— Там находится Морозка, — после некоторой паузы сказал он.
— Захоронена, — машинально поправил я.
— Именно находится, — повторил мой упрямый собеседник.
Не знаю, предусмотрено ли природой такое поведение для мануловых бровей, но они от удивления оказались аккурат на затылке рядом с ушами.
— Она жива? — осипшим голосом спросил я.
— Неизвестно, — ответил Раскун. — Все, что мне удалось узнать — там находится Элен Морозка.
Ошеломленный я сполз со своего кресла.
— Ее же казнили? — почти шепотом.
— Хотели, но не смогли.
— Тетушка Эрпа рассказывала, что свое предсказание она произносила прямо с эшафота. Стоя рядом с плахой (это я соврал — о способе казни мне ничего неизвестно).
— Ничего подобного. Это слухи. О принце и мануле предсказательница рассказала на последнем допросе, а народная молва уже превратила это в легенду. Как никак триста лет. Не шутка.
— Вот-вот, да полно вам, дорогой Раскун, — я вернулся в реальный мир. — Ни один человек не сможет прожить триста лет. Сказки. Каким бы сверхколдуном-предсказателем она ни была, ей необходимо кушать.
— А я и не утверждаю, что Элен кушает, — невозмутимо ответил старый чекист. — Потому что охраняет ее тридцать человек, и каждый месяц обоз привозит продуктов ровно на такое же количество. Ни больше, ни меньше. А то, что Морозка там находится — доподлинный факт. Я разговаривал с охранником, сопровождавшим СНС в одной из поездок.
— И он ее лично видел? — ехидно спросил я.
— Нет, — не менее ехидно ответил Раскун, — но собственными ушами слышал, как один член Совета сказал другому, что Элен за год нисколько не изменилась.
Мне почему-то вспомнился наш мавзолей с Ильичом, пирамиды с фараонами...
— Господин министр, а может, Редрат ее того, мумифицировал?
— Что, извините, сделал?
— Казнил и нашел способ сохранить тело для назидания потомкам.
— Да нет, тогда теряется весь смысл, — категорично сказал бывший комиссар. — Труп поверженного врага наоборот полезней выставить на всеобщее обозрение для устрашения сомневающихся. А какой смысл казнить и прятать? И приказать каждый год Совету на него смотреть? Уж в СНС-то точно собрались люди, абсолютно лояльные режиму, которых не надо запугивать наказанием за измену республике.
Раскун первый рассмеялся над своей шуткой.
Невольно улыбнулся и я. А ведь в его словах определенный смысл.
В любом случае теперь мы имеем возможность поговорить с высшей властью республики частным порядком, тет-а-тет, как говорят французы.
— И начитанные манулы так говорят, — ввернул внутренний голос.
Я бы удивился, если бы он промолчал.
А есть там Морозка, нет там ее, жива она или нет — вскрытие покажет.
Раскун спросил меня о сегодняшней дате, чтобы прикинуть — успеваем мы добраться до Морозки раньше Совета или нет. Ведь предстояло пересечь огромное расстояние, причем по территории потенциального противника. И это, если не брать в расчет время на подготовку операции!
Министр внутренних дел оказался прав — мы успели занять объект до прибытия Совета. Наших грузовые летучки ("летающие крепости" без бомбовой нагрузки) доставили в окрестности объекта "М" штурмовой отряд имперского спецназа, две роты "Манульего батальона" и меня с Раскуном и Традорном.
Роланой и Ресеем единогласно (их даже исключили из голосования) решили не рисковать.
Такая грандиозная по масштабу операция, как скрытная переброска большой группы войск через чужую страну, требовала точной координации действий и немалых ресурсов. Во-первых, экспроприировали шесть эскадрилий бомбардировщиков у нашей армии для перевозки такого количества людей, во-вторых, всю агентурную сеть в соседней области задействовали только на обеспечение этой операции.
Пришлось мне вспомнить фильмы о партизанах времен Великой Отечественной войны: наши доблестные разведчики оборудовали на "вражеской" территории несколько баз с аэродромами. Все-таки летучка — это не самолет. По скорости она больше напоминает автомобиль. Так что путешествие на границу Северной области и Зарундии заняло несколько дней. Мы высаживались на очередной базе и отдыхали на территории республики.
Хорошо когда нет радаров и противовоздушной обороны. Но элементарные меры предосторожности мы все-таки принимали — в воздухе приходилось рассредоточиваться и облетать стороной населенные пункты. Даже для неискушенного крестьянина несколько обычных летучек, соединенных вместе, нагруженных людьми и оружием (все-таки летучка идет недостаточно высоко, чтобы стать незаметной с земли), выглядела весьма необычно. А стать источником сплетен и, как следствие, объектом интереса местного КОС нам совершенно не улыбалось. Так что собирались на очередной базе мы уже затемно.
За два дня до ежегодного появления СНС наша маленькая армия собралась в паре километров от объекта "М" и заняла на всякий случай круговую оборону, а мы с "силовиками" устроили военный совет — обсуждали штурма в центре этого круга. Традорн предложил не мудрствовать и взять объект открытым лобовым ударом, благо сил у нас хватало с избытком. Все-таки Главком до конца не принял душой тактику спецназа и тайному нападению предпочитал открытую атаку по всему фронту. Раскун яростно сопротивлялся такому решению, мотивируя свою позицию тем, что мы можем повредить сам объект охраны — Морозку. Потери ни с нашей, ни со стороны противника его не интересовали, им двигали совершено другие побуждения, сугубо деловые. Своих предложений он не озвучил. В итоге решающее слово оставалось за мной...
Над объектом "М" спускался вечер. Самый главный секрет республики снаружи выглядел одноэтажным зданием (бункером?), сложенным из грубо обработанных каменных блоков, щели между которыми заделаны каким-то местным цементом. "Не лень же им было тащить в центр чащобы столько камней и раствора", — подумалось мне. Плоская бревенчатая крыша укрывала домик от дождей и мелких снегопадов. Рядом находилась деревянная казарма в два этажа, где и проживали бойцы КОС. Караульные у входа в оба строения — вот и вся охрана. Глухой лесной массив, на многие километры окружающий поляну с режимным объектом, расслабляет: часовые несут службу вяло, сержант вместо ежечасного обхода постов ловит последние лучи на крыше казармы, время от времени поднимает голову, "проверяя" посты. Рядовые на телодвижения начальника караула реагируют слабо — их лица так и не принимают осмысленного выражения. Тишина, лень, вечерняя прохлада... и такая служба из месяца в месяц — меняется только погода.
Сегодняшний вечер пошел по-другому сценарию. С последними лучами солнца из-за крон деревьев бесшумно выскользнули три грузовые летучки, с которых на крыши зданий посыпались имперские спецназовцы. С бункера Морозки наши бойцы прыгали безо всяких ухищрений прямо на часовых у входа, а на крыше казармы завязалась секундная драка — все-таки звание сержанта КОС кому попало не дают. Но шансов против моих орлов у него никаких. Слажено вбив в деревянную крышу крючья с веревками, лихие парни и девушки смело шагали в пустоту, скользили вдоль стен на страховках и вламывались в окна казармы, вынося ногами хлипкие рамы. Со стороны показалось, что здание ожило. Строение как-то встрепенулось всеми стенами и перекрытиями, из щелей между досками кое-где фонтанами ударила в разные стороны пыль и пакля, из одного окна вылетело тело в КОСовской форме и неподвижно замерло на земле у колодца. Еще одна тушка, отчаянно визжа, выбросилась со второго этажа и метнулась в сторону спасительной темноты леса. Метко пущенная табуретка пересеклась с траекторией беглеца и попытку к бегству судьи не засчитали. Сопротивление тридцати охранников подавили меньше, чем за три минуты.
— Хм, Сергей, — задумчиво сказал Традорн, — я сильно недооценивал способности этих ваших подразделений. Считал их баловством и пустой тратой времени и ресурсов. Приношу глубочайшие извинения.
Мы наблюдали за штурмом из укрытия на краю поляны. Все это веселое действие разворачивалось в нескольких десятках метров от нас. Насколько же упал дух и бдительность охраны, что они прошляпили, как мы, пыхтя (Раскун) и покашливая (Традорн), вплотную подобрались к рубежам охраняемой территории! За нашими спинами в несколько рядов лежали две роты моего батальона, держа под прицелом место показательных выступлений спецназа. Пусть я и отдал приказ никого не убивать, но рисковать своими парнями не хотелось. При первой же угрозе серьезного сопротивления КОСовцев в дело бы вступили батальонные снайперы. Гуманизм — великое дело, но потери пусть несет противник. В Империи нет лишних людей!
Потерь среди спецназа не было. Среди оборонявшихся тоже. Переломы, синяки и ссадины не в счет. Экспресс-допрос пленных подтвердил расчеты главы Тайной полиции — послезавтра приезжает Совет Народного Спасения с очередной ежегодной инспекцией. Нам остались целые сутки на организацию торжественной встречи.
Пока наводили порядок и собирали трофеи, наступила полноценная ночь. При свете звезд здание мемориала выглядело совершенно зловеще. Эдакий склеп мрачного колдуна.
— Так что там внутри? — в очередной раз я пытал Раскуна.
— Да не знаю! — уже совершенно сердито отвечал тот. — Все источники информации утверждают одно и тоже. Там Элен Морозка. Не ее могила, а именно она сама. Все. Более подробной информации нет.
Решили дожидаться утра. Никому не хотелось идти в место последнего успокоения предсказательницы ночью. Пусть народная любимица, пусть с ее косвенной помощью мы свергли власть СНС в нашей области и основали империю, но... как-то..., может, правда лучше утром, а?
Пленных заперли в казарме и выставили часовых из числа "манулят". Спецназ свою работу выполнил и отдыхал. Наша троица у отдельного костра обсуждала сегодняшние события. После солидной порции коньяка Традорн воодушевился:
— Сергей! — вскричал он. — Меня посетила гениальная идея! А что нам мешает точно так же высадить всех наших спецназовцев на крышу зала заседания Совета и всех повязать? И все! Войны не будет!
Он радостно икнул.
— Началось, — вяло прокомментировал внутренний голос. — Давай, объясняй.
— Дорогой главнокомандующий, — торжественно начал я. — Во-первых, вспомните, каких колоссальных усилий нам стоило незамеченными пересечь только одну область, наводненную нашими разведчиками, чтобы провести эту операцию. А теперь представьте, что нам потребуется пересечь три области! Причем в последних двух у нас не будет никакой местной поддержки. Поднимется шум, в столице начнется тревога. Ведь среди ваших коллег в столице дураков нет, не правда ли? — последний вопрос адресован Раскуну.
Вместо ответа он только улыбнулся и кивнул, соглашаясь с моими доводами.
— Во-вторых, — продолжил я, — рассмотрим гипотетическую ситуацию, что нам удалось захватить здания СНС и КОС. Что дальше? Войска в столице верны Совету. Среди чекистов достаточно умных и смелых офицеров, способных организовать наше уничтожение и без высшего начальства. Вы предлагаете положить весь наш спецназ ради физического устранения верхушки республики? Это только озлобит народ и спровоцирует долгую ожесточенную войну. Уж поверьте, взамен казненных революционеров найдутся десятки новых, горящих желанием порулить республикой.
От такой долгой речи пересохло в горле. Пришлось перевести дух и отхлебнуть коньяка из кружки.
Да-да-да, пить вино в походных условиях и при такой ночной прохладе мы посчитали излишней утонченностью.
— И третье, самое главное, дорогой Традорн, — торжественно сказал я. — Если мы уничтожим Совет, то вместо одной республики мы получим как минимум семь независимых государств, и нам придется отдельно с каждым выстраивать отношения.
— Почему семь? — удивился Главком.
Раскун промолчал, он уже догадался и согласно кивнул.
— По количеству областей, дорогой командующий, по количеству областей, включая Зарундию, которая тоже не откажется по нашему примеру стать независимым государством. А потом начнется огромная многолетняя война на континенте между всеми нами за территории и ресурсы. И не факт, что мы победим. Уж лучше попытаемся мирно договориться с одним единственным противником, чем воевать с кучей мелких. Погрязнем же в войнах. Бесконечные переговоры, временные союзники, временные враги. Никакого светлого будущего.
Традорн надолго задумался. Потом неохотно кивнул и выдавил:
— Согласен, ваша правда, Сергей. Лучше уж завалить одного матерого варуша, чем воевать со стаей мелких мазглянов.
На этом разговор у костра увял сам собой. Командующий разделался с последней порцией коньяка и, разочарованный своим поражением в споре, уснул, завернувшись в одеяло. Через некоторое время Раскун сделал то же самое. А я отполз подальше от огня, чтобы случайный уголек не подпалил мне шкурку, свернулся клубочком на теплой подстилке и тоже уснул. Сквозь сон почувствовал, что меня накрыли чем-то теплым.
— Подхалимы, — с теплом подумал я о батальоне, — любят своего комбата...
Глава 17
Мне снились глаза.
Огромные голубые глаза со странными красноватыми прожилками вокруг зрачка. Они пристально смотрели на меня. Не враждебно, скорее изучающе. Так исследователь смотрит в окуляр микроскопа на препарированную лягушку. А я и есть та самая лягушка.
Дальше во сне было что-то еще, но утром на грани пробуждения все забылось. На дороге к мемориалу Морозки полным ходом шла подготовка к встрече СНС. Несмотря на всю любовь народную, члены правящей верхушки не рисковали ездить без вооруженной охраны. В открытый бой мы вступать не планировали, наши бойцов должны лишь удержать боевое охранение противника от непродуманных действий. Для этого мы выбрали подходящий участок дороги и устроили засаду. "Манулята" рыли окопы, устанавливали пулеметы, искали удобные позиции для снайперов.
Задумка простая: мы встречаем их за поворотом лесной дороги, даем понять, что они под прицелом огромной армии, предлагаем поговорить. Никто не рассчитывал, что члены Совета сразу же примут все предложения и на континенте воцарится мир.
Наивных детей среди нас не водилось.
Заявим о себе, вручим официальные документы и унесем ноги. Формальности будут соблюдены. А большего нам и не надо.
Должно же быть в нашей Империи некое благородство, отсутствующее у Совета. Мы предложим им руку дружбы и горе тому, кто ее отвергнет (это же ничего, что мы создали свою Империю из территории республики, которой сейчас и протягиваем руку?).
Подробный допрос пленных дал интересные результаты. Оказывается, из поколения в поколение среди людей, охраняющих объект "М" передавалась истинная история последних дней Морозки.
Раскун оказался прав — казни не было. Элен произнесла свое пророчество на последнем допросе вечером перед казнью. А утром, когда часовые вошли в темницу предсказательницы, они застали ее в странном состоянии: Морозка спала беспробудным сном. Самое странное в том, что к ней нельзя ничем прикоснуться. Ножи, топоры, сабли — ничего не брало тело девушки. Все от нее словно отскакивало или соскальзывало.
