— Я хочу показать Анастейше задний двор, — невинным голосом сообщает Кристиан матери.
Та с улыбкой машет нам рукой, в то время как Миа возвращается в столовую.
Мы выходим во внутренний двор, вымощенный серыми каменными плитами, которые подсвечиваются вмонтированными в них светильниками. Там стоят серые каменные кадки с растениями, в углу — шикарный металлический стол и несколько стульев. Кристиан ведет меня через двор и вверх по ступеням на лужайку, которая спускается к заливу. О боже... до чего красиво! На горизонте сияет огнями Сиэтл, холодная и яркая майская луна прочертила на воде серебристую дорожку к молу, где пришвартованы две лодки. Возле мола — эллинг для лодок. Необыкновенно живописный и умиротворяющий вид. Я любуюсь им, открыв рот.
Кристиан тянет меня за руку, мои каблуки увязают в мягкой траве.
— Постой, пожалуйста, — прошу я, с трудом ковыляя за ним.
Он останавливается и с непроницаемым выражением лица смотрит на меня.
— Мои каблуки. Мне нужно снять туфли.
— Обойдешься, — говорит он, подхватывает меня и взваливает на плечи.
Я громко верещу от неожиданности и получаю увесистый шлепок по заду.
— Не ори! — рычит Кристиан.
О нет... похоже, все плохо. Мое подсознание упало на колени и дрожит. Кристиан в ярости — возможно, из за Хосе, Джорджии, моей голой задницы или из за того, что я кусала губу. Господи, его так легко разозлить!
— Куда мы идем? — выдыхаю я.
— В эллинг, — резко отвечает он.
Я повисла вниз головой, почти касаясь его бедер, а он целеустремленно шагает через лужайку, залитую лунным светом.
— Зачем? — Я едва дышу, подпрыгивая на его плече.
— Мне нужно побыть с тобой наедине.
— Для чего?
— Хочу отшлепать тебя, а потом оттрахать.
— Почему? — хнычу я.
— Знаешь, почему, — шипит он.
— Я думала, ты человек настроения, — умоляюще выдыхаю я.
— Анастейша, ты даже не представляешь, какое у меня сейчас настроение!
Твою ж мать!
Глава 20
Кристиан врывается в деревянную дверь эллинга и останавливается, чтобы включить свет. Одна за другой щелкают флуоресцентные лампы, негромко гудят, и яркий, резкий свет заливает большое деревянное строение. Из своего перевернутого положения я вижу внушительных размеров моторный катер, который тихо покачивается на темной воде, но не успеваю его рассмотреть — Кристиан уносит меня по деревянной лестнице наверх.
Он останавливается в дверях, щелкает выключателем — на этот раз загораются галогенные лампы с регулятором яркости, свет не такой резкий, — и я вижу, что мы в мансарде со скошенным потолком. Она отделана в новоанглийском морском стиле: темно синий и кремовый цвет с капелькой красного. Мебели почти нет, только пара диванов.
Кристиан ставит меня на деревянный пол. У меня нет времени осматриваться — не могу отвести взгляд от Кристиана. Я словно заворожена... слежу за ним, как за редким и хищным зверем, жду, когда он нападет. Кристиан хрипло дышит, что не удивительно: он только что перенес меня через лужайку и затащил на второй этаж. Серые глаза пылают от ярости, вожделения и неприкрытой похоти.
Вот черт. Я могла бы сгореть от одного его взгляда.
— Пожалуйста, не бей меня, — умоляюще шепчу я.
Он хмурит брови, распахивает глаза, пару раз моргает.
— Я не хочу, чтобы ты меня шлепал, только не здесь и не сейчас. Пожалуйста, не надо.
Кристиан удивленно приоткрывает рот, и я с отчаянной храбростью осторожно веду пальцами по его щеке к колючему подбородку. Кристиан медленно закрывает глаза, подставляет лицо под мои прикосновения, и его дыхание учащается. Другой рукой я ерошу его волосы. Я люблю его волосы. Кристиан еле слышно стонет, открывает глаза, смотрит настороженно — он словно не понимает, что я делаю.
Встав почти вплотную к Кристиану, я осторожно тяну его за волосы, чтобы он наклонил голову, а потом впиваюсь в его губы поцелуем, просовываю ему в рот свой язык. Кристиан стонет, обнимает меня и прижимает к себе. Его руки вцепляются в мои волосы, и он грубо и властно отвечает на поцелуй. Наши языки соприкасаются, пробуют друг друга. У Кристиана божественный вкус.
Неожиданно он отступает назад, наше дыхание смешалось, мы оба задыхаемся. Я опускаю руки ему на плечи, а он гневно смотрит на меня.
— Что ты со мной делаешь? — шепчет он почти растерянно.
— Целую.
— Ты мне отказала.
— Что?
О чем это он?
— За столом, своими ногами.
А... вот оно что.
— Мы же сидели за столом с твоими родителями!
Я ошеломленно смотрю на него.
— Мне никто никогда не отказывал. И это так... заводит.
Его зрачки слегка расширяются, в глазах плещутся удивление и похоть. Пьянящая смесь. Я непроизвольно сглатываю. Руки Кристиана опускаются к моей заднице, он грубо притягивает меня к себе, и я чувствую его эрекцию.
Вот это да...
— Значит, ты злишься и возбужден потому, что я тебе отказала? — изумленно выдыхаю я.
— Я злюсь потому, что ты ничего не сказала мне про Джорджию. И еще потому, что ты пошла в бар с парнем, который пытался тебя соблазнить, когда ты была пьяна, и бросил в беспомощном состоянии с совершенно посторонним человеком. Разве друзья так поступают? Да, я злюсь и возбужден потому, что ты сдвинула ноги.
Его глаза опасно блестят, он медленно задирает подол моего платья.
— Я хочу тебя, прямо сейчас. Если не разрешишь себя отшлепать — а ты заслужила хорошую взбучку! — я трахну тебя на диване, быстро и только для своего удовольствия, не для твоего.
Платье едва прикрывает мой голый зад. Стремительным движением Кристиан просовывает руку между моих ног, его палец медленно входит в меня. Другой рукой он крепко удерживает меня за талию. Я едва сдерживаю стон.
— Это мое! — агрессивно шепчет он. — Только мое! Поняла?
Он вытаскивает палец и вновь засовывает его в мою вагину, пристально смотрит на меня, следит за моей реакцией горящими глазами.
— Да, твое, — выдыхаю я, чувствуя, как нарастает желание, горячее и тяжелое, несется по венам... и все во мне отзывается. Нервы звенят, дыхание учащается, сердце бешено колотится, пытаясь вырваться из груди, кровь грохочет в ушах.
Кристиан резко отстраняется и делает несколько вещей одновременно: убирает руку, оставляя меня с моим желанием, расстегивает ширинку, толкает меня на диван и наваливается сверху.
— Руки на голову! — приказывает он сквозь стиснутые зубы.
Он встает на колени, с силой раздвигает мои ноги и лезет во внутренний карман пиджака за презервативом, буравя меня мрачным взглядом. Дернув плечами, стряхивает пиджак на пол и раскатывает презерватив по своему внушительному члену.
Послушно поднимаю руки, понимая, что Кристиан не хочет, чтобы я его трогала. Я возбуждена. Мои бедра непроизвольно дергаются вверх, навстречу ему. Хочу, чтобы он вошел в меня вот так, грубо и жестко. О... сладкое предвкушение.
— У нас мало времени. Это будет быстро и только для моего удовольствия, не для твоего. Поняла? Не смей кончить, иначе я тебя накажу, — говорит Кристиан сквозь стиснутые зубы.
Ох, ни фига себе... как же я остановлюсь?
Он входит в меня одним быстрым толчком. У меня вырывается громкий гортанный стон, я наслаждаюсь тем, что полностью принадлежу ему. Кристиан кладет свои ладони на мои, локтями прижимает мои руки, его ноги крепко удерживают мои, не давая пошевелиться. Я словно в западне. Он везде, подавляет меня, почти душит, но мне хорошо. Чувствую свою силу — ведь это я так на него влияю! — и меня переполняет гедонистическое ощущение триумфа. Кристиан движется быстро и яростно, хрипло дышит мне в ухо, мое тело отвечает и словно тает под ним. Мне нельзя кончить. Нет. Но я двигаюсь с ним в одном ритме, толчок за толчком. Внезапно — слишком рано! — он вбивается в меня мощным ударом и с хриплым выдохом замирает, достигнув разрядки. Он сразу расслабляется, и я чувствую восхитительную тяжесть его тела. Я не готова его выпустить, мое тело жаждет оргазма, но Кристиан такой тяжелый, что я не могу пошевелиться. Внезапно он вытаскивает член, и я, неудовлетворенная, остаюсь ни с чем. Кристиан свирепо смотрит на меня.
— Не смей себя трогать. Хочу, чтобы ты помучилась. Из за того, что не рассказала и отказала в том, что принадлежит мне.
Его глаза пылают, он снова злится.
Я киваю, тяжело дыша. Кристиан встает, снимает презерватив, завязывает узлом и кладет в карман брюк. Я пялюсь на него, пытаясь восстановить дыхание, и непроизвольно стискиваю бедра, чтобы получить хоть какое то удовлетворение. Кристиан застегивает ширинку, рукой приглаживает волосы и наклоняется за пиджаком. Когда он вновь смотрит на меня, его взгляд теплеет.
— Нам нужно вернуться в дом.
Неуверенно сажусь, меня слегка потряхивает.
— Вот, можешь надеть.
Из внутреннего кармана пиджака он достает мои трусики. Беру их с серьезным лицом, но в глубине души знаю — хотя меня и трахнули в наказание, я одержала маленькую победу. Моя внутренняя богиня согласно кивает, на ее лице довольная усмешка: "Тебе не пришлось просить".
— Кристиан! — зовет с первого этажа Миа.
Он поворачивается и поднимает брови.
— Как раз вовремя. Господи, порой она такая назойливая!
Бросаю на него угрюмый взгляд, торопливо возвращаю трусы на их законное место и встаю со всем достоинством, которое только возможно после того, как тебя только что оттрахали. Быстро привожу в порядок волосы — насколько это возможно после того, как тебя только что оттрахали.
— Миа, мы наверху! — кричит Кристиан, поворачивается ко мне и тихо произносит: — Ну что же, мисс Стил, я чувствую себя гораздо лучше, но все равно хочу вас отшлепать.
— Думаю, я этого не заслужила, мистер Грей, особенно после того, как подверглась неспровоцированному нападению.
— Неспровоцированному? Ты меня поцеловала!
Кристиан изо всех сил старается принять оскорбленный вид. Я поджимаю губы.
— Исключительно с целью защитить себя.
— От кого?
— От тебя и твоей чешущейся ладони.
Он склоняет голову набок и улыбается. Слышно, как Миа, стуча каблуками, поднимается по лестнице.
— Но ты же вытерпела? — тихо спрашивает Кристиан.
Я краснею.
— С трудом, — шепчу я, но не могу скрыть самодовольной усмешки.
— А, вот вы где! — Миа широко улыбается.
— Я показывал Анастейше окрестности.
Кристиан подает мне руку, серые глаза смотрят серьезно. Я беру его руку, и он слегка сжимает мою ладонь.
— Кейт и Элиот уже уходят. Как вам эти двое? Оторваться друг от друга не могут. — Миа вздыхает с притворным осуждением и смотрит на нас с Кристианом. — А вы тут чем занимались?
Вот нахалка! Я заливаюсь густой краской.
— Я показывал Анастейше свои награды в гребле, — не моргнув глазом, отвечает Кристиан. Его лицо непроницаемо. — Пойдем, попрощаемся с Кейт и Элиотом.
Какие еще награды в гребле? Кристиан осторожно притягивает меня к себе и, когда Миа поворачивается к лестнице, шлепает по заду. Я ахаю от неожиданности.
— Я повторю это, Анастейша, и очень скоро, — тихо угрожает он в мое ухо, потом обнимает меня сзади и целует мои волосы.
Мы возвращаемся в дом, когда Кейт и Элиот прощаются с Грейс и мистером Греем. Кейт крепко меня обнимает.
— Нам нужно поговорить о Кристиане. Зачем ты его подначиваешь? — шиплю я в ее ухо.
— Чтобы ты увидела, что он собой представляет. Осторожнее, Ана, он так любит командовать! — шепчет она. — Увидимся позже.
"Я ЗНАЮ, ЧТО ОН СОБОЙ ПРЕДСТАВЛЯЕТ, А ТЫ — НЕТ!" — мысленно кричу я.
Понимаю, что поступки Кейт продиктованы добрыми побуждениями, но порой она переходит всякие границы, вот как сегодня — она практически уже в другом штате. Хмуро смотрю на нее, она показывает мне язык, и я невольно улыбаюсь. Игривая Кейт — это что то новенькое, должно быть, влияние Элиота. Мы машем им на прощание, и Кристиан поворачивается ко мне.
— Нам тоже пора, у тебя завтра собеседования.
Прощаемся, и Миа дружески меня обнимает.
— Мы думали, он никогда никого не найдет! — вырывается у нее.
Я краснею, а Кристиан вновь закатывает глаза. Поджимаю губы. Почему это ему можно, а мне нет? Хочу тоже округлить глаза, но не осмеливаюсь, вспомнив его угрозу в эллинге.
— Ана, милая, береги себя, — ласково говорит Грейс.
Кристиан, смущенный или раздосадованный заботливым вниманием, которое оказывают мне оставшиеся члены его семейства, хватает меня за руку и притягивает к себе.
— Вы ее напугаете или избалуете своими нежностями, — ворчит он.
— Кристиан, перестань дурачиться, — снисходительно выговаривает ему Грейс, ее глаза светятся любовью к сыну.
Я почему то уверена, что он не дурачится. Исподтишка наблюдаю за ними. Очевидно, что Грейс его обожает, любит безусловной любовью матери. Кристиан наклоняется и сдержанно ее целует.
— Мама, — говорит он, его голос скрывает какое то чувство, может, благоговение?
Когда прощание закончено, Кристиан ведет меня к машине, где ждет Тейлор. Неужели он прождал все это время? Тейлор открывает мне дверь, и я проскальзываю на заднее сиденье "Ауди".
Чувствую, как напряжение понемногу отступает. Ох, ну и денек! Я вымотана физически и морально. После короткого разговора с Тейлором Кристиан садится рядом со мной и поворачивается ко мне.
— Похоже, моей семье ты тоже понравилась, — бормочет он.
"Тоже?" В моем мозгу вновь возникает удручающая мысль о том, как меня пригласили. Тейлор заводит мотор и выезжает из круга света на подъездной дорожке в темноту шоссе. Пристально смотрю на Кристиана, он глядит на меня.
— В чем дело? — тихо спрашивает он.
Я сразу теряюсь. Нет, нужно ему сказать. Он вечно жалуется, что я с ним не разговариваю.
— Думаю, тебе ничего не оставалось, как пригласить меня к твоим родителям, — тихо и нерешительно говорю я. — Если бы Элиот не позвал Кейт, ты бы не позвал меня.
В темноте не видно его лица, но он изумленно наклоняет голову.
— Анастейша, я рад, что ты познакомилась с моими родителями! Откуда в тебе столько неуверенности? Меня это поражает. Ты — сильная, самодостаточная молодая женщина, но, похоже, не в ладу с собой. Если бы я не захотел, чтобы ты с ними встретилась, тебя бы здесь не было. Так, значит, все это время ты сомневалась?
Вот это да! Кристиан хотел, чтобы я поехала с ним! Судя по всему, он говорит искренне и ничего не скрывает. Кажется, он действительно рад, что я здесь... Я чувствую, как по венам разливается приятное тепло.
Кристиан качает головой и берет мою руку. Я нервно смотрю на Тейлора.
— Забудь про Тейлора. Поговори со мной.
Я пожимаю плечами.
— Да, сомневалась. И еще — я сказала про Джорджию потому, что Кейт говорила о Барбадосе. На самом деле я еще не решила.
— Так ты хочешь повидаться с мамой?
— Да.
Кристиан странно смотрит на меня и молчит, как будто борется с самим собой.
— Можно мне поехать с тобой? — спрашивает он наконец.
Что?!
— Э э э... Не думаю, что это хорошая идея.
— Почему?
— Я надеялась, что отдохну от... этой настойчивости, и спокойно обо всем подумаю.
