В плену Времени

— Да, — спокойно подтвердил Рома, тщательно скрывая волнение. — Тебя не было целых тридцать секунд, и мы с Машей начали порядком волноваться. Как я вижу не без оснований.

В этот момент на меня нахлынула волна благодарности и тепла, до боли хотелось обнять своих милых друзей и сказать о том, как я сильно скучала по ним в чуждой мне эпохе. Но я продолжала сидеть как изваяние. Непомерной была цена за путешествие во времени. Я окончательно и безвозвратно стала другой. На диване рядом с моим гениальным другом и лучшей подругой сидела уже не та беспечная, смешливая и эмоциональная Элька — душа компании и заводила. Я с горечью осознала, что теперь ко всему прибавилась еще одна забота — постараться быть такой, какой была я до этого путешествия во времени.

— Что с тобой случилось? — прервала мои мучительные размышления подруга.

Маша придвинулась ко мне вплотную и с особым интересом рассматривала мою мятую в зеленых пятнах травы блузку, джинсы в темных разводах и пыльные лодочки. В глубине души я прекрасно понимала, что за секунды я едва ли смогла так запачкаться.

— Судя по состоянию твоей одежды, в прошлом ты была явно не тридцать секунд, — задумчиво констатировал факт Ромка. — А намного дольше...

Я смущенно опустила глаза на жирный кусок пиццы и с повышенным интересом рассматривала ее начинку. Жутко хотелось уйти от ответа, побыть в одиночестве и как-то начать жить без Дэниэля. Но я не могла вот так вот просто встать с дивана и исчезнуть за порогом квартиры Ромы. Они — мои друзья и имеют некоторое право знать об этом перемещении.

— Рассказывай! — требовательно выпалила Машка, знакомым до боли движением правой руки откидывая со лба густые темные волосы.

— Нечего рассказывать, — уклончиво отозвалась я и, чтобы уйти от прямого ответа, протянула руку с зажатыми в ладони Часами Времени.

— Держи, Рома, и храни их как зеницу ока, — немного пафосно сказала, аккуратно передавая другу Часы.

— Все-таки ты согласна, что они работают?— лукаво заметил Рома, заговорщицки подмигивая мне.

— Не то слово как работают, — рассеянно обронила я, поправляя растрепавшиеся волосы.

На его лице было уже выражение несказанного облегчения. Да, Рома был безумно рад тому, что я благополучно вернулась назад, в наше время, и ничегошеньки не изменилось, словно я за эти секунды в ванную сходила, а не побывала в прошлом.

— Ну, вот видишь, — снисходительно улыбнулся мне мой друг. — Не думаю, что ты до сих пор сомневаешься.

За последнее время я так привыкла к высоким прическам, что теперь распущенные волосы ужасно мне мешали и постоянно лезли в лицо. Внезапно вспомнилась Мила, ее веселый и покладистый нрав. В этот момент я осознала, что скучаю за горничной Миллеров, а она так и осталась в позапрошлом веке. Я рассеянно наблюдала, как Рома спрятал в старый сервант Часы Времени и снова уселся рядом с нами на диван. Его выражение лица поменялось и окаменело.

— Сколько ты была по времени в 1881 году? — напрямую спросил друг неожиданно серьезным тоном, в его серых глазах мелькнуло неожиданно холодное выражение, такое знакомое, словно само Время глянуло на меня из глаз Ромки, но если учесть, что мой друг — избранный хранитель Часов, то тут все понятно.

— Два месяца, — робко ответила я.

— Сколько?! — ахнула Машка, зажимая от ужаса рот ладошкой и делая смешные круглые глаза.

— Ты же понимаешь то, что все произошедшее там с тобой нельзя рассказывать, — холодным чужим тоном прошептал Рома, а его светлые глаза стали пустыми глазницами.

Машка в этот момент тихо пискнула и полезла назад, прячась, за мою спину. Я настолько привыкла ко всяким проделкам бестелесной сущности, что даже бровью не повела и продолжала спокойно сидеть, выпрямив спину, словно на светском приеме.

— Понимаю, — прошептала я, чувствуя, как Машка с силой вжимается в мою спину.

— Как жаль, что ты не расскажешь — пролепетала моя неисправимая подруга. — Эля, скажи, что с Ромой?

— Маша, все в порядке, — ровным бесстрастным голосом посоветовала я подруге, и та начала медленно отползать спиной к стенке.

— Это хорошо, что понимаешь, — прошелестело Время, губами Ромки, игнорируя реплики испуганной Машки.

На лице моего друга проступила несколько искусственная улыбка. Да и не мудрено — улыбались лишь губы, а глаза оставались безучастными и холодными. За спиной дернулась Машка, словно она повалилась ничком на диван и вскоре затихла без движений.

— Хочу поблагодарить тебя за то, что безо всяких осложнений вернула Часы Роману Белову и сама вернулась в свое время, — снова зазвенел голос Времени. — Браво! Я в восхищении, Эля. Еще никому не удавалось...

— Не за что, — прошептала я непослушными заиндевевшими губами, а в моей голове билась лишь одна мысль — Дэниэль умер...

— Да, и не вини себя в смерти Дэниэля Баринского, — продолжало Время самым дружеским и участливым тоном. — Так было необходимо. Вскоре ты сама поймешь...

Я буквально захлебывалась захлестнувшими меня противоречивыми чувствами. Радость, облегчение, непереносимая радость утраты — все смешалось в тугой комок эмоций. Хотелось выкрикнуть что-то обидное и колкое, чтобы сделать также больно, как и мне сейчас. От подобного ребячества меня удержала лишь одна здравая мысль — мои потуги будут лишь смешны для Времени. Пришлось усилием воли взять себя в руки.

Ромкино лицо опять улыбнулось мне, и холодный голос пророкотал:

— И еще — твои друзья отключаться на два часика и когда проснуться, то ничего о возможности путешествовать во времени вообще не будут помнить. Часы уже не работают. Приведи-ка себя в порядок и сделай вид, что будто вы наелись и уснули... Прощай, Эля...

— Прощай, Время, — прошелестела я, наблюдая за тем, как Ромка обессилено, словно кукла, упал спиной на диван.

Я оглянулась на друзей. Рома и Маша мирно спали на диване голова к голове, а у меня было все лишь два часа, чтобы сделать так, вроде я и не была в далеком девятнадцатом веке. Жаль, что не смогу написать книгу о своих приключениях в позапрошлом веке и поделиться с потомками своей историей.

"Твою мать, радуйся, что тебе вообще память не стерли!" — мысленно ругнулась я, вспоминая все известные мне фантастические фильмы и книги.

Эта мысль меня значительно приободрила, насколько это было возможно в данной ситуации. Я резво вскочила с дивана и практически бегом ринулась в ванную комнату наводить порядок, мысленно намечая план дальнейших действий.

Ровно через два часа, я уже помытая, подкрашенная и в чистой отутюженной одежде улеглась на диван между Ромкой и Машкой. Мне даже удалось закрыть глаза и выровнять сбившееся дыхание. В душе я поблагодарила своего друга за его хитроумные приспособления, которые помогли мне в моем нелегком деле. Время нисколько не обмануло, как только я расслабилась, друзья рядом зашевелились и начали просыпаться.

— Ну, ничего себе, как мы задрыхли, — пробормотала Машка, зевая и протирая глаза.

— Это все жара, — сонным голосом пробубнил Ромка, поднимаясь с дивана. — А пиццу мы так и не доели.

— Это нас экзамены так вымотали, — как можно спокойно заметила я, выдавливая из себя такую легкомысленную улыбку, от которой сводило скулы.

В этот самый момент я окончательно осознала, что пора уходить. В душе нарастало напряжение, до боли хотелось побыть одной, чтобы не отвечать на веселые реплики Машки, не делать вид, что слушаешь Ромку, который упорно пытался вспомнить о том, что же он все-таки хотел показать нам. Я резко встала и взялась за свою сумку.

— Уже уходишь? — удивленно спросил Рома, поднимая на меня свои серые серьезные глаза.

Сердце екнуло при мысли от того, что они никогда не узнают о том, что произошло со мной в том далеком прошлом. Я с горечью осознала, что Время навсегда лишило меня возможности облегчить свою душу рассказом Машке о Дэниэле. Это было несправедливо и обидно до глубины души, словно у меня подло украли мои воспоминания.

— Да, — как можно спокойнее ответила я. — Ужасно голова болит...

Я медленно, словно отсчитывая каждый шаг, прошла от дивана до входной двери квартиры. Следом послушно брел Ромка и сонно зевал.

— Я еще останусь, — отозвалась весело Машка, роясь в хламе, сваленном в кучу на стеллаже.

— Как хочешь, — бросила я подруге и взялась за ручку двери. — Пока, Машуль!

— Пока, Ромка! — попрощалась я, переступая за порог квартиры.

— Пока, Элька, — глухим голосом попрощался друг. — До завтра...

За моей спиной глухо захлопнулась дверь, и я осталась одна. Как во сне я спустилась пешком по лестнице и вышла из подъезда. На улице стояла удушающая жара, словно напоминая мне о том, что жизнь продолжается. Я беспомощно огляделась и с грустью заметила, что ничего не изменилось. Раскаленный асфальт, летящие по дорогам автомобили, люди — все было до боли знакомым. Вокруг меня толпились серые безликие многоэтажки. Даже как-то не верилось, что моя жизнь перевернулась за какие-то тридцать секунд. Я уныло брела по улице, не замечая ничего вокруг. Поразительно как может поменяться город, когда не видишь его последние два месяца. Было такое чувство, словно я вернулась из далекой поездки. Правда, современная инфраструктура совершенно уничтожила тот старинный город под названием Екатеринослав, образ которого будет жить в моей памяти.

"Дэниэль умер..." — в моей голове звенела лишь одна настойчивая мысль.

Это я старалась навсегда врезать в свою память то, что моего любимого уже нет на свете и давно. Я даже жалела, что поддалась Времени и ушла сразу после его смерти, а так хотелось побыть еще подольше там, но... С другой стороны, видеть, как дорого человека на похоронах опускают в могилу, словно он уходит в небытие, растворяется во Вселенной, было бы для меня непомерно тяжким зрелищем. Черная бездна поглотила Дэниэля больше столетия назад, а я продолжаю жить, дышать, видеть и слышать. Хотя лично я считала, что скорее не живу, а просто существую, по крайней мере, первое время после смерти моего любимого.

"Дэниэль хотел, чтобы я была счастливой, и я буду!" — посетила меня внезапная мысль и, гордо распрямив плечи, я смело шагнула вперед.

В этот же момент где-то около меня послышался дикий визг тормозов. Что-то тяжелое толкнуло меня спереди, и я неловко упала вперед, уперевшись руками в железную поверхность, и тут же застыла на месте. Несколько глубоких вдохов и я наконец-то пришла в себя. Оказалось, что я стою в полшага от огромного Лексуса черного цвета, упираясь ладонями в его блестящий бампер. Моя голова была низко наклонена и волна распущенных волос скрывала мое лицо золотистым пологом от внешнего мира. Как ни странно, я ни сколько не испугалась за свою жизнь. Сердце стучало ровно, словно ничего не произошло. Я оторвала свои ладошки от машины и медленно, словно с опаской, подняла голову.

В этот момент до меня как из-за слоя ваты донесся мужской голос с нотками беспокойства:

— Барышня, вы не ушиблись? Как вы? Что с вами?

При слове "барышня" я дернулась, словно по телу прошелся электрический ток. Интересно, сколько времени меня будет приводить в замешательство это слово. За считанные доли секунды я осознала, что дело-то вовсе не в слове, а в том, что голос незнакомца был до боли знаком — те же лукавые интонации. Я замерла не в силах поверить в то, что слышала. До меня донесся звук захлопываемой дверцы машины и торопливые шаги. Чьи-то сильные руки взяли мои плечи и аккуратно встряхнули меня.

— Я понимаю, что вы в шоке. Может вас отвести в больни..., — внезапно голос поперхнулся и затих.

Может у меня галлюцинации? Или еще лучше — мне везде мерещится Дэниэль и его голос. В любом случае это было явно не к добру. Волосы слетели с моего лица, а мои глаза будто приковало к лицу мужчины напротив. Одет он был очень даже по-современному, что удивляло меня еще больше и больше. Может это двойник? Далекий потомок княжны Эмилии, сестры Баринского. Но нет, мое сердце давно подсказывало, что на меня смотрел именно Дэниэль. Я недоверчиво осмотрела его с ног до головы, словно удивляясь, каким чудом его занесло в двадцать первый век. Высокий, смуглый, облаченный в бежевые летние брюки, модельные лакированные туфли и белоснежную шведку — Баринский стоял возле Лексуса живой и невредимый. Его идеальное лицо выражало высшую степень удивления, а в его карих глазах светилась неподдельная радость, так, словно он уже давно ожидал меня.

— Дэниэль, — пошептала я непослушными губами, не в силах пошевелится.

— Эля, — вторил мне родной голос.

Происходящее казалось мне каким-то волшебным сном. Я боялась одного — проснуться и обнаружить, что Баринский мертв, а я опять одинока во всем мире. Сердце судорожно сжалось в болезненном спазме. Хотелось удостовериться, что он жив и дышит. Один шаг и я уже вплотную стояла к Дэниэлю. До моих ноздрей доносился терпкий личный запах Баринского. Моя голова шла кругом, перед глазами плыло, и было такое чувство, будто почва уходит из-под ног. Я покачнулась и непременно упала бы, но сильные надежные руки любимого крепко обняли мою талию. Наши лица стремительно сближались. Мои глаза выхватили знакомую кривую усмешку на смуглом лице.

-Любимая... Наконец-то мы снова встретились, — прошептал он, нежно проводя указательным пальцем от виска к щеке.

— Да, — заворожено отозвалась я. — Но как, вы на моих глазах умерли...

— Только так мы смогли бы быть вместе, — успокоительно прошептал мне Дэниэль, когда я непроизвольно дернулась при одной только мысли о прошлом.

— Как можно было провернуть такое? — спросила я, чувствуя одним местом, что не обошлось без Времени.

— Время — очень могущественная сущность и ей подвластно все, — просто ответил Дэниэль. — Тем более что нас свела сама Судьба, а это что-то да значит...

— Значит, я неспроста оказалась в 1881 году, да и еще с помощью Часов? — рассеянно пробормотала я, прикусывая губу. — Чтобы встретить тебя... Иначе мы бы никогда не встретились, так и жили в параллельных витках спирали времени.

— Верно, — кивнул Дэниэль, соглашаясь со мной. — После, так сказать, моей смерти, я материализовался в твоем веке, только на пять лет раньше до сегодняшней встречи. Мне пообещали, что я однажды вновь увижу тебя, Эля. Только эта надежда поддерживала на протяжении всего времени.

— Боже, как же ты жил тут? — вырвалось у меня, и я нервно глянула на Лексус. — Вижу, ты машину научился водить, а это, между прочим, не лошадь, и под капотом у нее не одна лошадиная сила.

— Верно. Тяжко было, но ради тебя я был готов на все, ибо это было условие Времени. Мне надобно было, — улыбнулся Дэниэль, сверкнув белоснежными зубами. — Думаю, тебе тоже было непросто в конце девятнадцатого века.

Я небрежно пожала плечами, и нехотя ответила:

— Поначалу было непросто, но затем я освоилась, даже скучаю немного за Сесиль, Перовским и Софьей.

Дэниэль нежно улыбнулся мне и аккуратно откинул мою длинную челку со лба.

— Не скучай, они всегда в тебе, — загадочно промолвил он. — Я давно установил, что ты являешься прямым потомком старшей дочери Миллеров, а Софья Перовская — твоя прапрабабушка.