Это вам не свечки делать

Да, такое лицо, как у мальчишки на столе я не видел за все свои восемнадцать лет. Оно выражало сразу страх, ненависть, обиду и ярость. В свете всего, что сказал Дару, я этого лекаря перкрасно понимал, но все равно, мстить через ребенка как-то подло. Мог просто прирезать обидчика, или к сюрту пойти. Хотя Дару тогда еще не работал, а прежний был тот еще тип. Судя по слухам — тварь продажная.

Сюрт открыл шкатулку, положил на лоб Паки ладонь, и сжал его виски мизинцем и большим пальцем. Мальчишка пытался вырваться, но Дару держал железной хваткой. Свободной рукой он чертил у мальчика на груди какие-то знаки, и наши гости бледнели просто на глазах, однако молчали. Похоже, с основами черной магии были знакомы все, чему только приличных людей не учат, а вот применять ее было страшновато.

Дару продолжал читать заклинание, а на лестнице раздались возмущенные вопли. Судя по голосам, Ситу стоял он насмерть. Голос Дару повысился к концу заклинания, стал пронзительным и едва не разрывал перепонки, слова древнего языка отдавались за ушами, тут дверь распахнулась, и ввалились родители Паки.

Увидев своего сына привязанным к столу, отец издал звук, словно засорившаяся труба, ринулся вперед, был перехвачен Ситу, а мамаша, оставшаяся без присмотра, досталась мне. Пока она пыталась прорваться к столу, я успел сцапать ее, сдавив шею сгибом локтя, и стараясь не обращать внимания на острые когти, впившиеся мне в лицо.

Гости повскакали с мест. Боту старался понять, что происходит, Рола бросился ко мне и до сих пор не знаю, то ли помочь, то ли за даму заступиться, но тут Дару выкрикнул последние слова заклинания и все перенесли внимание на стол.

Паки заорал не своим голосом, выгнулся дугой, забился в судорогах, затих на пару секунд, и от его тела взвился серый дым. Появление дыма заставило примолкнуть и женщину и мужчину. Конечно, такая мелочь не могла их отвлечь от спасения ребенка, но вот горестный, и исполненный ненависти вопль, раздавшийся при этом — мог. Голос явно не принадлежал ребенку. Это был дребезжащий старческий баритон, проклинавший всех в комнате. Затем дымка втянулась в шкатулку, та дрогнула и затихла, а мальчик в путах обмяк.

Воцарилась тишина, все замерли. При этом мамаше замерла, впившись мне когтями возле правого глаза. Я уж точно боялся шелохнуться, опасаясь остаться полуслепым.

Обессилив, Дару молча оперся ладонями о стол, и едва не тыкался носом в пацана, плохо стоя на ногах.

— Кире!

Не поверите, но это был мой вопль. Швырнув обессилевшую дамочку в лапы доверенного лица Главы, я подпрыгнул, оттолкнулся от подлокотника кресла, перепрыгнул через стол с мальчишкой, и успел подхватить Дару прежде, чем он упал.

Дальше порядка не наступило.

— Кире Дару, вы живы? — тряся своего хозяина, допытывался я.

— Мама! — в тоже время раздался вопль мальчишки.

— Я в порядке, спасибо, Ибрик, — это, конечно, Дару.

— Сынок!

— Ты не представляешь, где я был! Та ферма...

Ну, понятно, что нам все удалось. Следующие пол часа описывать смысла нет. Там были обцыловывания ненаглядного чада, идиотские вопросы, причем говорили все сразу, и полное нежелание выслушивать ответы, угрозы со стороны родителей, невполне разобравшихся в происходящем, и усталый как черт Дару. С последним я разобрался, влив в него бренди и усадив в кресло. Ситу стоял в стороне, прикинувшись невидимкой, только Стико чувствовал себя прекрасно, уничтожая запасы на кухне.

Вся эта суета дала сюрту время очухаться. К тому времени, подошел судья, он уже вполне мог стоять самостоятельно.

— Дару, вы опять неподражаемы! — завопил толстяк явно не знающий слова "тактичность". — Спасти сына столь видного человека...

— Да вы что, спятили все?! — рявкнул Дару, разом обретя вертикальное положение.

Слипшиеся от пота волосы свисали на лоб прядями, глаза горели, на щеках выступили красные пятна, и, в целом вид его был устрашающим.

— Только посмейте увести мальчишку, и я вас быстро обвиню в пособничестве!

Мамаша, уже тащившее свое чадо на выход замерла, и приняла угрожающий вид, как и положено матери, которой не хотят отдавать ребенка. Скандал казался неминуемым, но повезло с мальчишкой. Благодаря замешательству, он сумел вырваться из материнских рук, и бросился к сюрту.

— Кире Дару! — завопил он, вцепивщись в сюрта как клещ. — Не отдавайте меня! Там еще Ладо осталась, и Кар_и, и Мит_а, а эти ничего никогда не слушают! Они даже не поняли, что это не я!

— Паки, мальчик мой, — начала мать, протягивая к нему руки.

— Что Паки? — орал парень. — Подмену заметила только няня, вы радовались, какой я стал прилежный! Теперь меня спасли, а остальные пусть гибнут, да?

Вот спасибо доброму мальчику, ор возобновился. Родители требовали ребенка, судья и доверенное лицо пытались оставить все не усмотрение сюрта, Паки орал, что своих не бросает, а Дару, отчаявшись перекричать всю компанию, сунул мне намоченную в шикарном бренди тряпку, и жестом велел протереть раны от когтей. Только Ситу стоял спокойно у дверей, всем своим видом показывая, что никто отсюда не выйдет, пока он на посту. Вскоре на это обратили внимание.

— Вы отсюда выйдите, когда разрешит кире, — не повышая голоса, сообщил Ситу.

Как уже упоминалось, он был худющий, среднего роста, под глазами вечные мешки от пьянства, но голос звучал убедительно. Видимо, Боту и Рола его знали, потому притихли, а вот родители Паки попытались возмутиться.

— Малец будет тут, пока Дару не отпустит, — в ответ на вопросы типа "как ты смеешь?" — отозвался Ситу. — А вот вопить больше не надо. Нервный я. Убью.

Замечу, официальные лица давно расселись по местам, и слова охранника относились к родителям. Поворчав для приличия, и отпустив еще пару угроз, они все же сели. Мать усадила несчастного Паки к себе на колени, и он взглядом пообещал мне кровную месть, если кому расскажу об этом.

— Господа, — тихо позвал Дару и все дружно начали пожирать его глазами, — давайте... договоримся, вы будете делать все, что я вам скажу, и тогда нам... удастся найти и наказать виновных, и спасти детей.

— Я вернула сына и хочу отправиться домой, — высокомерно заявила дама.

Хоть муж у нее был нормальным человеком. Он положил ей руку на плечо и крепко сжал. Вздрогнув, женщина угомонилась, даже позволила Паки соскочить на пол, и перебраться к стеллажу.

— Вы, господин Рубе, — указал пальцем Дару, — должны возместить вред, нанесенный вашим отцом.

И вкратце обрисовал ситуацию.

— Простите, но это клевета, — процедил Рубе, — при всем уважении, мой покойный отец не мог совершить ничего подобного.

— Хорошо, — слишком быстро согласился сюрт, — с согласия Верховного судьи я... проведу расследование того случая. Боюсь, территория не моя, да и времени прошло много, но сделаем исключение.

Видимо, почтенный Рубе не был так уж уверен в добродетелях покойного папаши. Пробормотав что-то невразумительное, типа война была, минутное затмение и все такое, он согласился обсудить вопрос.

— Договорились. Прежде чем вы все... уйдете, я поговорю с Паки наедине. Вы, почтенный Рубе и ваша жена, уведете мальчика домой, по пути будете выслушивать оправдания стражника. Он, по его словам, не мог отвезти столь ценного... арестанта в обычный участок, и потому привез сюда. Извинения будут приняты, Паки извинится перед Стико...

— Перед кем? — удивился парнишка.

— После скажу. Затем вы все отправитесь по своим делам, словно ничего... страшного не произошло. Паки будет вести себя как прежде. Я имею ввиду, прилежно учиться, не влезать в... неприятности до конца следствия. Няня объяснит, как надо делать. Надеюсь, она осталась в добром здравии, это... очень важно.

— Я сама смогу объясниться с сыном, — начала мать, надменно вскинув голову.

Не меня одного бесила эта тетка. Даже собственный муж, сдерживая раздражение, попросил ее заниматься более привычными делами, и тут же добавил, во избежание скандала, что все должно идти как раньше, иначе злоумышленники могут насторожиться.

— Лучше сходи с дочерями к портнихе, — растянув губы в улыбке, посоветовал Рубе.

— Возьми на заметку, последнее время ты очень много времени проводил с сестрами, — пихнул я локтем Паки.

— И что?

— Ты играл с ними в их игры.

— О нет, — простонал Паки, обреченно ткнувшись лбом в ладонь. — Мало мне было трех девчонок на ферме, теперь еще и это.

— Что, такие противные? — удивился я.

— Нет, конечно, но они же младшие сестры.

— Радуйся что не старшая, — посоветовал я.

Пожав плечами, Паки переключил внимание на сюрта. Впрочем, тот уже закончил разжевывать дельнейшие действия, и выставил всех вон в предельно вежливых выражениях. Ситу предупредительно отворил дверь перед важными гостями и пошел проводить всех в столовую, испить освежающих напитков, пока не наступит время покинуть дом. Все так вежливо да с улыбочками, аж противно.

Рола и Боту могли отчаливать хоть сейчас, обсуждая на ходу, для возможного соглядатая, нервную мамашу, так и не давшую поговорить о создании еще одного участка.

Теперь в кабинете остались трое — Дару, Паки и я. Сюрт не выставил меня за дверь, и от этого я возгордился, хотя ничего особенного не услышал.

— Ты точно не знал их до всех этих... событий? Может, в гости их приводили?

— Нет, не знал, — вздохнул Паки. — Говорю же, ничего общего.

— А из каких семей те девочки ты... помнишь?

— Помню? Я даже не знаю! Молчат как солдаты на допросах.

— Почему?

Паки развел руками и пояснил, как само собой разумеющееся:

— Так мы ведь не знали, кто все это подстроил. Вдруг он неподалеку ошивается? Ляпнешь, кто твои родные, так колдун их тоже приберет, вот и помалкивали.

— Ступай, — сюрт отпустил его, взмахнув рукой, и мальчишка быстро сбежал.

Из окна было видно, как стражник, гордо вскинув голову, объясняет действия в парке, как Паки приносит извинения Стико, Рубе выдает последнему пару монет за нанесенное увечье, затем Паки взяли за руки и повели к мостовой, ловить пролетку. Идиллия!

— Сколько времени, Ибрик? — раздался за спиной голос Дару.

— Два часа, — быстро глянув на часы, доложил я, и обернулся. — Вас отвести в спальню?

Вопрос не был праздным. Нет, я и раньше слышал, что колдовство отбирает много сил, но не настолько же. Дару, казалось, постарел лет на десять, осунулся весь, под глазами синячищи, а кожа как пергамент. Смотреть страшно.

— Позови Ситу, — велел сюрт и прикрыл глаза.

Не утруждая себя беготней по лестнице, я выскочил в коридор и завопил во всю глотку:

— Ситу!

Из-за двери раздался слабый голос Дару, высказывающий все о моих умственных способностях.

Ситу явился быстро, словно ждал, когда позовут, и принес чашку с травяным отваром. Морщась, как от зубной боли, Дару выпил ее залпом и осел в кресле, тихо похрапывая.

— Видал? — подмигнул мне Ситу, обернувшись. — Мой рецепт. Теперь пару часов проспит и будет как новенький, даже лучше.

От нечего делать я отправился поесть в "Песчаный берег". Если свернуть и пройти дворами, то идти всего минут двадцать.

Нам с Усти было по-прежнему плевать друг на друга.

— А, это ты? — равнодушно заметила девушка, когда я сел за стол. — Вовремя успел, еще чуть, и здесь будет не протолкнуться.

— И тебе не хворать, — отозвался я. — Как улитки?

— Вроде берут, — равнодушно пожала Усти плечами. — Отец доволен. Кстати, он просил передать спасибо, если вдруг явишься. Что есть будешь?

— А что есть на один такий? Я сегодня на мели, — признался я и почувствовал, как собственная кровь предательски заливает щеки.

— Дурак, — презрительно бросила Усти, чего, как я про себя отметил, не позволяла себе с другими посетителями. Они, кстати, уже недовольно покрикивали, ожидая, когда примут заказ. — Просто скажи, а отец вычтет из причитающихся тебе денег.

Вскоре я уже уминал пирог с курицей, и запивал все это отличным пивом. В благодарность за обед даже оставил один рецепт из морковки, не жалко.

— Щедрый какой, — презрительно скривилась Усти, присевшая напротив передохнуть пару секунд.

Мы молчали, как два идиота. Первым сдался я.

— Слушай, говорят, скоро цирк приедет, — начал я довольно неловко.

— Неужели? — отдать должное, Усти тоже не была великой актрисой. — И что?

— Да так, — я собрался почесать затылок, вспомнил о манерах, и просто пригладил волосы. — Ты же все равно пойдешь на представление, а я, вроде как, помощник сюрта, со мной безопасней. Может, со мной сходишь?

— Может и схожу, — равнодушно отозвалась Усти, вставая. — Правда, уже есть трое провожатых, но я подумаю. Глядишь и впрямь с тобой спокойнее. Учти, я хочу на первое представление.

С такими словами она развернулась на каблуках, до сих пор не понимаю, как девушкам это удается, но впечатляет, и удалилась.

Вот это денек! Выскочив на улицу, я едва не вопил от счастья, что смогу сходить на представление в цирк, и, сломя голову, помчался к сюрту. Пусть у меня уже были девушки, и не одна, но охранять, согласно долгу, именно Усти, казалось чем-то выдающимся. И ведь она практически согласилась пойти именно со мной!

Возле дома стояла запряженная Хохлатка, а рассерженный сюрт как раз выходил из дверей.

— Где вы были? — строго осведомился он. — Уже пятый час, и у нас... полно дел.

— Простите, кире, — повинился я, не зная, как еще оправдаться. — Задержался, есть очень хотелось.

— Будем считать, что вы...рассказали трогательную историю, я поверил, а теперь поедем в монастырь святого Дару, — проворчал сюрт, усаживаясь на сиденье.

— Не поздно в монастырь -то? — спросил я, перебирая вожжи.

— Я верю в вашу... трогательную историю, а вы считаете, что для монастыря самое время, — решил Дару.

Кто бы спорил, отличная сделка, на мой взгляд. Я, от усердия, так вмазал вожжами, что Хохлатка домчала нас в рекордное время. Жаль, она в скачках не участвует. Продешевил Зюре, хотя с его проблемами было не до лошади, наверное.

— Мы, кажется, в тупике, юноша, — проговорил Дару, едва мы прорвались через экипажи бездельников, вздумавших проехаться вечерком.

— Чего это? — недоуменно обернулся я. — Бросьте, кире. Девчонок мы вычислили, имена Паки подтвердил, осталось только совершить обратное перемещение и все! Всем спасибо, все свободны!

— Давайте, вы не будете меня... разочаровывать, — попросил Дару и замолчал.

Вот тут до меня дошло. Ну да, мы нашли тела детей, но, для перемещения, следовало найти останки тел "захватчиков". Да, задачка.

— Опять же, проблемы с навозом, — вздохнул Дару.

Я вспомнил, как несло от шкатулки, но не подозревал, что навоз является проблемой.

— Вам нужна определенная лошадь или корова? — осторожно уточнил я.

— Мне нужен навоз потомков... священного барана, коего принесли в жертву во время одного из воплощений, — зевнул Дару. Я еле разобрал, что он говорит. — Думаете, это просто?

Вот вопрос. Запах от шкатулки теперь объяснялся, но остальное... Неужели опять к овцеводам ехать.