разделался с довольно известным частником.
По силам и по Силе соперники были равны и разошлись, уважительно на друг друга поглядывая.
В стрельбе из традиционных длинных луков и новомодных револьверов нашлись мастера и получше наших юношей. Тут им не досталось даже бронзы. Они сильно не расстроились, уже и без того список наград у них двоих был весьма внушительным.
Кое-кто из нашего сектора шутил, что два юных хулигана решили пройтись по всем соревнованиям и растрясти судей на призы.
Патрон Ливио, сеньор Орсо и один из военных, увидев нашего эксперта на ринге, прониклись и пришли к матроне вызнавать, что же такое боевитое и многообещающее делает в относительно спокойном отделе, возясь с бумажками.
Эта троица хором исполнила занимательную песнь на тему "а отдайте нам его". Матрона Маргарита кокетливо прикрылась веером и сообщила заинтересованным сеньорам, что она, конечно, обсудит возможность перевода ценнейшего сотрудника с ним самим и вышестоящим начальством, но ничего не может обещать.
