Долгожданная встреча (Хадсоны 2)

У него разрывалось сердце, когда он взял часы. Себастьян провёл по стеклу большим пальцем, обнаружив, что часы всё ещё ходят. Вики позаботилась о часах. Время шло, но оно ещё больше отдаляя его от нее. Господи, он бы отдал сейчас всё на свете, лишь бы вернуть ее! Себастьян мысленно умолял ее дождаться его. Он придет, обязательно спасёт ее. Чего бы это ни стоило ему. И завернув часы в свой платок, он положил эти две старые, потрепанные временем, но бесценные вещи в свой карман, пообещав себе, что не успокоиться, пока не найдет ее.

— Милорд, — заговорил Робин, видя мрачное, застывшее лицо хозяина. — Тут к вам пришли...

Себастьян не понимал, о чём он говорит, пока на пороге не показался его брат.

— Себастьян, — ошеломлённо прошептал Эдвард, глядя на изможденного, почти убитого горем брата.

— Эдвард, — еле слышно произнёс Себастьян, медленно поднимаясь, но вдруг застыл, заметив у порога ещё дух людей. Которых совершенно не ожидал увидеть здесь. Его глаза гневно сузились, взгляд недовольно вперился в виконта Стоунхопа, за которым стояла притихшая Кейт. — Какого черта ты тут делаешь?

Меньше всего на свете он хотел видеть здесь этого человека. Но Стоунхоп не повёл и бровью, будто ожидал именно такой реакции.

Кейт вздрогнула от рыка Себастьяна, а вот Джек даже не подумал оставаться на месте. Он шагнул вперёд, пристально глядя на Себастьяна.

— Я пришёл предложить тебе мою помощь в поисках Тори.

— Мне не нужна твоя помощь! — угрожающе проговорил Себастьян.

Джек спокойно встретил его гневный взгляд.

— Она может понадобиться Тори.

После этих слов в Себастьяне словно что-то надломилось. Он упал на стул, будто лишившись всех сил разом, и опустил голову. Кейт медленно вошла в комнату следом за мужем, чувствуя дрожь во всем теле. Ей никогда прежде не доводилось видеть Себастьяна таким... почти раздавленным. Он выглядел ужасно. И пугающе. Темная щетина скрывала всё его лицо, волосы были взлохмачены и повлажнели от дождя. Одежда грязная, а местами даже порванная. Он едва стоял на ногах, держась за правое бедро.

Когда он снова поднял голову, Кейт замерла от ужаса, увидев его глаза. В них было столько боли, такое удушающее горе сковало его всего, что к горлу подступил болезненный комок. Бедный Себастьян!

Тишину комнаты нарушил Эдвард, который подошёл к брату.

— Я узнал всё то, что ты просил выяснить.

Себастьян устало посмотрел на него.

— И что тебе удалось узнать?

Эдвард сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, словно ему было трудно заговорить об этом.

— Семь лет назад, — начал он, — после произошедшего, Лейтон уехал в своё загородное поместье, чтобы вылечиться. Но как ты писал мне, он не до конца оправился от этого и остался калекой. Он жил в своем поместье до тех пор, пока два года назад не решил вернуться в Лондон. Тогда он, кажется, влюбился и сделал предложение дочери какого-то барона, но та прилюдно отвергла его, чем ужасно унизила его, сказав, что ни одна женщина не захочет стать женой калеки. После этого он вернулся в своё поместье и стал подписываться на все газеты, в которых говорилось о войне. — Помедлив немного, он тихо добавил: — О твоем батальоне, Себастьян, о полке, в котором ты служил.

Себастьяна, кажется, не удивили его слова, потому что он даже не моргнул.

— Что ещё? — спросил он, ожидая ответа.

Вот тут Эдварду было, чем удивить его. Или ошеломить.

— Когда всем стало известно о твоем возвращении, он вернулся в Лондон. Мои друзья слышали, как он спрашивал о тебе в клубах, интересовался тобой и твоим возвращением. В тот день, когда тебя чуть было не сбила карета, его видели возле магазина мадам Гийяр. — Сглотнув, Эдвард медленно добавил: — А затем, когда в тебя стреляли... Себастьян, это был его племянник.

Сжав челюсть, Себастьян вскочил с места.

— Я прикончу его!

Он пошатнулся, потому что острая боль в ноге ударила в голову так внезапно, что он чуть не упал. Эдвард поспешно поддержал его, схватив за руку, но немного придя в себя, Себастьян попытался стряхнуть руку брата.

— Тебе нужно отдохнуть, — осторожно заговорил Эдвард. — В таком состоянии ты не можешь...

Себастьян с таким гневом посмотрел на брата, что тот попятился.

— Убери от меня свои руки!

— Мы найдем ее, обязательно, — постарался успокоить его Эдвард, отойдя от него, но казалось, ни что на свете не было способно успокоить его раздавленного, разгневанного, сошедшего с ума от страха брата.

И в этот момент в комнату вбежал Дик. Он быстро подошёл к Себастьяну и протянул ему сложенную записку.

— М-милорд, — проговорил он запыхаясь. — Только что возле гостиницы я нашёл вот это.

Схватив послание, Себастьян взглянул на Дика.

— Никого не нашли?

— Нет, сэр...

Значит, похитители вышли на связь. Что ж, этого стоило ожидать. Интересно, что придумал Лейтон на этот раз, если не удовлетворился похищением Вики. Ему нужна была месть, и Себастьян понимал это. Господи, он готов был сделать всё что угодно, лишь бы Лейтон отпустил Вики! Тяжело дыша, он развернул пергамент и прочитал всего несколько слов:

'Холм Пенвика, 7 утра'.

Эдвард, который заглянул за плечо брата, удивленно воскликнул:

— Да это же недалеко отсюда!

Неужели Вики находилась так близко от него, а он так и не сумел найти ее? Горечь, боль и гнев охватили его с новой силой. Себастьян смял пергамент, бросил на пол и встал. Эдвард опешил, видя, как брат хромая зашагал к двери.

— Ты куда собрался? Надеюсь, ты не будешь всю ночь ждать его на холме?

На улице действительно стояла ночь, глубокая и очень тёмная, но у Себастьяна на этот счет были другие соображения. Он хотел выйти из комнаты, едва ступая на больную ногу, но путь ему преградил Стоунхоп.

— Это может быть ловушкой, — спокойно сказал он.

Себастьян остановился и внимательно посмотрел на человека, к которому питал острую и непонятную неприязнь. Он был мужем старшей сестры Вики. Он завоевал любовь Кейт и доверие всех Хадсонов. И его приняли в их семье. Даже мать Себастьяна хорошо отзывалась о нем. И неожиданно Себастьян понял, что возненавидел его только за то, что он много дней назад назвал Вики 'милой'. И так же он понял, что Стоунхоп назвал ее так, потому что любил ее. Как брат может любить сестру. У него была Кейт. И теперь он, преодолев столько миль, приехал сюда, чтобы помочь ему, Себастьяну. И помочь Вики.

К своему удивлению Себастьян вдруг испытал безграничную признательность к человеку, у которого было сотни причин послать его к чёрту за грубое к нему отношение. Признательность и благодарность, потому что ему, чёрт побери, была нужна его помощь. Любая помощь.

— Я должен был покончить с ним семь лет назад, — хрипло молвил он, прижимая руку к больному бедру.

И в этот момент в комнате раздался женский голос.

— Что произошло семь лет назад?

* * *

Тори неподвижно сидела на жёсткой кровати со связанными руками и ногами, ощущая слабость во всём теле. Вот уже два дня ее удерживали в совершенно тёмной, без окон, комнате, где было ужасно холодно и пахло сыростью. Иногда сюда приносили свечу, которая временно освещала скудно обставленное жилище. Похитители словно дразнили ее этим лучиком света, демонстрируя то, чего она была лишена. И возможно навсегда.

Верзила, который так ловко похитил ее, всегда стоял у дверей, на случай если она снова вздумает сбежать. А таких попыток Тори проделала уже целых три, когда представлялась такая возможность. Но каждый раз ее ловили и жестоко наказывали, то ударом в живот, то в грудь. А последняя схватка с верзилой закончилась ослепительным ударом в лицо, от которого из глаз посыпались искры. После этого она проснулась связанной по рукам и ногам, понимая, что так ее лишили последней возможности бороться за своё спасение.

Тори никогда прежде не видела этих людей и не представляла, кто они такие. Вместе с верзилой ее сторожил лысый коротышка, который с поразительной регулярностью три раза в день приносил ей еду. Однако Тори даже не смотрела на тарелку, давая понять, что ей от них ничего не нужно, и лучше умереть от голода, нежели сделать так, как того добивались ее враги. В ответ они лишь мерзко ухмылялись и уносили 'угощение' в виде серой каши непонятного серого цвета и куска чёрствого хлеба, которые с трудом можно было назвать пищей.

Было непонятно, почему ее удерживали здесь так долго, и ничего пока с ней не сделали, если не считать нескольких ударов. Тори догадывалась, что это именно те люди, которые покушались на Себастьяна, но почему они медлили? Чего они ждали? Чего они добивались? И что сделали с Себастьяном?

Одна мысль о нём заставила болезненно сжаться сердце. Тело ныло и дрожало от холода и побоев, но даже двухдневная голодовка, которая отнимала почти все силы, не пугала Тори. Она хотела знать только об одном: что Себастьяна не тронули и что он цел и невредим. Ей было страшно представить себе, что может происходить с ним в данную минуту, потому что знала точно: он сходит с ума от волнения за нее. Сейчас возможно она была нужна ему гораздо больше, чем он ей. Господи, как ей хотелось оказаться рядом с ним и успокоить его, убедиться, что с ним всё хорошо! Но у нее не было ни единой возможности дать ему знать, что с ней ничего не сделали. Пока.

После того, как в последний раз ее запихнули обратно в комнату, стало очевидно, что ее удерживают тут с определённой целью, готовят к чему-то. Тори было безумно страшно, однако она не позволяла себе думать о плохом. О том, что больше никогда не увидит Себастьяна. Думать так, значило поддаться отчаянию и сдаться. Но Тори держалась, уговаривая себя потерпеть ещё, потому что верила, что обязательно увидится с Себастьяном. И что у нее есть шанс на спасение.

Неожиданно за дверью послышались звуки приближающихся шагов. Недавно, когда коротышка приносил еду, он развязал ей глаза, а потом забыл снова завязать повязку. Кто-то медленно вошёл в комнату и прикрыл дверь, но внутри было так темно, что Тори ничего не смогла разглядеть. Кроме тени, которая двинулась к небольшому столу. Человек шёл медленно, тяжело ступая на одну ногу и постукивая тростью.

Он хромал?

Кремний ударил по огниву. И комнату заполнил мягкий свет одинокой свечи, который заставил Тори зажмуриться, настолько ярким он ей показался. Когда же глаза привыкли, девушка осторожно повернула голову в сторону человека, который впервые входил к ней. Человек, который возможно организовал похищение. Человек, который покушался на жизнь Себастьяна.

Сфокусировав взгляд, Тори присмотрелась... И замерла, изумлённо уставившись на того, кого меньше всего на свете ожидала увидеть здесь.

— Лейтон?

Перед ней действительно стоял Лейтон. Человек, который желал когда-то стать ее мужем.

Он улыбнулся ей мягкой улыбкой, в которой, однако не было ничего мягкого.

— Не думала увидеть меня здесь, очаровательная Тори? — Схватив за спинку стула, который стоял возле стола, Лейтон развернул его к себе. — Ты не станешь возражать, если я присяду? Как ты вероятно уже заметила, я не могу себе позволить долго стоять, учитывая свою больную ногу, даже в присутствие дамы.

Тори была слишком потрясена, чтобы хоть как-то ответить.

Устроившись на деревянном шатком стуле, который заскрипел под его тяжестью, Лейтон удовлетворенно вздохнул и выпрямил ногу, держа свободной рукой смутно знакомый сюртук из черного бархата.

— Ты действительно не догадывалась, что это я? — спросил он разочарованно, прищурив глаза. — Видимо, твой дружок так и не рассказал тебе обо мне. — Лейтон покачал головой и полез в карман сюртука. Через пару секунд он достал оттуда бархатную коробку и открыл крышку. Внутри лежало кольцо с большим камнем, который засверкал даже от неяркого света свечи. Лейтон недовольно фыркнул и презрительно бросил: — Куплено совсем недавно, 15-го августа, — прочитал он на небольшой этикетке. — Но даже предложение не смог сделать, как положено. Какой же он трус!

И только тут Тори узнала сюртук Себастьяна. И, видимо, кольцо тоже принадлежало ему, раз хранилось в его кармане.

Купленное 15-го августа. В день бала!

Господи, неужели ещё тогда он собирался сделать ей предложение? А не по причине того, что произошло между ними в конюшне? Тори могла бы ещё долго размышлять над этим, но ее неожиданно разозлило презрительное отношение Лейтона к кольцу Себастьяна, которое должно было принадлежать ей. И не только это. Внезапно гнев и отвращение овладели ею настолько сильно, что Тори заколотило. Ведь именно Лейтон был виновен в том, что Себастьяна чуть было не убили.

— Так это ты пытался причинить вред Себастьяну?

— Слава Богу, ты, наконец, всё поняла, — облегченно вздохнул Лейтон, брезгливо отшвырнув на пол сюртук Себастьяна, и, захлопнув крышку маленькой коробки, положил ее в свой карман. — А я уже начинал беспокоиться, что ты не поймешь, какой я умный и изобретательный.

Тори поморщилась.

— Сначала карета, потом подосланный тобой человек... Какой же ты изобретатель, если за тебя всё делают другие?

Он улыбнулся ей вместо того, чтобы разозлиться.

— Согласись, с моей больной ногой было бы невозможно привести в исполнение два этих плана. — Он пристально посмотрел на нее и с гордостью добавил: — Зато мне не составило никакого труда отравить суп. И если бы не тот чёртов кот, я бы своими глазами увидел, как этот мерзавец корчится от предсмертных мук.

В его словах было столько ненависти, презрения и искреннего желания убить Себастьяна, что Тори затаила дыхание.

— За что ты так сильно хотел убить его?

— Хотел? — Он изумлённо посмотрел на нее. — Я до сих пор хочу убить его, моя милая. Хочу стереть его в порошок так, чтобы от него не осталось ни единого следа! — с нескрываемой жестокостью процедил он, сжимая свою трость. — Я хочу видеть, как он будет страдать, как будет корчиться от боли и захлебываться в собственной крови...

Такой ненависти трудно было бы испытать к человеку, с которым доводилось лишь учиться. Холодок пробежался по спине, когда Тори стала понимать, что этому чувству есть объяснения. Которые она вдруг побоялась услышать.

— За что? — промолвила она, глядя в горящие глаза Лейтона. — За что ты хочешь его смерти? Что он такого сделал?

Лейтон вдруг успокоился так резко, что Тори на секунду растерялась. Он откинулся на спинку стула и спокойно вздохнул.

— Я расскажу тебе, — пугающе обыденным тоном начал он. — Я расскажу тебе то, как семь лет назад он сделал меня калеку.

Тори ошеломлённо смотрела на него, не представляя, о чём он говорит.

— Он... что сделал?

В его хромоте был виноват Себастьян? Как такое возможно?

— Семь лет назад, — так же спокойно заговорил Лейтон, пристально глядя на нее, и лениво откинул назад светлую прядь волос, — когда я впервые увидел тебя, я был потрясён твоей красотой. Я не мог спокойно смотреть на тебя. И впервые понял, что может испытать мужчина, когда от женщины захватывало дух. Я влюбился в тебя, не мог есть, не мог спать по ночам, а лишь думал только о тебе. Я начинал сходить с ума, и единственным выходом было сделать тебя своей. Ты была слишком хороша, чтобы достаться кому-то ещё. И я стал ухаживать за тобой. Сначала по всем общепринятым правилам. Я дарил тебе цветы, возил на спектакли и прогулки. Но ты... — Его глаза внезапно опасно сузились. — Ты была ледяной статуей, чёрт тебя побери! — гневно воскликнул Лейтон. — Ты вела себя так высокомерно и холодно, будто была королевой Англии. Ты целовала меня, а потом однажды заявила, что я тебе не нужен. И после всего этого ты посмела мне отказать! Мне!!!