Я не разделил его эмоций. Было не до того. Энкс-Немаро умел удивлять.
Дух захватывает! С таким я еще не сталкивался. Даже уродливо-впечатляющий комплекс "Москва-Сити" оставался далеко позади в сравнении со всеми архитектурными изысками, повсюду пронзающими город. Вот вам здоровая башня в виде меча и городская библиотека в виде раскрытой книги... Каждая из городских сфер и служб имела свое главное отделение, "лицевое" — тот же исполинский фолиант, например.
— Зато наглядно и примечательно! Ну и красиво, куда же без этого!
Трэго наслаждался городом, хоть и был здесь не первый раз. Он лучился гордостью, как будто все спроектировал непосредственно он.
— Согласен, товарищ экскурсовод... — молвил я, — Если бы не эти зиала... Зиоли... Как их там?
— Зиалаторы.
— Да, зиалаторы. Понатыкали их, надо сказать, ни к селу ни к городу. Может они и полезны, но ведь можно как-то перенести их? Чего, внутри стен на магии свет клином сошелся что ли?
— Они были выстроены задолго до расширения территории города. Именно за счет зиалаторов столица обрела величие!
— Молодцы. На Украине есть что-то типа того, ветряная электростанция называется.
— А?
Мда, кому я рассказываю... Тут мои темы разговоров поддержит лишь отражение в зеркале.
Зиалаторы, ужасные грибы-переростки, мне не понравились. Они не были неуклюжими, скорее наоборот, элегантными, но не смотрелись здесь совершенно! Антураж не тот. Возвышаются они и над столицей, и над всеми шикарными зданиями-фигурками, однако в плюс это не идет.
— Возводите такие строения, а скрыть их не можете. Только изуродовали вид города, — посетовал я.
— Одно время так и было. Накидывали кое-какие сети, делали Преобразование на минимальном поверхностном уровне, но дело в том, что птицы зиалаторов не видели и врезались. Приемники на вершине башен забивались, а счищать останки было очень проблематично. Решили обойтись без сокрытия.
Да, необычно, футуристично, с изюминкой, а, положа руку на сердце, могли бы придумать чего поприличнее. Серебристый свет, исходящий от знаков, обливал металлические опоры зиалаторов, вынуждая их блистать в вечернем сумраке. Венчавшие опоры тарелки, как выяснилось, неторопливо вращались, чего я сразу и не заметил; если прислушаться, краем уха можно уловить, как где-то сверху слегка потрескивает воздух. Пространство возле тарелок слегка подрагивало, как если бы от верхушек зиалаторов исходил жар. По объяснениям моего спутника воздух дрожал из-за высокой концентрации зиалы. Магию здесь можно видеть невооруженным глазом.
Данная часть города замощена разноцветной плиткой, выложенной, однако, не бездумно — замысловатые переплетения расходятся то волнами, то экстравагантными изгибами, то разнообразными орнаментами, простирающимися по всей улице. В нескольких местах узор продолжался и переносился на фасады домов, но, в отличие от каменной кладки, "чешуйки" были окрашены. Да, здесь тебе не обычная грунтовка, что соединяет ворота и пристенки.
На почтительном расстоянии — едва ли не на той половине города — я увидел скопление огней, расположившихся на возвышении. Белые стены, белые башни на них, много деревьев... Пока что единственное, что имеет действительно воинственный и укрепленный вид. Это оказался Скандерос, что-то типа госдумы или белого дома. Оплот всех чиновников и богатеев, чьи дела тесно связаны с самыми верхами королевства. Крепость внутри крепости выглядела большой и, несмотря на брутальность, уютной. Захотелось побывать внутри.
— О да, парк там просто замечательный! Аллея героев, фонтаны, вечнозеленые сады, а стены с внутренней стороны выложены мозаиками с самыми значимыми сценами Новой Эпохи!
Пройдя с десяток домов я наткнулся на то, чего встретить не ожидал ни в коем разе. Об этом я подумал бы в самую последнюю очередь, если бы вообще допустил такую мысль — на перламутровых постройках красуются самые настоящие рекламные плакаты! И какие! Шагая мимо ресторана, мы изучили несколько блюд, продемонстрированных на вывеске. И не простая смена слайдов, а натуральная анимация, будто табличка сооружена не при помощи магов, а закуплена в ближайшем магазине электронных товаров в отделе "Мониторы". На этом все? Нет, не все! Каждое блюдо сопровождала палитра незабываемых ароматов, заставляя желудок сходить с ума.
— Отличная реклама! В нашем мире добились только изображения и звука. Думаю, у нас подобное возымело бы огро-о-омный успех! Как они работают?
— Все просто. Главный элемент это табличка из ронта. Помнишь, рассказывал тебе? Она нужна для того, чтобы спроецировать и закрепить изображение. А далее дело магических служб — в департаменте есть отдел по рекламе.
Откуда-то слева свернули две темные фигуры. Они идут в нашу сторону, негромко переговариваясь.
— Это кто? — с опаской спросил я.
— Ночной патруль.
— О-о-о...
Стражники поравнялись с нами. Одеты в темные плащи, черные высокие сапоги, черные штаны и лишь на левом плече желтоватым светом сияет эмблема, вышитая в форме ладони. Наверное, отличительный знак. Они остановились.
— Доброй ночи горожанам, — приветливо сказал стражник, откинув капюшон. Правую щеку украшает татуированная ладонь сообразно той, что на плече.
— И вам того же, — ответствовал Трэго.
— Спокоен ли ваш ход по улицам Энкс-Немаро? — заученно пробубнил второй, кучерявый. Лицо его имеет ту же татуировку. Взгляд скользит по моей одежде с равной долей подозрения и изумления.
— Спокоен и мирен, — твердо говорит маг. — Проверяем действие новой партии одежды с Коптпура в ночных условиях. Маккой — лучший обозреватель!
— В таком случае, — стражники синхронно подняли правую руку и указали на нас внутренней стороной ладони, — легких шагов!
Я ошарашенно смотрю вслед неторопливо удаляющимся фигурам.
— Ты подумай, — наконец, мысли обрели форму, — настоящий оксюморон. Вроде менты, а приятно общаться.
— А? — не понял Трэго.
— Ты бы аккуратнее плел чепуху свою, а то, не ровен час, сам же на лжи и попадешься.
— А что еще остается делать, когда замечаешь, что патрулирующий учуял что-то неладное? Тут два варианта: опустить руки или сыграть на опережение.
— Молодец какой. Выручил, спасибо.
Я собрался было припомнить ему по горячим следам разговор со стражей, когда он меня обозвал клоуном, но пыл мой поубавился. Я опять спасен от неприятностей.
— Нравится мне тут! — не удержался я после пары минут молчаливого хода. — Очень уж все похоже на Землю, не считая стражи! Даже маркетологи есть. Мистика какая-то...
Ресторан с соблазнительной вывеской остался позади. Невероятно, но я перестал чуять сводящие с ума запахи словно по щелчку. Я ощутил эту грань и сделал шаг назад. Ага, кажется, курица...
Здесь не предлагали кофейных зерен в лучших традициях парфюмерных магазинов. Каким-то образом запахи не задерживались в носу и таили, стоило отдалиться от одного плаката или приблизиться к другому.
— Ты чего?
— Не пойму никак, — я шагнул вперед, затем назад, вперед-назад, вперед-назад. — Опять фокусы ваши... Почему тут я чувствую все... А тут словно нюх отшибает?
Трэго всплеснул руками.
— Так ведь реклама! Дело эффективное, но дорогое. Ты представь, если на всю улицу будет пахнуть блюдами одного ресторана? Кто на это согласится? Монополия не приветствуется. В первую же ночь сожгут все. Чтобы решить проблему, улицу поделили на зоны — прилегающие к домам территории приобретают для воздействия обонятельной рекламы. Существуют нормы, которыми руководствуются как хозяева, так и отдел рекламной службы, устанавливающий границы воздействия. Все просто. У нас есть улица Ароматная, где чуть ли не каждый шаг сопровождается своим запахом. Ходить там интересно, но сложновато. Неприспособленный человек может даже упасть в обморок. А экскурсантам с особо чутким обонянием настоятельно рекомендуют надевать платки или защитные повязки.
Мы свернули на другую улицу. "Сытная". Забегаловок и ресторанчиков на ней имелось вдосталь. Здесь стал попадаться разношерстный народ. Поздний час никого не пугал — люди веселились, хоть и не так шумно. Рамки приличия должны соблюдаться, пусть и в Средневековье.
На Сытной вдоль домов установлены фонари: вычурные, изящные и одновременно с этим гротескные, грубые. Стилизованные под деревья, извивы змей, копья и сюрреалистически ломаные, будто гнутая проволока — своя определенная часть фонарей принадлежит хозяину, владеющему собственными территорией и заведением, что стоит на ней. Вы подумаете, что фонари на масле или, не приведи господь, от электричества? Ха! Нет, само собой несколько фонарей, так скажем, натуральны, вон фонарщик что-то меняет или подливает, издалека не поймешь. Преимущественно же свет неестественный, магический, холодноватый, какой-то чужой. Весь этот сумбур всеми цветами радуги окрашивает опустившийся на город полумрак. Если без шуток, эта мерцающая мишура напрягает и воспринимается тяжеловато. И как люди выживают в ночных клубах? Загадка.
— Трэго, слушай, — устало сказал я, — ты бывал в Бухенвальде? Ты что, когда-то голодал так, что сутки без еды для тебя не проблема?
— Ты не поверишь, но все проще некуда — есть люди, не приветствующие ежечасный скулеж по себе любимому. Что ты скажешь на это?
— Только одно: мы скоро?!
— Почти пришли, — оповестил маг.
Через пару минут наш ночной променад завершился. Конечной точкой стало здание в виде пивной бочки, перевернутой на бок, чей эффект обеспечила специфичная облицовка стен. И не лень было приколачивать массивные атрибуты, чтобы декорация выглядела максимально правдоподобной. Громоздкая кованая табличка с размашистыми завитушками гласит: "У старины Волена". Около входа спит парочка типов, грязных и неопрятных. Не думал, что в эпицентре архитектурного безумства и специфического лоска, не пышного, но утонченного, с атмосферой легчайшего очарования, эфемерного, но такого навязчивого можно встретить зрелище, больше присущее темной подворотне какого-нибудь мрачного города, но никак не столице королевства. Все же она предстала вылизанной и аккуратной, напоминающей одетого с иголочки сынка богатых родителей, холеного, не позволяющего появиться ни одной складочке на брюках, ничему, что могло бы повредить его облику. Но ассоциация с женщиной мне понравилось больше.
Заметив мой взгляд, Трэго хмыкнул:
— Недолго им лежать. Вон в окне женщина уже обращается в Подачу.
— Что еще за Подача?
— В домах установлена кнопка сведений, ее еще называют красная кнопка. В обязанность граждан входит своевременно использовать ее. Особенно здесь, вблизи от центра. Сориним, наш король, страстно печется о состоянии улиц Энкс-Немаро, их внешнего вида и опрятности, а также требует поведения, достойное города такого порядка. Репутация превыше всего! Поэтому если видишь пьяного — звони, первые признаки зарождения драки — звони! И вообще, коли носишь с собой документ, удостоверяющий личность, то проявляй гражданский долг...
— И будь кляузником! — хмуро закончил я за него. — А что дальше-то, после нажатия?
— А дальше сигнал поступает в единую службу, один из секретарей определяет характер проблемы и соединяет с нужным департаментом. Ты, кстати, видел их главное здание — круглое, из красного гранита.
Из соседней харчевни в обнимку вышли двое изрядно поддатых мужиков.
— Кастиан, я не дойду до дома, клянусь своей бородой, — с самым серьезным видом втолковывал один другому.
— Я... Я тоже, клянусь твоей бородой. Что будем делать?
В ответ его приятель рыгнул, протяжно, как певец, взявший соло. Закончив, он довольно почавкал и не ответил.
— Боюсь, я немного не разобрал, Тильк.
— Я говорю, раз мы не можем идти до дома, то надо идти в корчму! — со знанием дела твердил Кастиан. — Не оставаться же нам на улице?
— Точно. Только обними меня, Кастиан, а то я подмету бородой эту улицу! И отрасти свою, а то моей клясться не дело. Она ж не шлюха, чтоб ей пользовались!
Поравнявшись с нами, они раздосадованно проворчали:
— Мечтатели...
— Слабаки...
— Девственники!
Я не стал отвечать им. Лучше еще раз докопаться до мага.
— Может, пойдем? Ты там чего, молишься что ли? А то неровен час и на нас настучат.
— Да не бойся ты, драки тут редкость.
— Вообще-то я не об этом... — вздохнул я. Тяжело общаться привычным языком — многое из нашего сленга для мага незнакомо и малопонятно, а что можно понять, то обязательно не так, как следует. — "Настучать" имеется в виду "сообщить".
— А за что? — потупился Трэго. — Мы же не пьяные, драк не устраиваем, не горланим...
— Вот потому и донесут. Слишком это неправдоподобно вблизи пивнушек. Увидь я таких личностей, сразу бы заподозрил неладное... Ну, вообще да, вам-то теракты не знакомы, чтобы бояться странно ведущих себя персонажей.
— Пойдем! А то ты разболтался что-то. Есть перехотел что ли? Э-эй!
Не слушая его я рванул к двери и рывком отворил ее. На меня обрушилось облако многочисленных криков, воплей и галдежа. Словно водой окатили.
— Шумоизоляция, однако, — обалдело проговорил я.
Светлое просторное помещение. Много столиков, по левой стене тянется барная стойка, напротив входа — открытая кухня как в японских ресторанах, если считать телевизионные сериалы достоверным источником.
Соблазнительный аромат жареного мяса заарканил мою голодную натуру, притягивая и маня к себе, а легкий, едва уловимый запах душистого хмеля с трудом различался в смеси перегара, курева и пота.
— Пошли к бару, — бросил Трэго и уверенной походкой направился к стойке.
За деревянной перегородкой как уж вертится высокий, с животиком, усатый мужчина с невероятно шустрыми глазами; если бы жизнь человека сокращалась, когда глаза неподвижны, я непременно записал бы здешнего хозяина в список бессмертных. Его пунцовое лицо усыпано крупными каплями пота; и действительно, в трактире настолько душно, что не с красной рожей может быть только труп.
Вдоль стойки на высоких стульях восседают самые нетерпеливые, желающие получить выпивку без ожидания. Для кого-то это место — точка сбора тех, кто не имеет возможности поделиться своими проблемами с друзьями или родными. На роль закадычного друга или жилетки, в которую можно поплакаться, как нельзя лучше сгодился то и дело вовлекаемый в разговоры трактирщик. В цепочке заседателей обнаружилась брешь — как раз два свободных места, — и мы поспешили занять места. Трэго по-хозяйски хлопнул ладонью о темно-красное, цвета вина, дерево и громко крикнул:
— Эгей, старина Волен! Погреб обвалился!
Его слова продрались сквозь многоголосый слой шума и возымели успех. Усатый суетливо обернулся на звук, глаза его бешено метались из стороны в сторону — бедняга никак не мог отыскать источник недоброй вести. Наконец он остановился на Трэго. Представьте, что вместо двух молодых людей человек встретил как минимум восставших мертвецов. Именно так он и выглядел.
Интересно, а как тут дела с некромантией?..
Время шло. С ним менялось и лицо хозяина — от глаз пошла сеть морщин, полуоткрытый рот видоизменился, явив радушную улыбку. Мужчина маленькими шажочками направился к нам, смешно раскачиваясь из стороны в сторону.
