Властелины дорог

- Я хочу видеть предводителя, — Шуре надоело замешательство писаря.

- Он там, — с пера сорвалась очередная капля, когда испачканный кончик указал в сторону большого белого, в синюю полоску шатра.

"Пусть предводитель сам разбирается с этой Молнией", — решил писарь.

- Следующий.

"Харлей" так и не появился в списке мотоциклов, прибывающих к Плевени для участия в войне.

Около указанного писарем шатра стояли два мотоцикла — один черный "МТ", второй — зализанных форм, сиреневого цвета, с бычьей головой на коляске.

Тотемом черного была белая сова.

Около мотоциклов разговаривали четверо. Из них сразу же выделялся один — в сиреневой мантилье, к шлему прикреплен плюмаж из розовых и зеленых перьев. Ошибиться было невозможно, это — Тутос. Если бы королевские мотоциклы не украшала неизменная рогатая голова династии Пиеров, то на коляску предводителя королевских найтов впору было бы поселить павлина. Это их перья привозили из далекого Аль-Барейна.

Значит, королевский служака все же назначен командующим.

Тутос что-то рассказывал высокому худощавому найту, при виде которого сердце Шуры начало учащенно колотиться со скоростью поршня в цилиндре. Ему пришлось остановиться, напрячься изо всех сил и вогнать побелевшие ногти в собственные ладони, чтобы загнать в темный угол головы разбушевавшегося красного волка.

Точно такой же кровавый зверь сидел на рукаве куртки найта.

Догер!

Стараясь расслабить мышцы на перекошенном лице, Шура продолжил идти к шатру. В этот момент один из двух незнакомых мужчин снял свой шлем и провел рукой по длинным седым волосам.

Шура снова застыл на месте. Тряхнул головой, отгоняя видение.

Этого просто не могло быть. Он стоял и смотрел на это знакомое лицо. Давний шрам на подбородке едва скрывала небольшая бородка. Левая рука держала шлем и на ней не хватало двух пальцев.

Вайс!

Вот кого он не ожидал увидеть. Да и не сразу узнал он своего Учителя. Тот выглядел гораздо моложавее и подтянутей, в выцветших глазах мелькала задорная искорка, когда он включился в разговор Тутоса и Догера. Тот, кого Шура знал стариком, словно преобразился, сбросил груз десятка лет. Даже седые волосы придавали мужественности серьезному лицу.

Чувства сменялись на лице молодого найта со скоростью "Харлея", мчащегося по хорошей дороге. Он с трудом подавил желание подбежать к Учителю. Вместо этого Шура неторопливо подошел поближе и молча стал в сторонке, не решаясь нарушить разговор найтов.

Ни у одного из тройки воинов не было на шее неизменной цепочки с ключами. С Тутосом все ясно, королевский служака не был свободным охотником и не сражался на Дороге сам за себя. А вот Вайс и Догер? Почему у них отсутствуют доказательства их побед?

Неужели они вышли за пределы Кодекса и настолько уверены в своей силе, в известности своего тотема, что не нуждаются в лишнем подтверждении своего мастерства? Неужто их не интересуют обычные схватки, где цена нехитра — жизнь или ключ?

Вайс — понятно, но Догер?

Переминаясь с ноги на ногу, Шура думал над этим вопросом, когда его заметил Тутос.

- Тебе чего? — недовольно спросил предводитель королевских найтов.

- Мне... ничего. Учитель...

Проницательные глаза повернулись к нему. Сделав пару твердых шагов, Вайс оказался рядом с молодым найтом. Он стал перед ним и выжидающе смотрел на Шуру, будто пытаясь что-то вспомнить.

- Учитель, это я, — просто сказал Шура.

И несмело протянул руку. Но Вайс в ответ не пожал его ладонь, а радостно обнял и похлопал по плечам.

Руки у него были такими же сильными.

Тутос и Догер недоуменно смотрели, как Вайс обнимает какого-то молодого найта.

— Шура. Как же, помню. Я слышал, ты еще жив? — улыбнулся Учитель и Шура мимоходом отметил, что на его лице стало меньше морщин.

— Я же у тебя учился.

— А ведь хорошо научился, раз до сих пор жив.

Вайс с ухмылкой смотрел на Шуру, потом перевел взгляд на Догера.

- Или плохо, — добавил он, снова посмотрев на молодого найта.

Шура бросил косой взгляд на Красного Волка.

- Я знаю, что сейчас Большое Перемирие. После время рассудит — хорошо или плохо, — хмуро произнес он, глядя в глаза убийце матери.

У Догера взгляд был сильный, уверенный. В серых глазах еще больше льда, чем у Шуры.

- Братья, — обернулся Вайс к Тутосу и Догеру, — я отлучусь. Если буду нужен — я у себя.

Тутос кивнул.

Четвертый из мужчин, что оставался в шлеме и не принимал участия в разговоре, сел в седло "МТ".

- Это — Панкратион. Мой рулевой. Наставник бримонской школы, — представил Вайс, садясь позади рулевого.

- Круто, — кивнул Шура.

- А то, — ухмыльнулся Вайс. — Как и положено предводителю армии найтов. Ведь такого еще не было во всей истории. Сказания об этих событиях затмят рассказы о Мотограде и о подвигах славного Фамироса.

"МТ" медленно тронулся.

Шура бегом кинулся за ним.

- Погоди! Вайс, ты сказал, что ты — предводитель? Не Тутос?

- Тутос скверно играет в шахматы, — улыбнулся Вайс.

Наставник бримонской школы рулевых медленно катил между шатрами, а Шура, сбиваясь на бег, шагал рядом с Вайсом.

- Учитель, ты предпочитаешь "МТ"?

- Панкратион предпочитает. Машина хорошая во всех отношениях.

- А знаешь, какой у меня мотоцикл?

- А знаешь, я вовсе не удивлюсь, если ты скажешь, что Синяя Молния — это твои проделки.

- Откуда ты знаешь? — изумился Шура.

- Видать, здорово припекло Служителям, если они так расщедрились, что вручили "Харлей" простому найту. Ну, может и не совсем простому, ведь этот найт учился у одного великого воина, — снова ухмыльнулся Вайс. — Не каждый и за семь лет соберет сколько ключей, сколько у тебя, даже если не считать цепочки, где большинство ключей от "Чизетт". — Шура отметил, что Учитель часто улыбается, чего не было ранее. — И нас жрецы с бензином да с запасными частями не обижают. У нас в лагере целая бригада технарей, ремонтом прямо здесь занимаются.

- Я всегда думал, что они сами смогут защитить себя.

- Все так думали. На деле оказалось, что Хранители знают и умеют больше простых смертных. Единственное, чего они не умеют — сражаться. Привыкли они с помощью наших копий все решать, — Вайс говорил крамольные речи. — Когда же борнийцы пошли напролом, нарушив все традиции и запреты, жрецы оказались бессильными. Пока жрецы выйдут из ступора и смогут подготовить отпор, император Бистий заставит их работать на себя. Или изведет под корень, чтобы не были помехой. Так что без нашего вмешательства Орден обречен. Служители предков-байкеров могут лишь созидать сложные вещи, но не могут делать вещи простые. Убивать — это наш удел.

- Вайс, где мне располагаться и что делать?

- Возьмешь себе отряд быстроходных мотоциклов под руку?

- Ты же помнишь, я так и не научился играть в шахматы. Я сам за себя.

- Э, брат, вот это моя главная головная боль. Мы все привыкли сам за себя. Теперь же мне предстоит создать из одиночек армию. Мы уже учимся атаковать звеньями и взаимодействовать друг с другом. Скоро мы будем встречать основные силы борнийцев. Куда же пристроить тебя? Оставить при себе? — Вайс задумался. Потом сам себе покачал головой. — Легендарный "Харлей" должен быть среди найтов. Ладно, пока направляйся в отряд, возглавляемый Шершнем. Там видно будет.

- Хорошо.

— А где твой рыжий разбойник? У мотоцикла? — спросил Вайс.

— Нет больше Рыжего. Погиб он.

— Ну, это не страшно. Погибнуть лучше, чем умереть от старости.

"МТ" подкатил к простому шатру бурого цвета, над которым вилось два знамени — одно фиолетовое, с бычьей головой, и второе — черное, с белой совой.

— Можно, я к тебе еще зайду? — спросил Шура.

— Конечно. Увидимся, — легко спрыгнув с мотоцикла, кивнул предводитель.

Уходя, Шура обернулся. Из командирского шатра выбежала женщина, ласково поцеловала Вайса в щеку.

"А говорил, что уже не может", подумал Шура. Да, Вайс точно родился воином. И вернувшись к жизни, в которой рокочет неутомимый двигатель, скрипит истрепанное седло и рассекает воздух острое копье, он действительно помолодел.

2

В их тройке, кроме "Харлея", оказались еще красный "Днепр" и зеленый "Урал".

Шура с удивлением узнал в одной из машин зеленый мотоцикл с очкастой змеей на коляске. Он два раза отпускал его восвояси вместе со свои пятидесятым ключом, что так и не повесил себе на шею.

У смешного парня на шее теперь было целых три ключа.

Найт Змеи не узнал Шуру и Зага, ведь их чудесный мотоцикл был без тотема. А тогда, после схватки оставшись без очков, близорукий охотник не смог разглядеть лица тех, кто оказал ему милость.

Шура не стал напоминать Ламму (так звали найта Змеи) о прошлых событиях.

Сейчас они вместе учились атаковать тройкой, с трудом разгоняясь на вязком поле. Четыре тройки, составляющие тридцать восьмую ударную дюжину, неслись вперед. Рулевые старались держать мотоциклы строем, почти впритирку друг к другу, найты синхронно работали копьями. Первая дюжина наносила удар, потом по команде ведущего рассыпалась, пропуская вперед вторую дюжину.

Тяжело приходилось "Харлею" в общем строю. Синяя Молния так и норовила вырваться вперед. Зага раздражала медлительность других. Шипованные покрышки гребли мягкую землю и мощный мотор лишь зря грелся.

А Шура картинно тыкал копьем в воображаемых борнийцев, презрительно хмурясь и стараясь не особо напрягаться. На турнире и то интереснее. Там хоть и копье тупое, да все ж в живого человека тыкаешь. А здесь лишь воздух гоняешь. Хорошо хоть через пару дней обещали сходиться дюжина на дюжину, отряд на отряд. Может, тогда веселее будет.

Шура с насмешкой наблюдал, как воодушевленно сотрясает копьем его очкастый напарник.

- У тебя слишком рука тужится, когда бьешь, — крикнул Шура Ламму. — Расслабь плечо и больше двигай всем телом. Главное — рикошет.

Ламм на ходу кивнул, сделав лицо похожим на боевого крота, чтобы в следующий момент снова изо всех сил ткнуть копьем.

- Да не кидай так яростно древко вперед. Он сам на тебя накатится, ты главное, попади. Но перед этим — рикошет.

Вечером в лагерь приходили мотороллеры, груженные канистрами с бензином. Среди мотоциклов на большой стоянке мелькали оранжевые куртки викариев и младших инженеров, занимавшихся мелким ремонтом мотоциклов, у которых во время маневров выявлялись проблемы. Машины не должны подвести в реальной битве.

Шура несколько раз видел Догера, разъезжающего на своем жреческом мотоцикле. Столько он не встречал заклятого врага за все предыдущие годы, что шел по его следу. Наконец-то можно было разглядеть злодея вблизи, без шлема. Невозмутимое, беспристрастное лицо с длинным бритым подбородком, острый взгляд слегка прищуренных глаз. Ничего, скоро эти глаза закроются навеки.

Если Догер и замечал свирепые взгляды со стороны молодого найта, то обращал на них внимания не больше, чем сам Шура на какого-то муравья.

Это ж надо — когда он раздобыл допинг и у него есть чудо-мотоцикл, он не может дотянуться до Красного Волка, хотя того даже искать не надо. Постоянно крутится рядом с Вайсом. Ишь, правая рука предводителя. Получил отсрочку смертного приговора. Если бы не эта война, он бы давно уже переселился в Страну Бескрайних Дорог. С другой стороны, если бы борнийцы не стали разрушать Храмы, — не видать Шуре ни допинга, ни "Харлея". И неизвестно, сколько бы еще он гонялся за неуловимым Догером по дорогам Баделенда. А так участь Красного Волка предрешена.

Главное, чтобы вражина остался живым после битвы с борнийцами.

На третий день Шура направился в гости к Вайсу.

Он застал Учителя в компании одного из Служителей, с которым они что-то обсуждали. Найт терпеливо дождался снаружи, пока жрец покинет шатер.

- Ну как, справляешься? — поинтересовался Вайс, проводив хмурого технаря.

- Скучно. Рулевой ворчит, что только мотоцикл зря гробим.

- Да уж, такому мотоциклу нужна скорость.

- Учитель, направь меня в передовые дюжины, что уже вступили в войну. Я хочу быть там, где найты уже тормозят борнийцев.

- Я тоже хочу. Зря ты не научился играть в шахматы, — вдруг сокрушенно покачал головой Учитель. — Ты понимаешь, что такое стратегия? То-то же. Ты свободный найт, ты волен выбирать свою дорогу. Но я прошу тебя оставаться здесь. Одна Синяя Молния не решит исход войны. Зато другие найты, что сейчас преодолевают себя и учатся быть единой армией, видят, как мотоцикл-легенда, ужас и страх борнийцев, терпеливо тренируется вместе с ними. И в их сердцах поселяется уверенность, что все правильно, что именно так и должно быть.

- Я понял. Я останусь.

- Ценю твой выбор.

- Учитель, я вот о чем хочу еще сказать. Я нарушил Кодекс. Я применял горящее оружие.

К его удивлению Вайс лишь махнул рукой.

- Учитель, оно работает.

Предводитель найтов Баделенда вопросительно вскинул брови.

- И что?

- Учитель, у нас еще есть время до решающей битвы. Мы можем успеть сделать много такого оружия. Борнийцы его готовили. И сделали бы, и стали бы жечь наши машины, если б им не помешали.

Вайс молчал. Опустил голову и что-то взвешивал, так, будто сидел над клетчатой доской с фигурами. Шура тоже умолк и терпеливо ждал ответа Учителя. Наконец Вайс поднял голову и его взгляд горел, как у двадцатилетнего юноши.

- Ты знаешь, почему мы все, свободные найты, воины-одиночки, почему мы собрались вместе? Ты думаешь, чтобы защищать власть короля? Или спасти Храмы? Или для сохранения Баделенда? Так вот, скажу я тебе, это не так важно для нас. На самом деле мы собрались защищать свое право свободно колесить дороги. Мы — найты Баделенда, мы — лучшие воины в мире. И мы разобьем этих коповых борнийцев в открытом и честном бою. Пусть они навеки запомнят, и детям своим говорить станут о нашей доблести, отваге и умении.

- Я понял, Учитель, — тихо сказал Шура. — Но ведь они готовили горящее оружие против нас...

- То — они, а мы — это мы. Я слышал от сказителя Эривэна. Синяя Молния помешала нашим врагам в этом недостойном деле. Я не зря потратил на тебя время, которое мог потратить на шахматы. Что-то мне подсказывало, что из тебя выйдет толк.

- А как же землепашцы, воины и прочее? Ты же говорил, что я не родился воином...

Учитель махнул рукой.

- Знаешь, что я надумал в последнее время? Едино все. Когда человек рождается, на нем никто не ставит клеймо "Землепашец", "Торговец", "Воин". Мы сами становимся теми, кто мы есть. Мы сами выбираем свой Путь. И Дороги есть у каждого, у землепашцев и торговцев тоже есть свои пути. Но другие, не похожие на наши, за что мы спешим порицать тех, кто думает не так, как мы.

- Выходит, у борнийцев тоже есть свой Путь. А они бы не стали задумываться — использовать против нас горящее оружие или нет. Если они не боятся разрушать Храмы, значит их не пугает Бездорожье.