"Даже грустно как-то. Мне нравились ее глаза".
— Я избавляю тебя от слабостей, мешающих служить на благо Империи. И ты меняешься, Илайя. И это прекрасно!
"Не нужно стольких усилий, — подумал он, — чтобы сделать из человека чудовище. Зачастую достаточно лишь дать ему жизнь".
Илайя снова проявила ненужную строптивость. Ее новообретенные когти сверкнули алмазами в опасной близости от лица иерофанта.
— Вам нужно оружие. Но я не понимаю... с кем сражаться?
— Отыскать врагов несложно, — философски заметил Эвклид. — Легионы Хаоса, скажем. Полторы тысячи адептов, пять тысяч единиц резерва. Внушительные числа, не так ли? Даже с поправкой на высокую смертность.
Одни лишь доходы с контрабанды вполне позволяют Высшему кругу содержать и воспитывать чужих детей, а уж с родителями договориться несложно. Те рады избавиться от лишнего рта, да еще и под предлогом заботы о благе детишек.
— И вы это позволяете?
— Мне это только на руку. Небеса всё обратят нам на пользу, Илайя! Несколько тысяч единиц плебса, почти все заражены нечистой кровью... объединяясь против Империи, они придают легитимность своему же уничтожению.
Какое-то время Илайя молча глядела на него.
— Это разумно, — наконец, сказала она, — да, очень разумно. И всё же чудовищно.
Эвклид молча развел руками, как бы говоря — его человечность принесена в жертву ради всеобщего блага. Не объяснять же, что на моральную сторону вопросов ему уже давным-давно наплевать.
— Вы... не такой, как я представляла.
— Я подонок. Не стесняйся говорить это вслух... пока можешь. Кто-нибудь, отведите ее к остальным! — Он решил, что на сегодня с него хватит бесед о целях и средствах. — А я зайду к тебе, когда закончу с документами.
Пред Илайей соткался один из бесчисленных духов, явившийся по приказу. Она, помедлив, кивнула и снова сощурила глаза, напоровшись взглядом на крылья.
— Будто грифоновые, — пробормотала она чуть слышно, прежде чем скрыться за дверью.
Улыбнувшись, Эвклид подошел к окну и медленно, почти любовным жестом огладил отливающие лазурью перья.
— До чего же бешеный был грифон, — пробормотал он тихо.
"Имя мне Вотан, что означает "ярость"", — прозвучало будто бы наяву.
— В гробу я тебя видал, Аларик. Хотя о чем это я? Там и хоронить было нечего.
На свинцовом полотнище туч сверкнула яркая молния; небо негодующе громыхнуло; ему вторил звон разбитого хрусталя. Эвклид, замерший с протянутой рукой, еще долго смотрел на зазубренные осколки бокала. И всё никак не мог перестать смеяться.
* * *
Вёльва глядела на мечника Хаоса снизу вверх, откровенная насмешка притаилась в глубине ее потусторонних глаз. Лекс, опешив было, упрямо сжал зубы и вернул себе прежний самоуверенный вид.
— Божественное наследие? Мои амбиции так далеко не простираются.
— Не лги себе! Непомерные амбиции у тебя в крови. А также наглость, изворотливость и... немного первородного огня. Кровь Локи — дурная кровь, опасная. До того как боги развоплотились, этот рыжий негодник только и делал, что наживал себе врагов. Не со зла ведь, из одной лишь врожденной вредности! Он всем был как кость в горле, бедняжка. — Вёльва сокрушенно покачала головой; у нее был вид тетушки, рассказывающей о проделках любимого племянника.
— Я тоже всех раздражаю! — хмыкнул Лекс. — И зачастую это взаимно.
— Вот уж в чём никто не усомнится.
Казалось, утратив к нему интерес, Вёльва взглянула на Рес, затем на Андрэ. На ее бесстрастное лицо набежала слабая тень эмоций.
— Да неужели! — проговорила она с придыханием. — Белое и черное. Просто увидеть вас вместе — уже счастье!
— О да, просто невыносимое, — проворчал Лекс вполголоса.
— Может, разъяснишь для скудоумных, в чём тут счастье? — переспросила Рес. Вёльва развела руками, отчего широкие мешковатые рукава ее старомодного платья затрепетали на ветру.
— Однажды я сказала конунгу Греттиру: бойся западных правителей. И что же сделал этот дурень? Истолковал всё с точностью до наоборот! Отослал принцессу королевского дома Анкавис — чуть ли не с самой свадьбы! — и женил сына на девчонке Вёльсунгов!
— Греттир — отец конунга Магнуса! — сообразил Андрэ. — Да, помню, он здорово оскорбил моих предков.
— Вот был тип без мозгов и фантазии; бегал на ведьмину скалу чуть ли не ежедневно, — неодобрительно поморщилась Рес. — В семье не без урода. Отказаться от династического брака по такой идиотской причине! Ведьма предвечная нашептала! Кто знает, как всё сложилось бы, женись Магнус на западной принцессе? Уж не хуже, наверное, чем сейчас.
— Одни лишь норны знают, как могло бы быть, — молвила Вёльва своим потусторонним голосом. Дым, идущий от ее трубки, взвился в воздух причудливой спиралью. — Мне же ведомо только одно будущее — то, что предопределено. Так что делайте свой выбор, вы двое. Боги вверяют в ваши руки судьбу Империи.
— Звучит чертовски пафосно и совсем не весело.
Андрэ был с этим полностью согласен.
— Что-то не верится, что у нас есть какой-то выбор, — сказал он. — Почему бы богам не объяснить внятно, чего от нас хотят? Как я успел заметить, они очень настойчивы в своем желании!
Вёльва всем видом показала, что боги вовсе не настойчивы, а напротив, милы и деликатны. Само собой, никто ей не поверил.
— Белая и Черная короны — не враги, но две половины целого.
— И что ты хочешь этим сказать? — Рес подозрительно сощурилась. — Замуж не пойду!
— Выдать тебя замуж? Даже боги не всесильны! Ну да ладно; всё, что от вас требуется, — покончить с кровной враждой.
— Мы и так не враги... — растерянно забормотал Андрэ.
— На словах! — осекла Вёльва. — Пока этого достаточно, но нужно соблюсти талион! В вашем случае выбор невелик, да и Антарес потребует с тебя именно это... не так ли, деточка? Уж ты своего не упустишь.
Андрэ не сразу, но всё же понял, о чём речь, и пораженно уставился на Рес. Та слегка порозовела, но тут же упрямо вздернула подбородок.
— А что ты еще предлагаешь? Кроме того, я в своем праве.
— Талион есть талион. Но зачем тебе это? — Он сам не понимал, почему его это так задело. — Ты можешь заполучить кого угодно!
— Полагаю, ты — лучшее, что можно заполучить по эту сторону морей, — на ее губах проступила высокомерная усмешка. Андрэ нахмурился и скрестил руки на груди. Кому бы понравилось, когда о нем рассуждают с таким цинизмом?
— Но я ведь имею право голоса в таком... серьезном вопросе!
— Ну, если тебе так кажется...
— О чём, цербер меня сожри, вы так увлеченно спорите? — не выдержал Лекс; на лице его была написана целая бездна непонимания. Вёльва любезно ответила на вопрос:
— Это называется "делить шкуру неубитого медведя". Полагаю, их светлости могут заняться этим позже! Лет через... двадцать. А сейчас я скажу.
Древняя пророчица в задумчивости потянула за край шарфа, намотанного у Лекса на шее. Ее узловатые пальцы сияли мертвенной белизной на фоне алой ткани.
— Меры ты, вампирский сынок, ни в чём не знаешь. Ни в любви, ни в ненависти; из огня да в полымя. Дурная кровь! Ничем хорошим это не кончится, тут и прорицать не надо. Но, быть может, ты еще отыщешь в этой бездне лжи истину? Свою истину.
Вёльва удерживала взгляд Андрэ долгие мгновения, прежде чем заговорить.
— У тебя лицо великого Рамира. Рамир умом был крепок, а духом... слаб. Но силы духа, что подобна твоей, мне видеть не приходилось. Антарес говорит, доброта — слабость? Нет, Андриас, это слова человека, привычного злом отвечать на зло. Доброта — великая сила; добротой можно спасать и убивать. Уж это тебе известно не понаслышке!
Андрэ поежился. Он прекрасно понял намек, прозвучавший в последней фразе. Да и Лекс, кажется, тоже. Рес же с хмурой сосредоточенностью ожидала, когда начнут распекать ее. И, само собой, дождалась.
— Ступай в Южный Предел, туда, куда боги направили твоего кровника за прозрением. Там найдешь вопросы, найдешь ответы... и найдешь ключи от Хаоса.
Окурив ее облаком дыма, Вёльва спросила вдруг:
— Неужели плащ не нравится?
— Твой подарок слишком хорош, чтобы носить. — Рес нервно повела плечом. — Магии в нем столько, что океан можно вскипятить. Рванет еще — на моих-то нестабильных плечах.
— То не мой подарок, то дар богов, чья стезя — магия и ведовство. Ты сосуд и проводник, а еще ты Скъёльдунг, дщерь конунгов и демонов. Возлюбленное дитя Всеотца, поименованное в честь Двуликой. — Вёльва улыбнулась, но холодных глаз, не живых и не мертвых, ее улыбка не тронула. — Смирение есть дань великой мудрости. Обуздай свой дурной нрав, иначе наделаешь много непоправимых ошибок. Одну из них — любую, но только одну! — дар богов поможет исправить. Магия высвободится, если снимешь брошь и приколешь себе возле сердца. Запомни накрепко, как будто от этого зависит жизнь...
— Моя? Или...
— Осторожно! Ты же знаешь, слова материальны. — Силуэт пророчицы начал истончаться, туманом утекать по ветру. — В твоих словах — сила, Антарес; ты заклинаешь. Так будь же осмотрительна.
Глава 32
Рес зачем-то потребовала Оурахан для детального изучения. Посох в ответ на ее прикосновения искрил — дружелюбно, кажется. Если у моей деревяшки и есть характер, то Рес ему явно больше нравится. Что ж, не могу ее в этом обвинить.
— Что ты делаешь? — с интересом спрашиваю.
— Думаю, не прибить ли мне твоего обнаглевшего кэлроат... как же это сказать на всеобщем? Фамильяр, что ли, — пробормотала Рес. — Нужного жеста активации не знаю, так что надо отыскать в этой мешанине силовую нить...
Гортанные звуки демонского языка, как это уже бывало, задели что-то в глубине моей памяти. Кэлроат. Ну надо же. А я думала, фамильяры — выдумка людишек, и что они полагаются ведьмам. Этакие мистические кошечки-собачки и прочие пернатые друзья, идут в комплекте с помелом и чего только не могут.
— Значит, у меня есть фамильяр? А для чего он? И где шастал последние двадцать лет?
— Передается по наследству вместе с посохом и обязан тебя просвещать и наставлять по части его использования. А вместо этого пьянствует с одной непотребной... альвой, в перерывах между похмельями устраивая мелкие пакости.
Пьянствует? Стало быть, кошечки-собачки отметаются.
— У демонов довольно-таки специфические представления о фамильярах, — усмехнулся Рик, шелестя страницами очередной книги. Он в последнее время от книг не отлипает, выискивая в них что-то с маниакальным видом. — Я искренне тебе сочувствую.
— Почему?
Ответить он не успел — послышался громкий хлопок; меня на пару секунд ослепила зелено-золотая вспышка, тут же кто-то заругался тоненьким голосом. Проморгавшись, я оторопело уставилась на крошечное существо, парящее посреди комнаты. Его полупрозрачные трепещущие крылышки испещрены сетью сложных узоров, а кожа имеет странный зеленовато-белый оттенок.
— Ну какого рожна, Рес?! Чтоб тебе замуж да самой младшей женой! — проворчала фея, сердито щуря огромные травянистого цвета глаза в обрамлении гипертрофированных ресниц. Голос ее в спокойном состоянии оказался заметно ниже. — Чего тебе опять надо?
— Мне?! — у Рес прямо-таки глаза на лоб полезли. — Самую малость. Приступай к своим обязанностям, погань зеленая!
— На кой иерофант тебе дались мои обязанности?
— Ты кэлроат моей даэро. И позволь напомнить, что!..
— Ой, всё. — Тут фея глянула на меня и явно не осталась в восторге. — Э-э... нет. Нет! Нет, Рес! Только не это! — взвыла она, взмывая к потолку и трагично заламывая руки. — Да я с этой девочкой-цветочком помру со скуки еще раньше, чем она сама помрет!
— Илси, мне откровенно наплевать на твои ранимые чувства! Тебя никто не спрашивает, хочешь ты это делать или нет! — Рес скрестила руки на груди. Мне бы на месте феи после такого взгляда расхотелось спорить! Илси презрительно фыркнула, нарезая круги вокруг люстры. Я с недоумением пожала плечами.
— Да ладно, Рес. На кой мне сдалась эта фейка-истеричка? Заинтересуюсь мелкой живностью — отловлю себе тушканчика; те хоть помалкивают.
Близнецы гаденько засмеялись. Илси застрекотала крыльями с удвоенной скоростью, путаясь в украшенных хрусталем подвесках люстры. Ярко-красная толстая коса феи болталась туда-сюда, перекинутая через острое плечико.
— Знакомый тон. Ты, я смотрю, взялась за ее воспитание? — спросила Илси у Рес. — Мечтаешь вырастить из девочки-цветочка стерву под стать себе? Ох, прости, она же скоро... а-ай! Ты что творишь, охальник малолетний?! Левитация — это нечестно, нечестно!
Она истошно запищала на одной ноте, молотя по воздуху крошечными кулаками. Рик, впившись пальцами в изящно заостренное на конце крылышко, разглядывал эту ворчливую мелкоту с явной гадливостью.
— Слишком много гонору для дамочки в четверть локтя ростом. Ирэн тебя совсем распустила, — проговорил он спокойно и даже почти ласково. — А Ника в принципе права насчет твоей никчемности. Отсюда мы имеем справедливый вопрос: что мешает мне познакомить тебя со сгустком вечного огня прямо сейчас?
Илси резко заткнулась, глаза ее от ужаса расширились пуще прежнего.
— Пожалуйста, льор Аларик! Не надо!
— Как быстро ты вспомнила о вежливости. — Вид у Рика сейчас жутковатый, глаза его вспыхнули огнем и утратили солидную долю человечности. — Разжалобить хочешь? Так ведь жалость мало кому помешает прихлопнуть противно жужжащую муху. Впредь не забывай свое место, фэйре!
Получив свободу, фея перепорхнула на угловой столик подальше от близнецов и принялась выправлять помятое крыло.
— А с виду был такой милый мальчик, — ворчала она злобно. — Так ведь сволочь похуже сестрицы...
— Чертовски верно подмечено, — сухо заметил Рик. — Мы не требуем невозможного, просто обучи Нику управляться с энергетическими потоками. На остальное... времени уже нет.
Перелистнув страницу, он искоса глянул на меня.
— Феи — существа безмерно наглые и столь же склочные. Не давай спуску этой надоедливой букашке; не церемонься с ней. И следи, чтобы она оставалась хотя бы условно трезвой! Хотя это уже за гранью реальности.
— Бить можно? — уточняю деловито. Вовсе не хотелось причинять вред этому маленькому, пусть и зловредному существу... но, кажется, я еще успею передумать.
— Можно? — картинно удивились близнецы. — Нужно.
— Я тебе побью! — тут же рявкнула Илси, но без особого запала. Покончив с крылом, она материализовала в длиннопалых ручонках нечто, напоминающее большой наперсток. Принюхалась, кивнула и сделала глоток. — Превращу во что-нибудь мерзкое, не успеешь замахнуться!
— Не превратит. — Рес, плюхнувшись к брату под бок, охотно наябедничала. Рик лениво приобнял ее одной рукой. Их воля, эти двое бы друг от друга и не отлеплялись. — Резерва не хватит для трансформации высшего порядка. Хотя о чём я вообще? Ей запрещено нападать на тебя.
