* * *
— Черт, дьявол, сатана! Ну, Архимаг, погоди! Доберусь я до тебя еще, ты у меня еще попляшешь! Ты у меня еще за все ответишь! Я тебе еще покажу, с кем ты связался...
— Господин, что будем делать?
— Лежать и не рыпаться, Олимпер, лежать и не рыпаться. А что, по-твоему, у нас остается еще выбор?
— Но как же так, ведь мы...
— Ведь мы переоценили свои силы. Ну как же, я, такой умный, самих Спящих одолел! Куда этим всем, прочим, до такого умного меня! Учись, Олимпер, надо признавать свои ошибки, а я, когда сюда полез, как раз ошибку и допустил. Но не будем рвать на себе волосы. В конечном счете, я не виноват в том, что Архимаг сотворил невероятное и дал своим солдатам очки, через которые можно видеть первые два слоя Сумрака!
— Не виноват, господин... Но что мы теперь будем делать? Ждать, пока нам помогут?
— Вряд ли, я с Адамом не могу связаться. Щит вокруг города не пропускает никакую магию, а я ему велел, что бы ни случилось — атаку не начинать... Сами как-нибудь выкрутимся. Да и вряд ли он сможет прийти на помощь, слышал, как баллисты работают? Они, реально, треть войска перебьют, пока наши до стен доберутся.
— Но, господин, почему ты не хочешь вступить в бой? У врагов нет никаких магов, а простых солдат, я сам видел, ты можешь десятками...
— Десятками, Олимпер, вот именно что десятками! Ну, может, сотню я успею испепелить, засяду где-то, и тысячу перебью. Но не забывай — мы во вражеском городе, где каждый от мала до велика знает мою внешность и имеет технические средства различить ее под любой иллюзией, и даже в Сумраке! Тут врагов будут не тысячи, а десятки тысяч, а я слишком хорошо умею оценивать свои силы. Не справлюсь.
— Но, Михаил, прятаться в канализации...
— А что делать? Предложи лучше место? Помнишь, в первую ночь спрятались на чердаке, так сейчас все хозяева каждый вечер все чуланы и чердаки обходят, у всех по свистку для вызова подмоги! Или, вспомни, ту ночь, когда мы в склепе на кладбище пережидали! Помнишь, как меня в Сумраке тогда через полгорода гнали? Или ты думаешь, что я там могу вечно сидеть? Увы, полчаса, час — это максимум. Потом так измотаюсь, что не смогу вообще оттуда выйти. Так что теперь канализация, похоже, последнее место, где нас пока еще не очень активно ищут, сил у них пока не хватает.
— Но мы не можем тут сидеть вечно, господин!
— Не можем, и завтра мы еще раз попытаемся удивить Архимага. Есть у меня одна идея, не знаю, правда, насколько она сработает... По крайней мере, в моем мире таким заниматься никто не пробовал. Или, не знаю, пробовали, но результат оказался не сильно удовлетворительным...
— Ты что-то придумал, да? Расскажи!
— Не буду.
— Ну почему?
— Помнишь, как мы сердце Всевышнего добывали? Рыбки там, пчелки...
— Только не говори, что ты опять в тот проклятый мир...
— Нет, туда мне не надо. Но, похоже, нечто близкое по неприятности нас может ожидать. Не трусь, медальон! Ты железный, тебе не страшно!
— Я не железный, я золотой!
— Тем более, золото — благородный метал, а золото-трус, это уже вааще... Мы с такими не дружим, Олимпер. Со мной ли ты — спрашивать не буду, потому что выхода у тебя все равно иного нет.
— Да уж, спасибо тебе, господин, и мастеру спасибо, лучше бы я и дальше лежал в своем ларце, там хоть сухо было...
— Да, тут тебе сухо не будет.
* * *
Особой оригинальностью моя идея не страдала. Меня хорошо видят на первом слое Сумрака, намного более смутно, но тоже видят на втором. Значит, нужно сделать так, чтоб меня что-то прикрыло. Мыс Славы — город морской, а что может прикрыть лучше, чем толстый-толстый слой соленой океанской воды. Соответственно, идея была очень проста — в сумеречной форме добраться до ближайшего корабля, а там уж посмотрим. Вопрос был, собственно говоря, в следующем — а можно ли плавать в Сумраке? Теоретически тут невспаханное поле для заумных идей, практически — надо нырнуть и проверить. Можно — поплыву, нет — фигово.
Добрался до моря я прямо из канализации, где и ночевал. В первые дни облавы на меня любимого я попробовал перейти на ночную жизнь, днем прятаться, ночью перебираться на новое место, потом от этой идеи отказался. Не получалось днем спрятаться — находили. Так что вернулся к обычному жизненному ритму. Романтическая жизнь засвеченного разведчика в подполье в тылу врага, без союзников, сочувствующих и перспектив помощи от командования. Питаться обрезками, скрываться в обносках, носиться перебежками. Если это романтика, то значит я закостенелый прагматик. Ибо мне такая жизнь не нравилась совершенно, и я собирался ее поменять.
Итак, приступаем. Погружаемся в Сумрак, первый уровень, второй, для надежности, первый и сквозь воду заметят, если что — всегда поднимусь назад на первый, и ныряю в то, что по идее должно быть водой. Ну, по плотности соотношение примерно такое же, как и в обычном мире. То есть то, во что я попал, настолько же более густое и липкое, чем вязкие туманы второго уровня, на сколько вода гуще воздуха. Противно, неприятно, но выжить можно.
С ориентированием хуже — его нет. Все направления, верх, низ, север, запад, юг и восток выглядят абсолютно одинаково. Есть направление вперед — это туда, где голова. Остается надеяться, что особо сильно не собьюсь. В обычном мире с закрытыми глазами мог пройти по прямой метров сто — это довольно много, потом начинаю заворачивать в сторону. Тут мне надо проплыть до того корабля, что наметил себе, метров триста. В воде — не вопрос, дело пары минут, плаваю я очень хорошо. В том, в чем я был сейчас, да еще и с Некроном и арбалетом, расставаться с этими артефактами мне не хотелось... Стопроцентной уверенности в том, что удастся доплыть до корабля, у меня не было.
Теперь мне все стало ясно! Так вот почему никто на моей памяти не рассказывал про теорию плавания в сумеречном состоянии! Не так проста эта водица, которой хочется напиться. Это мы, земные существа, живем в материальном мире, наши души после смерти улетают прочь, кроме Инших в Сумрак никто не заглядывает. Тут же жизнь другая — тут тебе и души невинно убиенных рыб да раков, тут тебе и твари, которые живут только на определенном слое Сумрака и о существовании обычного мира даже не подозревают. И, самое главное, венец местной эволюции — твари, которые очень смачно сумеречными существами, одним из коих я на данный момент имею честь пребывать, питаются. При мне из ниоткуда вынырнула такая миниатюрная акула, сантиметров девяносто в длину, ухватила с первого слоя Сумрака пару рыбешек поменьше, закусила восьмилапым пауком со второго уровня, внимательно присмотрелась ко мне, решила, что я для нее великоват, и дальше по своим делам поплыла. Весело. Надежда лишь на то, что ее сородичи до меня не успеют добраться раньше, чем я доплыву до своей цели.
Если бы еще видимость была нормальная... А то сантиметров двадцать — это еще хоть что-то можно четко рассмотреть. До метра — вообще хоть как-то рассмотреть. Дальше — вообще никак. Чудно, не правда ли? Дивно, волшебно, сказочно, феерично. Всегда мечтал в таких условиях поплавать. Я уж не говорю о том, что голова на куски раскалывается, не упоминаю о такой мелочи, что минута в Сумраке сжигает столько же калорий, сколько полчаса бега трусцой. Олимперу хорошо — висит на моей шее, да зудит, какой он несчастный и куда я его затащил. Ладно, простим, он зануда редкий, но парень неплохой. Или девушка. Или вообще бесполое существо — он сам иногда не мог определиться. По половым признакам последнее, по логике и болтливости — второе, по скрытой склонности к авантюризму — первое. Это он ныть любит, как хорошо в шкатулке было, а, я уверен, предложи ему туда прямо сейчас залезть — откажется. Ему все же интересно, чем все это закончиться.
А дальше как в сказке. Долго ли плыл добрый молодец, али коротко, но доплыл он до замка Кощеева. В моем случае до вражеского корабля. Наверно до корабля. По крайней мере, до чего-то более плотного, чем вода, с переменным параметром высоты. За это время еще пару раз встретил голодных маленьких сумеречных акул да одну большую, но сытую. Принюхалась ко мне, даже куснуть попробовала, укололась за арбалет, плюнула метафорически да и поплыла своей дорогой. Я даже испугаться толком не успел. Только потом, постфактум, понял, что от смерти меня всего ничего отделяло.
Ладно, идем на поверхность, посмотрим, куда я попал. Поднять перископ! Отлично! Я на месте! "Владыка Бури", флагман местного флота! Это круто, это покруче украинского флагмана "Гетман Сагайдачный", это почти как сам "Петр Первый", флагман флота Российской Федерации! Правда, ракет на нем нет, да и водоизмещение на порядок поменьше, но по местным масштабам — почти то же самое. И что самое прикольное, насколько я понял за то время, пока по городу мотался — всей команды тут сейчас человек двадцать. Все остальные на суше, меня ловят.
Захватить флагман я, понятное дело, не рассчитывал, план у меня был несколько иной. Итак, для начала подняться на борт. Теперь тихо, еще тише, начинаем процесс ликвидации команды. Не пропускаем ни одной каюты, кубрика или трюма, не хватало мне еще кока-спецназовца в морозильнике забыть. Отлично, корабль чист. На трупы не обращаем внимания, тревогу поднять никто не успел. Теперь идем в сторону кормовой баллисты, единственной, что осталась на корабле, но зато самой мощной.
Так, теперь надо понять, как эта штука работает. Понятно. Тут поступают горючие бомбы, это система наведения, система коррекции, система управления. Если все изначально наладить — один человек может вполне управиться. Отлично. Настраиваем режим серийной стрельбы, тут и такой задуман. Прикидываем азимут, угол места и дальность, крутим колеса. А теперь внимание, мое ноу-хау! Медленно, еще медленнее двигаем систему наводки, держим палец у спускового крючка и через Сумрак наблюдаем башню Морского Совета. Тут принцип очень простой — известно, что каждая вещь имеет ауру обреченности. Ее имеют самолеты перед падением, она есть у вагонов перед взрывом бомб террористов, о ауре WTC в сентябре 2001 года я и не говорю. И суть вот в чем — если я промахнусь по башне, то разрушения ей не грозят, и ауры обреченности не будет. Но как только я наведусь точно — бледный призрак грядущего разрешения появиться в Сумраке. И если поймать этот момент и начать огонь — поражение гарантировано. Мое собственное изобретение, ноу-хау, протестировать которое я и собирался. Вот оно, тень беды! Жмем, и огонь!
Прекрасно! С первого же выстрела в стене резиденции Архимага появилась красивая такая дырка, и каждый следующий вносил свою лепту в разрушения здания. Впрочем, все это я уже наблюдал из воды. Запустив орудие, я с разбега прыгнул в воду и не заходя в Сумрак своим самым быстрым кролем помчался к берегу. Выстрелов с десяток, а то, если повезет, и два система выдержит. Механика там точная, а при такой огромной массе флагмана и мощных натянутых якорях смещением корабля можно пренебречь. Пока он с места сдвинется, от башни, если мне повезет, уже ничего не будет.
Частично повезло. Всего баллиста сделала двадцать один выстрел, из них одиннадцать попали прямо по башне, два — по хозяйственным пристройкам, остальные ушли в молоко. Это удавшаяся часть плана. А вот в другой части не так повезло — меня заметили, и мне наперерез красиво мчались два весьма быстроходных катерка на парусно-весельной силе. При этом на берегу уже начали собираться другие доброжелатели, и оттуда уже полетели первые стрелы.
Что же, подобного развития событий я ожидал, правда не так скоро. А потому прозвучал наш ответ Чемберлену. Колдовать что-то сложное у меня не было ни времени, не сил, но зато я заранее заготовил с десяток файрболов средней мощности, ныне и полетевших по моей мысленной команде во всех врагов. Больше, к сожалению, мне силы не хватило запасти, а если учесть мою "меткость" в плавающем состоянии... Короче, только на то, чтоб два катера поджечь, семь файрболов ушло, еще три — распугать, временно, толпу на причале. А дальше дело пошло на секунды — доплыть быстрее, чем прибудет подкрепление, и убежать еще быстрее.
Не знаю, за сколько я те три сотни метров проплыл, но это явно был мой собственный рекорд. А картина, как я под сплошным огнем выбираюсь на берег, погружаюсь в Сумрак и бегу от толпы преследователей... Куда там этим эфиопам-марафонцам, пусть сорок два километра я и не пробежал, но с полтора десятка, да еще и в Сумраке, да еще и после заплыва, да еще и по чужому городу... Постоянно подбадривал себя, "Беги, Миха, беги!" Как там в оригинале, беги, Лола, беги... Не, беги, Форест, беги! Ну так вот, я бежал еще быстрее и рыжеволосой Лолы из одноименного немецкого фильма, и Фореста из американского. Быстро бежал. И убежал таки — узкий переулок, люк, нырок, и я уже в канализации. А уж ее я получше местных крыс изучил, все, господа, не догоните.
Таки не догнали. Не знаю, сколько они людей спустили по своим отходам жизнедеятельности за мной гоняться — все равно не догнали. Потому что меня уже там не было — мой план требовал быстрой реализации, и времени терять я не мог. Выбравшись на волю, я быстро подыскал себе жертву подходящей комплекции, лишил ее одежды, начала сопротивляться — и жизни тоже, после чего подключился к общей суматохе, царившей в городе. В другое время такой банальный трюк бы не прошел — тут положение военное, и меня бы моментально вычислили, тут не место было праздно шатающимся по улице горожанам. В другое время, но не сейчас — неразбериха такого уровня, когда с собственного флагмана ставку командования уничтожают, длится полдня как минимум, и за это время я должен был все успеть.
А именно — найти Архимага и нанести финальный удар в этой игре. Мне она уже начинала надоедать, приключения — это хорошо, но я ими за время пребывания в этом мире вполне насытился. Хватит. Сейчас, и именно сейчас Архимаг максимально беззащитен — он наверняка бежал из башни Морского Совета, я не верю, что такой господин даст завалить себя обломками. Но новое убежище он просто не мог успеть себе найти и оборудовать — время, цейтнот, паника, все куда-то бегут, никто ничего не понимает. Что делает Архимаг? Окружает себя телохранителями и направляется. Вопрос — куда направляется? Ответ очевиден — после башни Морского Совета, второе по защищенности здание Мыса Славы — это храм, гробница двенадцати капитанов. И все кары небесные на мою голову, если он укроется в другом месте.
А вот и храм! Все, я угадал. Если у ворот храма стоит знакомый мне вампир — значит Архимаг внутри. Прекрасно. Все ворота, окна и двери уже охраняют — чудесно. Перекрыли все канализационные люки — превосходно, великолепно. Сказать им, что одну из ночей я провел тут, в подземном гроте, в одном гробу с мумией какого-то капитана? И потом выбрался через небольшой и не очень секретный, а просто малоизвестный ход, которым пользуются следящие там за порядком уборщики и служки? Как я понял, руководство храма специально, чтоб они не мозолили своим видом глаза важных персон, посещающих сие заведение, открыла для них ранее запасной выход. Не, лучше не буду говорить. Сами сообразят. Потом. Такие проходы, как правило, замечают последними — они не открыты, не спрятаны, они просто не на виду, о них знают, но в суматохе вспоминают с небольшим запозданием. А пока мы этой временной задержкой и воспользуемся.
