"Идиот! Кретин! Недоумок! Хоть чуть-чуть подумал бы своими зверячьими мозгами!!" — кровь стучала в висках, мутя разум. Гарри дернулся несколько раз, глухо зарычал, но магические путы держали его крепко, хотя и ослабевали с каждой секундой.
"Попался, как первокурсник! А еще с Дамблдором целый год корячился, заклинания отрабатывал! Тупица!.."
Однако, нападавшие не теряли времени зря, они послали в юношу еще около десяти оглушителей. Последним, что видел гриффиндорец, перед тем, как погрузится во тьму, была сраженная заклинанием, упавшая рядом Гермиона.
Глава 23. Аттракцион боли
Пробуждение было не из приятных. Вначале была просто черная пустота, в которую изредка прорывались звуки. Внезапно чей-то голос оказался совсем рядом, он что-то яростно кричал, чем и вывел Гермиону из ее состояния некого полуобморока. Девушка попыталась шевельнуть руками, от этого все ее внутренности внезапно будто скрутило жгутом, к горлу подступила тошнота. Левая нога пульсировала и горела, словно в огне, в отличии от правой, которая была просто ледяная, так что гриффиндорка ее почти не чувствовала.
В воздухе витал стойкий запах сырости. Гермиона лежала на чем-то твердом и очень холодном.
"Каменный пол" — мелькнула некстати пришедшая в данной ситуации догадка.
Голос рядом постепенно превратился в хрипы и вскоре затих.
Девушка не решалась открыть глаза, боясь поверить в то, что произошло — их с Гарри кто-то похитил. Кем был этот "кто-то" сомневаться не приходилось. Ясное дело, что главным врагом Мальчика-Который-Выжил является Волдеморт.
Тошнота понемногу спала, Гермиона дышала ровно, хотя и не глубоко, чтобы не беспокоить пораненные каким-то заклятием, затекшие от долгого лежания на каменном полу мышцы. Она не хотела открывать глаза, в темноте было гораздо лучше. Однако девушка почувствовала рядом с собой какое-то движение, затем щеку опалило чьим-то горячим, как воздух из топки, дыханием, и низкий хриплый голос прошептал:
-Гермиона... Как ты? Я видел, что ты уже пришла в себя... Тебе уже лучше?..
Она не ответила, лишь открыла глаза. Появились какие-то размытые пятна, неясные блики в темноте. Но через несколько секунд все это сформировалось в некий расплывчатый силуэт.
-Как ты себя чувствуешь? — не переставал повторять резкий сиплый голос, режущий слух грубостью своего звучания и незнакомостью..
-Н... нормально, — прошептала в ответ Гермиона, лишь бы только он замолчал. На нее опять вдруг резко накатила тошнота, а оттого, что она открыла глаза, в виски стукнула дикая мигрень, мгновенно запульсировав там красными шарами боли.
-Сейчас... подожди... — фигура отодвинулась, полностью исчезая где-то в темноте.
Боль в голове все усиливалась, Гермиона сглотнула, почувствовав во рту горечь и одновременно страшную сухость.
Темный силуэт опять наклонился к девушке, теперь он что-то протягивал ей.
-Держи. Тебе надо это выпить...
Губ коснулось горлышко склянки с каким-то зельем. Гермиона безропотно проглотила его, отмечая про себя, что по вкусу оно напоминает Восстанавливающие, однако что-то в нем иное... необычное...
Вдруг резко накатила гигантская сонливость, веки сами опустились.
"Сонное Зелье... вот в чем отличие... от Восстанавливающего..." — мысль оборвалась, на смену ей пришло временное глубокое забвение сна.
Вторичное пробуждение было гораздо лучшим. Нет, Гермиона по-прежнему чувствовала под своей спиной острые выступы каменных глыб и холод, однако исчезла жуткая боль в ноге, хотя иногда она немного саднила, особенно когда девушка попыталась ею пошевелить; пропала тошнота, и мышцы больше не скручивало.
Вокруг все было тихо. Даже подозрительно тихо. Только собственное свистящее дыхание и еле слышное шлепанье капель где-то в углу.
Гриффиндорка открыла глаза и, осторожно поднявшись на руках, села.
Темно, сыро, холодно... страшно.
-Эй... здесь есть кто-нибудь?.. — девушка сама поразилась, как испуганно и жалко прозвучал в тишине ее голос.
Ей никто не ответил.
"Но ведь кто-то был здесь... раньше... Кто-то же был!.."
Ее начинал бить озноб. От каменного пола тянуло ледяным холодом. Только сейчас Гермиона заметила, что она сидит в одной лишь юбке и тоненькой блузке, хотя до этого, несмотря на жаркую погоду, она была одета в мантию (парочка заклинаний как нельзя лучше сохраняли приемлемую для тела температуру).
Гермиона неловко встала и, чуть раскачиваясь в разные стороны от усталости и долгого лежания в неудобной позе, вытянув перед собой руки, прошлась по камере. Та оказалась довольно просторной, примерно шагов пять на шесть, явно рассчитанной больше, чем на одного человека.
"И все же, я здесь одна... Но был ведь кто-то еще!"
Она вновь села, приткнувшись спиной к стене, такой же шероховатой и неудобной, как и пол.
Потекли нескончаемые минуты. Уже через часа три такого "времяпрепровождения" Гермионе хотелось выть от безысходности, страха и смертной скуки. Нет, она ни в коей мере не рвалась к встрече с кем-нибудь из Упивающихся или с Волдемортом; каменные стены, полное отсутствие света и звука давило на психику и нервы больше, чем возможные пытки.
А еще Гермиона не могла перестать думать о Гарри. Где он? Что с ним? Жив ли он вообще?..
От таких мыслей горло болезненно сжималось, а в груди будто угнездился некий темный, тяжелый сгусток, заставляющий сжиматься и скручиваться все внутренности.
Наконец, не выдержав, Гермиона резко поднялась с пола (затекшие мышцы тут же отдались резкой болью) и вновь, вытянув перед собой руки, как это делают слепые люди, прошлась вперед до стены напротив. Через несколько шагов пальцы уперлись в твердую, грубую поверхность. Девушка двинулась по периметру камеры, все также держа руки впереди себя. Так она подошла к тому углу, где слышалось хлюпанье воды. Гермиона дотронулась до стены и почувствовала поток сбегающей по кирпичам воды, который, срываясь, падал куда-то вниз с неизменным громким "Хлюп!".
"Вода..." — подумала гриффиндорка и сглотнула, тут же с удивлением почувствовав, как у нее пересохло во рту, — "вода..."
Пальцы почти инстинктивно ткнулись в ту сторону и чуть не сбили какую-то емкость, оказавшуюся впоследствии большим глиняным кувшином, доверну наполненным стекающей со стены водой. Не смотря на то, что она была грязная, затхлая и на вкус отдавала плесенью, Гермиона с жадностью припала к кувшину, но вовремя сдержалась, не давая себе выпить слишком много. Кто знает, сколько еще времени она будет сидеть здесь, нельзя так бездумно тратить драгоценную, хотя и сомнительного происхождения влагу.
Девушка пару раз глубоко вздохнула, сделала еще несколько крохотных глотков и бессильно плюхнулась рядом со спасительным кувшином на пол.
-Хлюп... хлюп, хлюп... — это был единственный звук в какой-то неестественной тишине. Через час он больше не казался желанным, так как пить уже не хотелось, и начал сильно раздражать. Еще через четыре часа Гермиона готова была разнести в дребезги проклятый кувшин, однако все время помнила, что это ее единственный источник воды, с которым нужно обходиться осторожно.
-Хлюп... хлюп... хлюп...
Гриффиндорка почувствовала, как у нее начинает опять потихоньку болеть голова от давящей, непроглядной тьмы, тишины и от звука равномерно падающих в кувшин капель.
"Почему здесь так темно?"
Захотелось плакать, чтобы хоть каким-то образом дать себе разрядку. Соленая жидкость навернулась на глаза, но Гермиона смахнула ее рукой и глубоко вздохнула, силясь успокоиться. Сейчас не время распускать нюни. Она же гриффиндорка...
Сон навалился совершенно незаметно. Хотя, скорее не сон, а дремота. Девушка скрутилась на каменном полу, как могла, чтобы получше сохранить тепло и, склонив голову, задремала. Видения, хаотичные и едва уловимые, проносились перед внутренним взором, тут же исчезая, будто в плотной стене тумана. Девушка не успевала даже уловить о чем они.
Тело непроизвольно съехало вниз по стене, Гермиона свернулась на полу в позе эмбриона. Сон стал глубже.
"Огромный, но плохо освещенный зал. Факелы на стенах сильно чадят, отчего потолок почти весь грязный и закопченный. Посреди зала прямо на полу сидит человек, голова его опущена вниз, поэтому лица не видно, только лохматая, густая грива черных как смоль, спутанных волос...
-...Ты мало что уже можешь сделать, поэтому лучше ты расскажешь все сам...
Человек на полу чуть пошевелился, вздыхая, но тут же замер, будто движение мышц доставляло ему неприятные ощущения.
-Ничего не изменится от того, что ты молчишь... Разница лишь в том, какая участь при этом будет ждать тебя... какая смерть будет тебя ждать...
Свистящий полушепот, будто голос самой Пустоты... самой Тьмы... исходит из некой черной массы у дальней стены. Смутно там угадываются контуры большого, похожего на трон кресла... и Нечто, сидящее в нем... с ярко-багровыми, как угли догорающего камина, глазами...
-Смерь... быстрая, безболезненная или... долгая, мучительная, нескончаемая... Выбор за тобой!..
Сидящий на полу еще раз слабо пошевелился, повел плечами и пробормотал нечто неразборчиво. Однако, Чудовище, сидящее в кресле его прекрасно поняло.
-Хорошо... Ты сделал свой выбор. Что ж... как предсказуемо... Круцио!
Человек на полу молча затрясся, как в лихорадке, под Пыточным проклятием. Его пальцы заскребли по полу... оставляя на сером граните длинные, глубокие борозды. Заклинание наверняка доставляло несчастному чудовищную боль, однако от него не исходило ни звука.
Примерно через пятнадцать минут, Темному Магу это явно надоело.
-Фините! — прошипел он. Тело его пленника распласталось на полу лицом вниз. — Что ты скажешь о... Сектусемпра! Gloria Magnum Ette!
В первый раз за все время человек закричал, хрипло и надсадно, будто взвыл раненый зверь. На его теле образовалось множество длинных надрезов, из которых тут же тугими струями принялась хлестать кровь. Однако второе заклинание остановило ее, прижигая раны чем-то вроде кипящей смолы, от чего вся кожа пленника стала походить на печеное яблоко. Он не двигался, только еле слышно стонал.
-Гм... Круцио!
Чудовище не давало ему передышки, новые волны боли захватили тело. Разум не мог бороться с такой силой, не мог заставить поверить себя в то, что на самом ничего этого нет, что ЭТА боль нереальна. Человек захрипел и в конвульсиях откинулся на спину. Стало видно его лицо: сплошь заросшие черной щетиной щеки, мокрые от пота виски и лоб... а также два его безумных, горящих желтизной глаза... Глаза Гарри Поттера..."
-Гарри!.. — Гермиона вздрогнула, будто от удара и проснулась. Сердце сильно стучало, отдаваясь пульсом где-то в горле, перед глазами стояли красные пятна, — Гарри!
-Встать! — прозвучал над головой грубый голос. Красные, расплывчатые тени чуть пошевелились. Девушка часто заморгала, силясь что-нибудь разглядеть перед собой. Чьи-то огромные руки без всякого почтения схватили ее за запястья и заставили подняться, правда тут же отпустили. Гермиона прислонилась плечом к стене. Зрение прочистилось, теперь она видела, что перед ней стоят два человека в одежде и масках Упивающихся Смертью, а красные пятна — это свет на концах их волшебных палочек.
-Иди! — рявкнул близстоящий к ней Пожиратель и чуть посторонился, пропуская гриффиндорку вперед себя.
-И что б без шуточек, — противным хрипатым голосом предупредил Гермиону его напарник.
Стараясь не замечать уже становящуюся привычной боль в затекших мышцах, Гермиона прошла вперед несколько шагов. Ноги дрожали от усталости и нарастающего страха, отчасти связанного с только что посетившим ее... сном? видением?..
Ее повели какими-то длинными запутанными коридорами. Пожиратель, шедший сзади гриффиндорки что-то беспрестанно бубнил себе под нос, будто читал заклинание. Гермиона уловила пару слов и поняла, что это и впрямь Заклятие Проводника. Значит, ее конвоиры сами не так уж и хорошо знали эти подземелья.
Мелькнула мысль бежать, однако девушка тут же отмела ее как, не практичную, так как одна, без волшебной палочки и малейшего представления, где она находится, Гермиона просто не имела никаких шансов выбраться отсюда. Оставалось только покорно следовать туда, куда ее вели.
~*~*~
-Круцио! Круцио!.. Ebena Fatum!
Гарри чувствовал себя уже на пределе, еще чуть-чуть и он просто не выдержит... сойдет с ума...
-Фините!.. — голос мучителя прозвучал совсем тихо и тут же, не давая передышки, злобно выкрикнул, становясь на мгновение очень похожим на обыкновенный, хотя и полный ярости человеческий голос. — Лигилименс!
Однако разум того, кого он пытал, несмотря ни на что, был плотно закрыт ментальным щитом, а отрывочные мыслеобразы, которые изредка удавалось уловить, не представляли особой ценности.
-Лигилименс!.. ЛИГИЛИМЕНС! — Темный Лорд раз за разом направлял палочку на своего пленника, выкрикивал попеременно то Пыточные проклятия, то различные другие заклинания, пытаясь пробиться в его мозг, но все безрезультатно.
"Старый магглолюб прекрасно натаскал свою шавку! Будь ты проклят, Дамблдор!.."
Постоянные, то физические, то ментальные атаки доводили Гарри до состояния некого полуобморока. Он держался из последних сил, потому что знал, стоит дать слабину, и тогда уже ничто не спасет ни его, ни Гермиону... ни многих других людей, по несчастливой судьбе связанных с ним, Гарри Поттером.
Юноша напрягся под очередной волной боли. Раз за разом сдерживаться становилось все труднее, сознание, оглушенное пыткой, постоянно норовило погрузиться в спасительное забвение, однако этого нельзя было позволить.
Гриффиндорец попытался несколько раз перевоплотиться в Зверя, так было бы гораздо легче, и даже, может быть, появился бы шанс на побег, но ему будто что-то мешало... плотный барьер, несокрушимая стена...
-Фините! — в который раз прозвучало это слово. Гарри по привычке уже приготовился к ментальному удару или же новому заклятию, но ни того, ни другого не последовало. Он незаметно вздохнул с временным облегчением.
"Что на этот раз?.."
Гарри слышал чьи-то шаги и смутно догадывался о том, что сейчас будет, но всеми силами желал, чтобы его догадка не оправдалась.
Однако, когда с потоком воздуха до него донесся знакомый цветочный аромат, юноша не выдержал и тихонько застонал от боли... от душевной боли.
"Гермиона... Он привел Гермиону..."
Тут же раздался женский вскрик удивления и ужаса. Юноша вздрогнул, проморгался от красной пленки в глазах и поднял голову. Чуть справа от него стояли два внушительного вида Пожирателя и держали за руки бледную, растрепанную Гермиону. Из одежды на ней была лишь одна юбка и блузка, перемазанные склизкой грязью камеры. Волосы девушки сейчас на самом деле напоминали воронье гнездо. Впрочем, Гарри подозревал, что в данный момент он выглядит еще хуже нее, причем намного.
Гермиона просто стояла, от ужаса не имея возможности произнести хоть слово. Она не могла поверить, что этот человек, лежащий на полу и есть Гарри. На нем практически не было одежды, только какие-то лоскуты, являвшиеся остатками брюк, еле прикрывавшие ноги. Тело все было бордово-коричневым от запекшейся крови и корок гноя. Единственным менее всего пострадавшим участком тела была голова: лишь несколько, правда, очень глубоких рубцов пересекали левую щеку. Этот человек лежал в какой-то странной позе, что говорило о том, что у него имеются переломы. Из-под черной завесы спутанных в колтун волос на Гермиону не мигая глядели два желтых, светящихся глаза.
