Книга 2_Синдром Колдуньи

— Привет, Верка, — Толян по-свойски хлопнул по плечу. Обычное для него приветствие.

— Да ты, я вижу, неплохо отдохнула, — показал мелкие зубки Сологуб. — Пигмента меланина прибавилось. В круиз ездила?

— Потом, ребят, всё потом, — отмахнулась я, застегивая пуговицы. — Опаздываю!

Пока искала по шкафам подаренный отцом фонендоскоп (вот вечно суну куда-нибудь, а потом ищи), за спиной происходил очень интересный разговор. Все наивно полагали, что я глухая.

— Что-то я ее раньше здесь не видел. Кто она, Анатолий Геннадьевич? — прошептал блондин.

— Верка, что ль? — уточнил Малышев, не умевший говорить шепотом. — А, это наша Верка, одногруппница типа. Не видели ее, потому что в отпуск ездила. Теперь вернулась вот.

— А ничего девчонка, у вас тут вообще целый цветник. Может, тряхнуть стариной и приударить? Как думаете?

Товарищи-интерны зловеще рассмеялись. Синхронно, в ритме похоронного марша. Толик брал низкие ноты, а Славка — высокие. Наслаждаясь эффектом, они еще и переглянулись с намеком.

— Не советую, — уронил Сологуб и куснул дужку очков, — разве что, у вас имеются лишние конечности...

— ...или печень, — хохотнул Малышев. — Короче, чо-нибудь шибко лишнее. Почки тоже сгодятся, донорские органы всегда нужны.

— А что такого-то?

— Наивный раб, — вздохнуло рыжеволосое дарование с неожиданной для него фамильярностью, — остановись пока не поздно, ибо в противном случае земля будет тебе пухом.

— Аминь!

Я напевала себе под нос и упорно притворялась глухой. Захватив фонендоскоп, покинула ординаторскую и ненавязчиво встала напротив. Вроде как просматриваю документы, а сама слушаю, чем дело кончится.

— Короче, Федот-стрелец, если тебе дорога печень, Верку лучше не трогай. Целее будешь.

— Неужели замужем? — огорчился Федя.

— Хуже.

— В смысле?!

— В прямом, — припечатал Толян, как отрезал.

— Ну ладно, мужики, хорош бочку катить! Что может быть хуже замужа? Я тут со всеми знаком...

— Знаком-то знаком, но встречаться с ним без веских причин Минздрав не рекомендует. Идем, Анатолий, у нас еще куча дел. Карась до сих пор уверен, что полностью здоров.

Вот такие вот пироги, как говорит Артемий. Ситуация требует тщательного контроля, расслабляться нельзя. Лучше перестраховаться, чем недо-.

И вот, спустя некоторое время, звонок.

— Зайди, пожалуйста, ко мне.

Кардинально меняю маршрут и захожу. В кабинете Воропаева уже сидели разъяренный Сева, Жанна, плачущая Таня и сам хозяин обители. Поприветствовав меня быстрым кивком, зав. терапией изложил суть дела.

— Что делать будем, россияне? — вздохнул он, наливая Тане очередной стакан воды. — Выгнать его я, конечно, могу, но для этого нужно время. Кучу бумажек подготовить, подписи собрать, еще кого-то в поддержку взять и штурмовать Крамолову. А у Марьи Васильевны губа не дура, невыгодно ей Федю терять. Не престижно.

— Артемий Петрович, — прорычал Сева, — если этого гада не накажут, я ему лично морду набью! Меня посадят, но совесть будет чиста. Да какого х...

— Смирите страсти, Романов, — поморщился Артемий, — и не ругайтесь при дамах. Кто сказал, что он останется безнаказанным?

— Предлагае...те устроить самосуд? — скептически хмыкнула я.

— Правильное слово, доктор Вера. Пусть сам и себя и судит, мы только слегка подтолкнем.

"У тебя есть план?"

"Естественно"

Сами понимаете: прижимать Федю к стенке в стиле "Мужик, чо за базар? Зарвался ты, фраер!" в нашем случае не только безрезультативно, но и опасно. Тащить "на ковер" — неразумно. Вызовет для разговора Воропаев — ничего не добьется, только хуже сделает. Да и нам для закрепления воспитательных мер требовалось как можно больше свидетелей...

Как в старые добрые времена, уселись разрабатывать план мести с кодовым названием "Чтобы впредь неповадно было". Ловим на "горячем" с помощью живца. Угадайте, на кого пал выбор?

— Если ты против, можем использовать план "Ф", — безмозглый фантом, ага. — Человек взрослый, решай сама. Лично я бы так и поступил.

— План "Ф" тут вряд ли сработает. На живца так на живца, — заранее противно, но я ведь не для себя стараюсь.

— Давайте живцом буду я, — предложила Жанна. — Хуже, чем в прошлый раз, не будет, а ему всё равно: что Вера, что я, что тетя Зина со шваброй. Севыч, да не смотри ты так! Думаешь, мне понравилось?

— Слышь, народ, а чо мешает ему тупо харю начистить?

— ТОЛИК!

"Я солидарен с Малышевым, Вер. Дурацкий план, одна ты к нему не пойдешь, а ждать, пока этот Дон Жуан сам на тебя..."

"Предлагаешь проклясть? — воспользовавшись суматохой, ласково пожала его руку. Ревнует. Просто вне себя. — Обещаю, Федя меня и пальцем не коснется. Что он может сделать, сам посуди? Зато людям поможем"

"Ладно, но только учти: выгорит или не выгорит, а после Мерлезонского балета обернусь гопником, возьму с собой Малышева, и укатаем гада в темном переулке"

Не знаю, серьезно он или шутит, но лучше бы плану удастся. После такого "балета" охоту до прекрасного пола должно отбить напрочь.

И вот, день "х" настал. По всем расчетам, именно сегодня Федя клюнет. Роли выучены, актеры на местах, Воропаев дает последние указания привлеченной со стороны подруге Жанны. Девушка новая, больницы не знает, а ее роль — одна из ключевых. Мадам Романова напутствует " случайных свидетелей", мсье Романов изображает наивного, ни сном ни духом мужа. Как известно, мужьям в состоянии аффекта импульсивные поступки простительны.

Камера! Мотор! Дубль первый! Мой выход. Никогда не умела флиртовать, но, оказалось, это совсем не сложно: представить себя милашкой Никой Ермаковой или Эллочкой на охоте. Всё бы ничего, вот только собственный облик немало смущал.

"Боевой раскраской" с утра занимались девчонки. С миру по нитке — голому рубаха. Оксана принесла экстремально короткую юбку (это вообще юбка или ремень?!), Жанна ради такого дела пожертвовала прозрачной блузкой с декольте до пупа, Таша поделилась туфлями на шпильках. "Штукатурили" меня всем миром, из-за косметики чуть не передрались.

— Устроили мне тут салон красоты! — ворчал Артемий.

— Последний штрих... — Жанна высунула кончик языка и мазнула щеточкой по моим сверхдлинным ресницам, а Оксана щедро окатила лаком для волос. — Вер, покажись народу.

— По-моему, идеально.

— Мне тоже нравится.

— Умереть не встать!

— То, что надо.

— Да-а...

— НЕТ!

Все обернулись к Воропаеву. Не имея возможности взглянуть на себя в зеркало, смущенно потупилась. Представляю, что они там наделали...

— Уволю всех к чертовой бабушке! Вы что, совсем с ума посходили?! КУДА ОНА В ЭТОМ ПОЙДЕТ?!!

Неужели всё так плохо? Возмущенный начальник посторонился, пропуская меня к шкафу с зеркалом. Батюшки! Кто это там отражается? Кто угодно, но не я. Поставь рядом Нику, и она покажется вам образцом целомудрия и девичьей добродетели! Одна взлохмаченная лакированная шевелюра а-ля "Здравствуй, шабаш, я пришла!" чего стоит...

— Девочки, перебор, — пролепетала я, чуть не падая с каблуков.

— СМЫВАЙТЕ ЭТУ ГАДОСТЬ, ЖИВО! — было видно, что он едва удерживается от рукоприкладства. — От вас, Жанна Вадимовна, я такого не ожидал!

— Ну вот, — надулась мадам Романова, кусая губы от смеха, — а мы так старались!

Макияж мне подправили, каблуки сняли, юбку-блузку одернули поприличнее, и все остались довольны. Хорошо, практически все. Выпроводив воодушевленных коллег, Артемий начал колдовать. Руки подрагивали: буквально вне себя, но помимо ярости примешивалось нечто иное. Моя довольная улыбка разъярила его еще больше.

— Что смешного, девочка-пулемет?

"Мечта пьяного педофила" — не успел спрятаться обрывок мысли. Спорить почему-то не хочется, аргументы на ум не идут.

Все нехорошие слова я оставляю за кадром. Ругается Воропаев редко, но метко.

— Этот ужас увидит только Никифоров, и то в приглушенном варианте, — попыталась я его хоть как-то утешить.

— Вера, в таком виде не просто по улицам не ходят... Они тебе что, еще и накладки засунули?!

Да-да, чтоб до хорошего третьего размера. Идея Тани-санитарки, между прочим! Не связывайтесь с женщинами, склонность к изощренной мести мы впитываем с молоком матери.

На чем я остановилась? Ах да, на выходе. Поначалу игра меня забавляла: хвост за хвост, куда Федя — туда и я. Как бы случайно попадаюсь на его пути. Коллега в отдел кадров, и я в отдел кадров. Улыбаюсь, хлопаю ресницами, время от времени наклоняюсь. Самой противно, но ради дела... Одно утешает: для всех остальных я выгляжу той Верой Соболевой, что мама с папой ярко краситься не разрешают.

Федя, и раньше стремившийся оказаться как можно ближе, воспрянул духом. Наживка проглочена. Рассчитывает на очередную "галочку" в списке мужских побед? Как бы эта "галочка" не обернулась жирным "крестиком".

В заранее оговоренный час я дефилировала по пустынному коридору в сторону перевязочных. Подлецы предсказуемы: из-за поворота вынырнул Федор Валерьевич. Не зная правды о нем, никогда не подумаешь дурного — настолько благонадежный, искренний и кристально честный вид.

— Верочка! — по-акульи оскалился Федя. — Какой приятный сюрприз! А я вас везде ищу...

С предыдущими "пассиями" всё шло по тому же сценарию. Этот парень не ценитель разнообразия. Нельзя быть таким самоуверенным.

— Здравствуйте, Федор Валерьевич, — я захлопала ресницами: за день наловчилась. Спокойно, Вера, друзья рядом, и возглавляет их твой в меру ревнивый жених. Бояться нечего. — Что-нибудь случилось?

— О да, — в нос ударил приторный запах одеколона. — Всё дело в том, Вера Сергеевна, что я давно и безнадежно влюблен в вас. Будьте моей навсегда!

А вот это уже что-то новенькое, но всё равно, какая пошлость! И ведь некоторые, без имен, ухитрялись поддаться подобным чарам.

— Право, не знаю, — картинно попятилась. — Это так неожиданно, — куда уж неожиданнее.

— Я сделаю всё, что вы захотите, только не говорите "нет". Скажите "я подумаю"!

— Я подумаю, — сложно, что ли?

"Все бабы — дуры, их только пальцем помани. Замужние, не замужние — дуры. С Романовой, правда, облажался, шибко нравственная оказалась. Зато эта... Если женщина — бэ, то медицина тут бессильна. Бэ — это хроническое"

Ах ты, баран недостриженный!.. Момент атаки всё-таки пропустила, хотя инструктировали не раз. Меня не просто прижали — буквально пригвоздили к стене. Грубый, какой-то животный поцелуй — я почувствовала, как взбунтовался желудок. Федя действовал профессионально: правая рука крепко держала на одном месте (силушка у него богатырская, не с моей дистрофией возражать), а левая полезла под юбку. Нельзя бить его магией, Соболева! Нельзя! А коленом? Коленом можно!

— Уй! — Никифоров взвыл и согнулся в три погибели. Удар коленом я в последний миг усилила магически. — Ах ты!..

Захотелось сплюнуть и как следует вытереть губы, но я твердой рукой набрала номер. Не забыть бы сценарий.

— Алё, мииилый? — респект гламурным блондинкам. — Слууушай, зай, а я от тебя ухожу! Как куда?! К Феде! Он такой классный...

Всё, моя часть миссии выполнена. Можно со спокойной совестью переложить ее остаток на остальных. Откуда не возьмись появился Воропаев, а за ним и Жанна с немаленькой делегацией... Мама дорогая, да тут каждый второй если не зам, то заведующий! И все видят меня в... хотя нет, не видят. Камень с души!

— Ой! — пискнула Жанна. — Здрасьте, Федор Валерьевич! Да вы, как вижу, вполне смирились с моим отказом. Не такая уж и "неземная любовь" была.

— Минуточку, — "не понял" Сева, — какая-такая любовь?! Жанна?..

— А что я?! Я ничего! Он первый ко мне полез!

Глаза замов и завов напоминали плошки. Разогнувшийся Федя попытался было смыться под шумок, но Артемий неласково удержал его за шкирку.

— Останьтесь, Штирлиц. Мы еще не закончили.

— По какому праву вы меня тут держите?! Немедленно уберите руки!

— А то что? — Воропаев глядел на него с плохо скрываемым отвращением. На скульптурных губах любителя женской ласки обретались кроваво-красные следы моей помады.

— А то... а то... Вы хоть знаете, кто я?!

— Знаю. Мразь ты, Федя, вот кто, — громко подсказал зав. терапией.

Наш сценарий свернул не в ту степь. Романовы затихли, перестав изображать бурную семейную ссору. Все остальные как-то сразу позабыли о своих теоретических делах и ждали развязки. Наталья Николаевна сняла очки, спрятала их в карман халата. Вперед вышли Таша, Камилла, Карина, Таня и еще несколько потерпевших.

— Правильно сказали, Артемий Петрович. Еще какая мразь, — процедила Таша. — Думаете, это первый случай? Далеко не первый. Я готова подтвердить, что за малым не стала жертвой сексуального насилия со стороны этого человека.

— Что ты говоришь?! Ужас-то какой, — запричитал Федор, дернувшись. От былой благопристойности не осталось и следа: сейчас он выглядел озлобленным, затравленным и жалким. Аж перекосило всего от злости. — А кто весь день передо мной задом крутил, Папа Карло? А эта, — он дернул головой в мою сторону, — вообще сама на меня запрыгнула. Вы посмотрите на нее, шалаву такую...

Удар в челюсть, и Федя полетел кувырком. Шмякнулся о дверь процедурки, рванулся на обидчика и улетел куда дальше. Толпа ахнула, кто-то вскрикнул. Поняли, что шутки кончились.

— Ты не просто мразь, Федя, — Воропаев встряхнул рукой, сжал и разжал пальцы. Ухитрился ударить так, что ни одной костяшки не стесал, — ты у нас еще и гнида.

— Да пошел ты!

Если Федя считал себя черепашкой ниндзя, то он глубоко ошибался. Артемий ловко ушел в сторону и хорошенько наподдал ему сзади. Не больно, но наверняка обидно. Коллега взвыл и вновь кинулся на врага.

— Артемий Петрович!

— Федор Валерьевич!

Никифорова на месте держали двое, к Воропаеву не посмел приблизиться никто. Вот оно, общественное мнение. Знают, что себе дороже.

— Я, конечно, не до конца понимаю, что здесь происходит, — подал голос Илья Алексеевич, — но давайте пройдем в конференц-зал. Там и разберемся.

— Уберите вы руки! — зашипел Федя на Дмитрия Олеговича. — Сам дойду.

— Вам, товарищ, деваться некуда.

Картинно сплюнув, Никифоров вырвался и зашагал следом за остальными.

Мы плелись в самом хвосте.

"Ты как?"

"В норме, противно только. А ты?"

"Предупреди Малышева, чтобы после работы задержался"

"Не надо! Вы же его убьете!"

"Надо, Вера, надо. Ловко ты придумала, с помадой. Долго не сотрется?"

"С неделю. Может, с полторы, — я нашла в себе силы улыбнуться. — Зря ты его ударил. Репутация Рэмбо — опасная вещь"

"Не сдержался. Он назвал тебя... Виной всему твой долбанный наряд!"

На самом деле, именно мой "наряд" послужил краеугольным камнем всего плана. Уволят Федю или нет, но уважать точно перестанут. Когда тебе мерещатся "ночные бабочки" вместо приличных девушек — это уже диагноз. Эффект Голого короля.

В конференц-зале собрались все свидетели происшествия, лишних и любопытных попросили выйти вон, однако стульев всё равно не хватило. Явилась Крамолова, только-только разобравшаяся с проверяющими из наркоконтроля. Повезло, что они были в соседнем корпусе, а то не миновать бы нам беды. Скандал местного масштаба — не чета скандалу районному.