Вот она — уличная свобода во всей своей неприкрытой сладости: выходи и твори, что пожелаешь, но не обессудь, когда тебе, нормальному в принципе, добропорядочному семьянину и работнику, проломят голову. Нет в этом славы — ты не бьёшься с пришлым агрессором, не защищаешь свой дом от бандитов, а выперся на улицу пощекотать адреналином кровь и пощипать соседей...
И всё-таки Носторомо достал этого дракона. Очень точный и мясистый росчерк поперёк лица. Жаль, что не глубже — не хватило длины топорища, но упавший на колени противник — это уже достижение, даст, как говорят, Единый, его окончательно задавят, ему же похваляться излишней кровожадностью вроде как и нет необходимости. А впереди кажется показался просвет в людской массе — напирающие сзади любопытствующие уже поняли, что происходит что-то не то, и вместо занимательного развлечения можно и самому оказаться действующим лицом трагедии.
Ещё несколько отчаянно сиплых выкриков, круговые движения топоров, будто у заправского косильщика, не очень эффективные с точки зрения техники фехтования этим оружием, но достаточно впечатляющие, чтобы последние любители лёгкой наживы в ужасе разбежались по сторонам.
Вырвавшись на волю, гном сделал автоматически несколько шагов и буквально прилип к стене дома. Силы покинули его, и он сполз на землю, утомлённо и равнодушно глядя прямо, на беснующуюся, словно в шаманском танце, мутузящую друг друга толпу. К свалке ещё кто-то бежал азартный с дрекольем наперевес, но в основном же старались убраться, унести ноги, отбежать на четвереньках и даже уползти. Откуда-то сверху, со второго этажа пронзительно верещала (иное достойное слово сложно подобрать) какая-то женщина, то ли подбадривая дерущихся, то ли прогоняя, ибо — возможно — пришло время ей спать, а они галдят. В общем, слов было не разобрать, различались лишь слоги, изображающие плевок, а чуть позже совсем недалеко от гнома, никого не зацепив, грохнулось несколько цветочных горшков. Вот такой вот вклад в наведение порядка на улицах Агробара.
Ностромо даже не ощутил особой радости от того факта, что в который раз выкрутился практически из безнадёжной ситуации. Можно, конечно сказать, что повезло — почему нет, но главное всё-таки наверное то, что он, как и его товарищи по странной компании, пройдя многие километры Веринии и, поучаствовав в бесчисленном количестве конфликтов, перестал ощущать смерть, как некое страшное событие, которое следует всеми верными и неверными путями избегать. Они действительно не боялись этой мрачной дамы, и люди (и прочие разумные) это ощущали. Ну, плюс ещё и неплохое владение оружием, и правильное оценивание различных ситуации с просчитыванием возможных последствий. Вот и весь секрет удачливости.
Ну да, ну да, — съехидничал внутренний голос, особенно сейчас они очень хорошо всё просчитали, оказавшись в самом пекле разворачивающегося переворота и гражданской войны.
Чуть переведя в сторону уставший взгляд, Ностромо обнаружил... более десятка солдат, удобно устроившихся под навесом за столиками у оградки под красноречивой вывеской — рисунком: пенистая кружка пива. Оные кружки наличествовали у всех военных без исключения. У некоторых не в единичном количестве. Солдаты сидели без шлемов, с отстёгнутым оружием, стоящими рядом щитами и сваленной в кучу поклажей, но ясно было одно — всё под рукой, поэтому, как говорится, если ты идиот — самоубийца, то милости просим. Только несколько из них что-то живо обсуждали и, судя по лицам, довольно ржали (звук из-за расстояния и шума рядом не был слышен), остальные же на беспорядки если и обращали внимание, то достаточно равнодушно. Из чего гном сделал вывод, что эта компания пока не относится ни к какому лагерю. Беспокоил его только один момент: двое из той доспешной компании как-то уж внимательно поглядывали в его сторону. Да и он сам что-то выпускает из виду. Вроде и не получал по голове, а чувствует себя... будто Рохля не пообедавший.
От этой мысли забурчало в животе, а во рту язык набух, словно от нехватки влаги. М-да, что тут поделать, надо идти промочить горло, коль есть такая возможность. Он ведь не собирается ни к кому приставать!
С такой оптимистичной мыслью, Ностромо, кряхтя, поднялся и, насколько это возможно с усталыми конечностями и туго соображающей головой, уверенно двинулся в сторону пивнушки.
Глава 8.
Ройчи и Листочек, не остановленные никем, оказались внутри дворцового комплекса, а глаза разбежались от изобилия путей движения: неширокие лестницы для прислуги вверх — вниз, коридоры влево, вправо и прямо (этот хотя бы приблизительно соответствовал масштабам и званию 'королевский'). Они уже собрались двинуть центральным проходом, когда снизу увидели поднимающуюся парочку: грузного с увесистым животом мужчину лет под сорок в колпаке и фартуке, несущего широкий поднос, накрытый высокой крышкой, упирающийся в левый бок и удерживаемый с другой стороны левой же рукой, правой он крепко цеплялся за перила, таким образом помогая телу преодолевать следующую ступеньку, и молоденькую девушку в чепчике, длиннополом простом платье, очень подходящую под определение 'служанка', с вазой фруктов.
Мужчина, пыхтя, проследовал мимо вверх по лестнице, абсолютно проигнорировав незнакомцев, а вот девушка раз стрельнула глазками из-под ресниц, второй — цель её была определена с первого взгляда, и даже движения ножек и бёдер приобрели округлость и значимость. Следуя в фарватере чудесного аромата тушёного с овощами мяса, и проходя мимо, её мишень наконец-то отреагировала и подмигнула.
— Милая, — Листочек легонько придержал служанку за локоток, приблизился к довольно подставленному ушку и зашептал нечто очень приятное, ибо та мелко захихикала, будто её щекочут.
Ройчи несколько ударов сердца наблюдал, как приятно оттопыренная мягкая часть девушки своим профилем будто бы невзначай скользит по бедру эльфа, только вздохнул и отошёл в сторону лестницы, чтобы видеть максимально далеко по ней. Добыча информации — очень тонкий процесс. Можно сказать, интимный. И препятствовать товарищу выступить в роли разведчика, было бы просто чёрной неблагодарностью и выражением зависти. В чём Ройчи не желал быть обвинён.
Снизу поднималось ещё несколько человек: пожилая женщина в похожем, как у девушки чепчике, мальчишка в колпаке и угрюмый здоровый дядька, несущий впереди себя серьёзный бочонок. Листочку следовало поторопиться, и человек предупреждающе кашлянул.
Тут он напрягся — из левого коридора вышло двое солдат, и Ройчи, не моргнув глазом, невозмутимо тоже стал подниматься, изображая из себя участника кухонного каравана. Как ни странно, воины не обратили на него внимания, видимо, несмотря на неординарность одеяния, причислили его к братии прислуги, а вот на эльфа, воркующего с девушкой, недовольно пялились какое-то время. И... ушли.
Ройчи вернулся к товарищу, и тот довольный (казалось, вооружённую парочку он так и не заметил!) поведал, что прекрасная Матильда за небольшую плату (поцелуй — отреагировав на скептичный взгляд человека, уточнил эльф) проведёт его к светлой Оливии короткой дорогой. Нона вопрос Ройчи, как ему быть, эльф пожал плечами и сказал, что такой персонаж, как маркиз, если он здесь, во дворце, то находится где-нибудь в гостевых покоях, в крайнем случае, если его цель — посещение короля, то в малой приёмной, ибо в это время Его Величество находится именно там. То бишь, держать путь человеку нужно именно прямо.
— Язык, как известно, и к королю доведёт, — съязвил Листочек, таким образом отыгравшись за условие Ройчи у ворот.
— Очень приятно, когда добирается один язык без головы или голова без языка, — мрачно пошутил про себя наёмник.
Он грустно посмотрел вслед исчезающему в левом коридоре эльфу, возложившему будто намагниченную длань ниже талии служанки и неспешно двинулся в своём направлении, сквозь анфиладу небольших помещений, пытаясь развлечься картинами и панно великих событий в агробарской истории, с настырной периодичностью портящими довольно приятную бежевых оттенков драпировку стен.
Только когда встреченный на очередных дверях караул не пустил его дальше, а на все заявления, заверения, просьбы и даже (!) немножко угрозы ответил равнодушными рожами и угрожающе наклонившимися лезвиями алебард, отошедший в сторону Ройчи подумал: а какого дракона он вообще сюда припёрся?! Искать дворянина в полном людей и немаленьком дворце, не имея не то что проводника, но и завалящего пропуска — это всё равно, что в селе искать бабку-повитуху, будучи глухим и слепым. И на девятом месяце беременности. Выходило, что он сам себя надул, и в конце концов их спор выиграл Листочек.
Что делать дальше? Эльф так торопился, что они не договорились о времени и месте встречи. Впрочем, ждать в случае отсутствия объекта воздыханий недолго, а вот наоборот — бессмысленно, и наёмник, вконец раздосадованный потерей времени, глупым положением, в которое он, бывалый и тёртый вольный боец, давненько не попадал — разве что по пьяни, принял волевое решение: возвращаться к милому старику Гарчу и хорошенько отужинать (в качестве поощрения самому себе за расстройство). Только потом — в порт, выяснять варианты и возможности отплытия. А эльф... Ну он ему ещё припомнит, — Ройчи злорадно усмехнулся. Не то, что он злопамятный. Но на память пока не жаловался. Он ещё заставит высокорождённого кукарекать. Ведь должна же быть в этом мире справедливость! Ностромо и он уже кукарекали. Благодаря Худука и... его усилиям.
Насторожил его отдалённый и едва слышимый звук. Даже в этом царстве портьер и запылённых рыцарских доспехов, которое он сравнивал с тихим болотом, не стоило расслабляться. Тем более человеку его профессии, и зная наверняка, что болото пожирает, поглощает и растворяет в себе достаточно много существ, имевших неосторожность быть самоуверенными и неосторожными.
Он вновь был на том раздорожьи, где расстался с Листочком. Звук доносился из правого коридора, и, решив, что не надо оставлять за спиной неизвестно что и пользуясь тем, что вновь было безлюдно, скользнул в ту сторону. Уж очень неприятно это всё попахивало — но характерный звон железа ему сложно было перепутать. Не могут же здесь работать кузнецы, причём ударяя так неравномерно? Разве что недалеко фехтовальный зал. Но проверить стоило.
Ройчи преодолел коридор локтей в двадцать, один раскрытый дверной проём (к этому времени гул железа сменился гневными и яростными криками), из вторых, чуть не зашибив створкой, выскочил мальчишка — паж с шапочкой набекрень и выпученным от ужаса глазами, и стремглав бросился прочь.
Ну-ну. Наёмник подобрался и осторожно заглянул в щель между петель приоткрытой створки. Увиденное его абсолютно не порадовало.
В небольшом холле стояло четверо уже знакомых Ройчи пехотинцев в зелёных коттах с изображением грифона с обнажённым оружием, пятый, с непокрытой головой и, судя по доспехам и рыцарской золотой цепи на груди рыцарь либо офицер — в общем, их командир, что-то яростно втолковывал стоящему на коленях в шёлковой рубашке и штанах окровавленному немолодому мужчине. Тут же лежало двое неподвижных и одно едва шевелящееся тел, ошибиться в их состоянии было сложно.
Раздался ещё один голос с вопросительной интонацией вне поля видимости наёмника. Говоривший отвлёкся, поднял голову, коротко и командно бросил: 'Сюда!', и на средину холла вытолкнули молодую симпатичную женщину в разорванной на груди рубахе.
Мило. И мужчина на коленях и женщина точно были дворянского происхождения, и то ли супруги, то ли любовники. Смысл происходящего тоже ясен, но вот причины разыгрывающейся драмы — нет. Одно дело, если это, так сказать, единичный случай, другое — если подобное происходит повсеместно по всему дворцу, а вспоминая пехотную колонну у ворот, на хвосте которой они с Листочком фактически и вошли в периметр дворцового комплекса, то такой вариант не стоит исключать.
Раненый на коленях, увидев женщину, зарычал и попытался подняться. Рыцарь небрежно, но сильно махнул мечом, мужчина пронзительно вскрикнул — левой руки по локоть как не бывало. Равнодушный кивок солдату рядом — тот бросился перетягивать жгутом культю, резкий поворот к завизжавшей женщине, улар тыльной стороной ладони по лицу. Тонкий пронзительный звук захлебнулся...
Дальше Ройчи не стал смотреть. И так всё ясно. Хмуро подумал, что эти высокородные развлекаются ничуть не лучше, чем самая отмороженная портовая шваль. Страшно представить, что случилось с лицом женщины после удара латной перчаткой. Как минимум парочка выбитых зубов, свёрнутый нос и разорванная щека...
На перепутьи уже дежурила тройка солдат. Под стеной жалось несколько человек, среди которых Ройчи заметил и насмерть перепуганного мальчишку — пажа с наливающимся на пол лица синяком.
Ройчи невозмутимо вышел и бодро, но будто прогуливаясь, двинулся вперёд. Ему нужно было пересечь этот перекрёсток, войти в коридор, в который ушёл эльф, и срочно отыскать его, чтобы после поспешно покинуть это чудесное местечко. Не сложно представить, как отнесутся конфликтующие стороны к бродящим по дворцу наёмникам. Такой фактор, как непонятность, проще всего решить хорошо отточенным железом — а потом уже разбираться, какая голова к какому телу относится — в том случае, если есть в этом необходимость.
— Ты кто? — грубо спросил стоящий посредине прохода солдат в матово поблёскивающей кирасе, заложивший руки за поясной ремень. Он был будто расслаблен, но спрятанные под густыми бровями глаза цепко следили за незваным гостем.
— Я? Гоблин Худук, — уверенно бросил наёмник, обходя мешающую фигуру слева.
Другие два солдата расположились у лестницы, один смотрел вверх, другой — вниз, но оба косились в их сторону.
Ройчи уже почти преодолел опасный отрезок пути, когда замершая фигура оттаяла, морщины на лице, как следствие глубокой мыслительной деятельности, пришли в некое равновесие.
— Не понял, — вполне определённо произнёс солдат и потянулся рукой к плечу наёмника.
Ройчи не стал дожидаться, когда его схватят, увернулся и припустил бегом в нужном направлении.
— Стой! — сзади раздался рёв возмущённого и ошеломлённого подобной наглостью неудавшегося собеседника.
— Ага, щас, — подумал мужчина усмехаясь, скрываясь за поворотом. Он, конечно, ни одного арбалета не увидел, но совсем исключать их присутствие не стоило, а получить в спину болт — то ещё удовольствие. Как-то он не очень подготовился к подобному развитию событий, направляясь ко дворцу: на нём была льняная рубаха, в котомке — лёгкая кольчужка, которая в любом случае была сомнительной защитой и от прямого удара меча и от копья.
Остановился, прислушался — да, слышен приближающийся тяжёлый топот и невнятные ругательства. Вытащил тяжёлый кинжал, и стоило грузному солдату выметнуться из-за поворота, засветил тому тяжёлой рукояткой в лоб. Тонкость подобной операции была в расчёте точки появления, определённой сноровке, силе удара — а Ройчи помнил, что шлем закрывал лоб, козырька не было, при этом убивать он пока не собирался. Не то чтобы был гуманистом и человеколюбцем — нет, от подобного дерьма он избавлялся моментально, буде критическая масса его накапливалась в организме, просто старался подстраховаться и избежать в последующем лишних неприятностей. Как говорится, проще висеть на дыбе и объяснять, зачем бил солдата какого-то местного герцога, нежели, будучи четвертованным, ломать голову над тем, какого дракона он его прирезал.
