Восход над Шалмари

Вход нашелся сразу — они не успели пройти и десяти шагов от первого дома, как Вадик с восклицанием указал на небольшое отверстие с подтаявшими краями в снегу у обочины дороги.

— И это — вход? — поинтересовался Семен с сарказмом, — а в крыс ты нас на время превратишь, чтобы мы туда пролезть смогли?

— Чего дергаешься? — спокойно ответил Вадик, — это наверняка ливневая канализация. Если снять решетку, туда вполне можно будет пролезть.

— 'Можно было бы' — хотел ты сказать? Даже если там и есть решетка, как ты собираешься весь этот снег и лед с нее счистить? У нас даже лопаты нет.

Но Вадик ничего не ответил, а снова полез в карман и выудил на этот раз — небольшую бутылочку. Открыл пробку и капнул одну каплю черной жидкости прямо под ноги. С пару секунд ничего не происходило, потом на снег вокруг места падения капли как-то замерцал, начал темнеть и таять. Сначала медленно и неохотно, потом все стремительнее круг снега и льда диаметром метров в пять превращался в воду. Сначала в воду, а потом — и в пар. С шипением улицу заволокло белым туманом, Алита негромко вскрикнула от испуга, Семен по той же причине так же негромко выругался. Пар, впрочем, быстро развеялся, открыв взгляду пятиметровый круг чистого и сухого асфальта, возле центра которого и в самом деле обнаружилась решетка ливневой канализации.

— Ну, а я что говорил? — воскликнул Вадик.

— Колдун хренов, — ответил Семен, — а без спецэффектов ты обойтись никак не мог? А если нас заметили?

— Да нет, — отмахнулся Вадик, примериваясь к решетке, — магии тут никакой, одна химия. Так что засечь не могли.

Вцепился в решетку руками, поднатужился.

— Глазами могли заметить, — с сожалением, как ребенку, пояснил Семен, и, вздохнув, присел у другого края решетки:

— Давай, на счет 'три'.

— Раз. Два...Три — дернули!

Решетка с душераздирающим скрежетом вылезла из асфальта, обнажив дохнувший сладкими и гнилостными ароматами темный провал.

— Пролезем? — засомневался Семен — лаз выглядел узковато.

— Пролезем! — ответил Вадик, — люди лазают — вона, вишь, скобы в стену вбиты — значит, и мы пролезем. Ну давай — я первый пойду. Воздух вам подготовлю, а то задохнетесь еще с непривычки.

Вадик поморщился, подобрал полу своей одежды, наклонился и, быстро и довольно ловко скрылся под землей.

— Нормалек! — донесся из лаза приглушенный, но гулкий голос, — ща я — моментом...

Донеслась приглушенная возня, сдавленное ругательство, потом лаз вдруг осветился слабым светом и чуточку повеселевший голос Вадика объявил:

— Порядок. Можете лезть.

Семен вздохнул и обернулся к Алите. Та улыбнулась легонько, глядя ему в глаза, потом вдруг подошла и уткнулась лицом в воротник. Семен осторожно обнял ее за плечи, чувствуя, как колотится сердце и как щемяще теплеет в груди какое-то незнакомое ощущение.

— Эй! Ну че вы там застряли — донеслось из-под земли. Алита подняла лицо и улыбнулась Семену — широко и открыто.

— Пошли?

— Пошли, — кивнул Семен. Но они стояли так, улыбаясь и глядя друг другу в глаза, еще минут пять, пока из лаза не показалась всклокоченная и засыпанная каким-то хламом голова Вадика.

— Блин! — сказала голова с чувством, — нашли время! Тоже мне... тили-тили тесто.

— Исчезни, — сказал Семен, выпуская Алиту из объятий, — уже идем.

Вадик чего-то пробурчал и скрылся. Семен помог Алите спуститься в лаз, подождал немного и полез сам.

Внизу оказалось неожиданно сухо и довольно чисто. Сводчатый коридор, выложенный грубо обработанным камнем, уходил в темную даль. Стены были сухими, пол — слегка влажным, и только по центру пола, в углублении, тек небольшой ручей. Слабо пахло чем-то пряным.

— А чем это пахнет? — спросил Семен.

— Ну, нормально, — оскорбился Вадик, — какая разница, чем? Вот залез бы ты сюда первым, небось, не спрашивал бы — чем пахнет. Тут такое амбре стояло...

— Да я ж не привередничаю, — виновато отозвался Семен, — я просто любопытствую. А так, ты, конечно, все круто сделал, извини, если обидел.

— Да ладно. Ничего. Я, по правде, и не знаю, чем пахнет — по идее моя структура ничего, кроме молекул кислорода и азота пропускать не должна, так что я и сам не понимаю. Ну... пойдем, что ли? Нам — туда.

И они направились вперед по коридору. Шаги гулко и далеко разносились в тишине, иногда через какие-то отверстия доносились отголоски наземной жизни, какие-то шорохи, далекие звуки проезжающих машин. Не имеющее никакого источника освещение двигалось вместе с ними, заливая примерно двадцатиметровый отрезок коридора слабым мертвенно-белым светом.

— А откуда свет-то идет? — поинтересовался Семен негромко.

— Отовсюду, — ответил Вадик, — где какой-нибудь атом воздуха натыкается на нить структуры, из него вышибается фотон. Получается такой рассеянный свет, фактически, без определенного источника — мечта фотографа, да и только. Ты мне вот что скажи — где этот твой... забыл имя... кошак шляется? Ты ж говорил, он должен нас встретить.

— Рорик-то? Он не мой, это, во-первых. А во-вторых: я знаю не больше твоего, где он и сколько он там еще будет.

— Рорик? — вдруг заинтересовалась Алита, — это ты о ком?

— О шавеларе, который нас встретить должен — я же тебе рассказывал, и имя его называл — забыла, что ли?

— Ну да, тогда — не запомнила. Но я тогда и не знала ничего. А полное его имя ты не знаешь?

— Рорик... э-э... — Семен напряг память, — Шаталь... и...

— Ша-Таль Ли-Хонта, — продолжила Алита взволнованным голосом, — Ас-ке к`иан айа-ар-шавели к`иара. Сам-то он зачем сюда полез?

— Ты его знаешь? — удивился Семен.

— Да. Он мой... х`орт... не муж, но... что-то большее, чем просто 'парень'

— Муж?! — Семен вытаращил глаза, но в груди что-то неприятно екнуло, — ты что? Ты же всю жизнь здесь прожила?

— Ой. Это я все воспоминания путаю. Не мой, конечно, а моей мамы — Лари Ли-Кайла. Так что... так что этот Рорик вполне может быть моим отцом, — Алита замерла с распахнутыми глазами, ее саму удивило это открытие.

— Во, блин, — прокомментировал Вадик, — Зашибись какое кино. Санта-Барбара и Вавилон-пять в одном флаконе.

— Интересно, — сказал Семен, — а почему он тогда мне не сказал, что ты — его дочь?

Алита помотала головой, словно отгоняя какие-то мысли.

— Он может этого точно и не знать, — сказала она задумчиво, — у нас... то есть — у них совершенно иной институт семьи. Малочисленность населения и низкая рождаемость способствуют тому, что частые и случайные сексуальные связи только поощряются. А все дети — которых очень мало — воспитываются отдельно. При желании, конечно, можно узнать, кто чей родитель, но обычно этого не делают — просто всякий взрослый относится к любому ребенку, как к своему.

— Интересно... — сказал Семен. Ему и в самом деле было интересно, и он собирался еще что-то спросить, но тут они вышли к коллектору.

'Их' коридор выводил в широкую вертикальную шахту примерно на высоте десяти метров над лениво бурлящей черной водой. Потянуло холодом. Коридор просто обрывался в шахту, но в стене рядом с выходом вниз уходила цепочка скоб, на вид совершенно ржавых и крайне ненадежных. Кроме того прохода, по которому они пришли, в шахту на разной высоте выходило еще с десяток разнокалиберных ответвлений, из некоторых текла... пожалуй, следовало сказать 'жидкость', поскольку на воду это тянуло слабо.

— Тааак, — протянул Семен, — ну и куда нам? И как мы туда попадем? Я по этой лестнице не полезу.

Вадик хмыкнул:

— М-да. Действительно, жопа. Можно слевитировать, конечно, но как бы не засекли. Хотя... там, где мы сюда спустились, ниша была и в ней вроде веревка лежала. Постойте здесь, я щас за ней смотаюсь. Хоть страховка, какая-никакая, — и Вадик развернулся и быстрым шагом скрылся в темноте, Семен даже сказать ничего не успел.

— Вместе б сходили, — пробормотал он, — ладно, хоть свет оставить догадался.

Принялся осматривать коллектор, ничего, заслуживающего внимания, не увидел и обернулся к Алите. Хотел было спросить, как она себя чувствует, как вдруг из-за спины, со стороны коллектора донесся громкий звенящий голос:

— Сюда.

Семен вздрогнул, поскользнулся на влажном полу и чуть не улетел в шахту. Посмотрел в направлении голоса, уже зная, кого там увидит. И точно — на площадке, кольцом окружавшей шахту чуть выше уровня воды, стояла знакомая высокая фигура.

— Привет, — радостно сказал Семен, — а как к тебе спуститься? Тут лестница больно хлипкая.

— Прыгай, — просто ответил шавелар, — не беспокойся, не упадешь.

Семен замялся. Он верил Рорику, но просто взять и прыгнуть с десятиметровой высоты, да еще в холодную и, несомненно, вонючую воду — было как-то... не по себе. Зато кто не сомневался ни секунды, так это Алита — она прошла мимо Семена, бесстрашно шагнула в шахту, (Семен вздрогнул и чуть не бросился ее останавливать) и... плавно и легко, как опавший лист, спланировала на площадку. Бросилась к Рорику, опустилась перед ним на одно колено и выдала прерывающимся от волнения и радости голосом длинную фразу на незнакомом языке. Рорик быстро поднял ее, обнял и что-то ответил. Алита всхлипнула, потом звонко рассмеялась. И они начали говорить — одновременно, торопливо и сбивчиво, в голосе шавелара сложно было различить какие-то эмоции, но Семен готов был поклясться, что Рорик тоже крайне взволнован. И вообще, похоже, они могли так проболтать долго. Поэтому Семен привлек к себе внимание:

— Эгей, — крикнул он, — мне можно спусакться?

— Можно, — сказал шавелар, не отрывая взгляда от Алиты.

Семен глубоко вздохнул и шагнул в пустоту. Неприятных ощущений, впрочем, не было. Да и вообще никаких особенных ощущений не было — Семен даже разочарование испытал — на лифте и то хоть что-то ощущается. Рорик отпустил Алиту и подошел к Семену.

— От имени всего А-Шавели благодарю тебя, — сказал он, коротко поклонившись, — но время дорого, надо спешить.

— У нас еще один есть, — сказал Семен, — он за веревкой пошел, туда, — махнул рукой, — откуда мы пришли. Откуда-то вдруг донесся странный раскатистый звук — что-то среднее между громом и звуком раскатившихся металлических шаров.

Рорик взглянул вверх, посмотрел на Семена.

— Надо спешить, — повторил он, — идите по этому проходу, — шавелар показал рукой на выходящий рядом коридор высотой в рост человека, но — с полом, полностью скрытым под водой. Семен забеспокоился:

— А не потонем?

— Вода не глубже колена в самом глубоком месте, — ответил шавелар, — кроме окончания прохода. Из прохода не выходите — там глубоко. Сбоку от выхода — лестница, поднимайтесь по ней. Она прочная. Я вас догоню позже. Спешите.

За спиной Рорика развернулся пучок белесых лентовидных структур. С негромким гудением шавелар поднялся в воздух и скрылся в проходе, по которому они недавно сюда пришли.

— Тише едешь, — сказал Семен, — так едешь дольше всех. Ну, поспешили, — и решительно шагнул в проход. Вода немедленно пропитала брюки и затекла в ботинки.

— ...! — сказал Семен, — холодно. Давай я тебя на руках понесу, — предложил он Алите, но та отрицательно покачала головой и шагнула в воду рядом с ним.

— Ну ладно, — сказал Семен, — наше дело предложить. И они осторожно двинулись по коридору. К счастью, Вадик, видимо, прикрепил свое светящееся заклинание к кому-то из них, поэтому идти в темноте не пришлось. Проход кончился метров через сто, выходя еще в одну шахту. Помня предостережение Рорика, Семен придержал Алиту и, осторожно нащупывая ногами опору, двинулся к выходу. Пол обрывался в глубину практически сразу от выхода. Справа по стене уходила вверх еще одна цепочка скоб, но эти были в куда более приличном состоянии — толстые, основательные, почти не тронутые ржавчиной. А еще сверху лестница оканчивалась ажурной решеткой, сквозь которую лился слабый дневной свет. Вот только было до этой решетки довольно далеко — метров двадцать, не меньше. Лезть следовало первому, чтобы вынуть решетку — даже отсюда решетка выглядела тяжеловесной — не иначе как чугунной. Но тогда некому было бы подстраховать Алиту, особенно в самом начале — возле выхода из коридора, где можно было запросто оступиться и упасть в глубину.

— Давай-ка подождем, — сказал Семен, — тем более, по-моему, они нас уже догоняют, — сзади из коридора доносилось ритмичное шлепание и через пару минут в освещенное пространство выбрался — с мотком веревки в руке — Вадик.

— Че вы меня-то не подождали? — первым делом спросил он, — и как вы ваще спустились? И что это за аномалия там в шахте? Я чуть не обделался со страху, когда у меня скоба под ногой сломалась.

— А ты Рорика не встретил, что ли? — удивился Семен, — это он для нас лифт устроил, потом сюда погнал, — торопиться, говорит, надо. А сам за тобой пошел, я так понимаю.

Вадик почесал в затылке:

— Странно. Не встретил. Он мимо меня никак не мог пройти, вообще-то. Непонятно. Ну ладно, хоть эта фигня прояснилась, а то я уж прям не знал что думать. Прикинь, вышел обратно, а вас уже и след простыл. Аккуратно прозондировал — нашел, куда вы делись. Ну, думаю, вы меня устали ждать и сами спустились. Так я с веревкой и заморачиваться не стал. Один раз, думаю, лестница выдержала, так и сейчас, небось, не надорвется. И че ты думаешь — первая же скоба у меня под ногой хрусть — на две половинки. И я вниз полетел. Но испугаться толком не успел — смотрю, скобы так ме-едленно перед носом проплывают. Ни фига себе, думаю, пироги с вишнями. Долетел до низу, за вами пошел. А шавелара и не видел.

— Действительно странно, — согласился Семен, — ладно, подождем еще.

Подождали минут пять.

— Холодно, — пожаловалась Алита, — может, мы все-таки поднимемся?

Семен взглянул вверх, потом ему в голову пришла идея.

— Слушай, — сказал он Вадику, — а мы же уже под тем самым музеем, я так понимаю? А чего б тебе прямо здесь нас не перебросить?

— А того, — ответил Вадик недовольно, — Мог бы — перебросил бы. Сам соображай — здесь мы под землей, так и там под землей окажемся — баланс потенциальных энергий — помнишь? Только там-то канализации отродясь не водилось. Так что нас и хоронить не понадобится. Да и не получится перейти, скорее всего — уравнение не сойдется, я думаю.

— А... — Семен смутился — действительно, должен был сам сообразить, ВэВэ за такую ошибку так врезал бы — мало б не показалось. Но что-то сделать было нужно — стоять полчаса по колено в ледяной воде — удовольствие ниже среднего. Семен задумчиво посмотрел на Алиту, потом перевел взгляд вверх, на решетку.

— Все равно, чего тут мерзнуть. Давай я поднимусь, решетку выну, потом Алита, а потом и ты? А пока мы подниматься будем, ты там какую-нибудь структурку наготове держи для страховки. Как идея?

Вадик нахмурился, пожевал губы.

— Пойдет, в принципе. Я левитацию подготовлю, а активировать не буду. Мне тоже уже поднадоело тут мокнуть. Сверху вроде никого нет, так что можно выползать.

— Ладно, — Семен забрался на первую скобу, — давай, готовь, чего там надо готовить, а я пошел, — и он осторожно полез вверх, к свету. Скобы слегка скользили от влаги, Семен вцеплялся в них мертвой хваткой и все равно пару раз чуть не соскользнул. Остановился на полдороге, передохнул и полез дальше. Наконец, добрался до решетки, которая действительно оказалась чугунной. Семен посмотрел наружу под разными ракурсами — видно было немного, но, похоже, никого в комнате не было. Семен поднялся повыше, уперся плечами в решетку и подналег. Та поддалась на удивление легко и с жутким грохотом соскользнула в сторону. Семен замер, выждал секунд десять, потом поднял голову над проемом — никого. Люк, из которого он высовывался, находился у стены в неожиданно просторном зале. Потолок поддерживало несколько колонн, кроме того, в зале располагалось несколько статуй довольно сомнительной художественной ценности даже на малоискушенный взгляд Семена. Он вылез из люка, встал на ноги, ощутив удовольствие от ощущения сухой и твердой поверхности под ногами. Наклонился к люку и крикнул: