Щелки стали еще уже.
— Вот как? Значит, ты нашел, что искал?
Осторожно.
— Нет, но зато получил точный ориентир. К сожалению, приход сюда с самого начала был ошибкой.
Бескровные фиолетовые губы предводителя слегка скривились, а взгляд странных глаз стал жестче.
— Врать ни к чему, Единый, — презрительно бросил он. — Ты нашел то, что искал, я знаю!
— Откуда такая уверенность? — насмешливо спросил я. — Ты что, следил? Видел своими глазами, как мне в руки попадает это самое нечто? Тогда опиши, как оно выглядит.
Мой неуважительный тон и наглый вид ничуть не тронули самого вождя, очевидно, и не такое видавшего от вконец оборзевших чужаков, но зато взбесил его менее привыкшую к перебранкам охрану. Оба бойца изменились в лице и не сговариваясь, дружно двинули на меня, при этом так и сверля своими щелками.
Короткий гортанный выкрик остановил их где-то на полпути.
— Стоять! — еще раз повторил предводитель, но уже на понятном мне языке.
Они неохотно повиновались. Один, с почтением глядя на него, выдал целую фразу, смысл которой так и оставался бы для меня загадкой, если б не весьма выразительный жест, а потом еще и кивок в мою сторону. Судя по всему, синекожий боец просил разрешения прикончить меня прямо на месте за невиданную дерзость.
— Нет, — коротко ответил вождь. — Мы еще не договорили.
Взгляд вертикальных глаз переметнулся с бойца на меня.
— Итак, на чем мы остановились? — задумчиво проговорил мой собеседник и склонил голову набок.
— На том, что пора прощаться, — прямо ответил я. — Так что будь добр, не задерживай нас.
— Да-да, конечно, — согласился он. — Ты только отдай мне свою вещь и все, можете спокойно уходить.
"Ага, разбежался". Особенно после того, как меня на пару с наемником чуть из-за нее не угробили.
— С чего вдруг?
— Пусть зло останется у нас. Мы сможем позаботиться о нем должным образом. А именно, чтоб оно никогда больше не смогло никому причинить вред.
— Мило, — заметил я. — Но у меня несколько иные планы.
— Придется тебе их изменить, — твердо произнес он. — Или мои воины заберут его у тебя силой. Но тогда, боюсь, наемники так и не дождутся вашего возвращения.
Я слушал его и не верил своим ушам. Все в этом мире казалось неправильным. Странное небо, неживая природа, синекожие племена. И история, только что благополучно завершившаяся, повторялась вновь, но теперь в роли чужаков вынуждали выступать нас с Цироном.
Я криво усмехнулся и вытащил амулет. Взвесил на руке. Тяжелый взгляд предводителя метнулись к нему, вбирая неясные письмена магического ореола.
— Хочешь забрать себе? — спокойно спросил я. — Нет ничего проще. Ты просто примени свой хваленый взгляд, ну тот, что укладывает наповал.
— Это всегда успеется, — возразил он. — А пока ты не одумался, пусть мои воины разомнутся малость. Полезно будет.
Кому — я спрашивать не стал, дабы не выставлять себя полным идиотом. Вместо этого прикинул, смогу ли хоть что-то им противопоставить, и пришел к крайне плачевному выводу — в ближайшие пару часов от меня толку будет, как от придорожного столба.
Цирон подкрался ко мне своей неизменной кошачьей поступью.
— У нас проблемы? — вкрадчиво осведомился он.
Я вздохнул и не удержался от саркастического замечания:
— И как ты догадался?
— Чего ерничаешь? — упрекнул он. — Лучше говори давай, что делать будем.
— Если честно, то у меня идей — ноль, — честно признался я.
— Тогда слушай мою. Так как амулет у тебя, то давай мотай. Куда — знаешь. Я их как-нибудь задержу, так что время у тебя будет. Главное, чтоб ты до Хенигаса добрался, а там как-нибудь управитесь.
— Щас, — ощерился я. — Ты что, совсем дурак? Да тут, поди, бойцов вокруг не один десяток. Ну удержишь ты... парочку, если особо повезет. А про остальных подумал? Их ты на кого повесить собираешься?
Наемник сверкнул глазами, но счел за благо промолчать.
— Ну как, все обсудили? — донесся до нас невозмутимый голос предводителя племени. — Дошло до вас, что шансы на победу отсутствуют?
— Дошло, — огрызнулся я. — Да только амулета ты все равно не получишь. Только через мой труп.
— Два трупа, — поправил меня Цирон.
Вождь укоризненно покривил губы, сделав при этом такую гримасу, что мы сразу почувствовали себя глупее некуда, и пожал плечами.
— Сами напросились, — с еле уловимой ноткой сожаления произнес он.
Натасканные бойцы по его тону сразу догадались, что от них требуется, и неторопливо, вразвалочку, двинулись на нас. По выражению их лиц я понял, что серьезными противниками нас не считают. Так, чем-то вроде слабенькой и короткой разминки.
Цирон, тот, понятно, сразу схватился за меч. Я, чтоб не отставать, достал кинжал. Наемник недоуменно покосился на него, и я понял, что будь мы сейчас не здесь, а где-нибудь в другом месте, он бы заржал от одного вида моего миниатюрного вооружения. Здесь же ситуация не располагала, так что он просто одарил мой кинжал пренебрежительным взглядом и отвернулся.
— Слышь, маг, — все таки не удержавшись, процедил он сквозь зубы. — Держись ты лучше у меня за спиной. А ножик свой не убирай. Если совсем худо станет, — а произойдет это очень скоро — то пригодится: сначала мне горло перережешь, а потом себе. Поверь, это будет лучше, чем попасться живьем им в лапы.
При этих словах я внезапно испытал к себе острое презрение. Нет, наемник вовсе не сказал ничего оскорбительного, только одну лишь правду. Он не надеялся всерьез на то, что нам удастся прорваться к Вратам, и не пожелал, чтобы такую надежду лелеял я. Потому и предупредил, чтоб я был наготове и не медлил, когда наступит это самое "худо".
Впервые, наверное, я был столь жалок даже в своих глазах с этим кинжалом в руке, с пустой головой, из которой напрочь вышибло все мысли. "Маг, — с сарказмом подумал я. — Совершенно ни на что не годный..." И это ироническое отношение к самому себе позволило мне по-новому взглянуть на ситуацию, так, как смотрел бы мой учитель, а не желторотый, раскисший при первом же серьезном препятствии Единый.
Ну нет у меня Сил. Да, бывает и такое в жизни каждого мага да при том немыслимое количество раз. Так что ж теперь ложиться и помирать, или начинать спешно жалеть себя, родимого? И ведь именно это я только что собрался сделать, хотя нужно сейчас совсем другое. Я ведь не просто маг, а ученик Шеррая. Зря он, что ли, столько лет вбивал мне в голову не только одни заклинания, но и знания о всевозможных амулетах, не зависящих напрямую от наличия Силы в хозяине и от ее количества. Что он там говорил о сдвоенных и строенных амулетах — то, что это одинаковые, вплоть до самых мельчайших деталей, предметы. И что Сила их тем убийственней, чем больше одинаковых амулетов у одного человека. Самые слабые — это те, что поодиночке. Двойные уже лучше. Ну и предел мечтаний любого мага — это обладание тремя предметами сразу.
Я поднял руки, вглядываясь в свои перстни так, словно видел их в первый раз. Везде одна и та же змея, обвивающая пальцы длинным гибким телом. Крошечные рубиновые глаза переливаются, острые, загнутые внутрь ядовитые зубы удерживают гладкий шар.
Как же я раньше не замечал этого? Мои перстни и есть тот самый строенный амулет, о котором упоминал Шеррай.
Я вытянул руки перед собой, лихорадочно ища подступ к ним.
"Позови — и знание войдет в тебя", — всплыли слова из глубин памяти.
Да, учитель, я сделаю это. Я помню, как.
Перстни нагрелись, и тихий змеиный шепот попросил: "Кровь".
Я не медля закатал рукав и прочертил лезвием кинжала длинную полосу от запястья до локтевого сгиба, тотчас налившуюся требуемой темно-бордовой влагой. Перстни исчезли, черпая Силу в моей крови, крови не простого человека, а мага. Три величественные змеи возникли передо мной и наемником, загородив нас от надвигающихся синекожих. Гибкие тела лениво покачивались из стороны в сторону, и в этом неторопливом движении мне чудилась смертельная опасность. Одна из змей обратила ко мне рубиново-алый вопрошающий взгляд.
"Чего ты хочешь?"
"Добраться до Врат этого мира".
"Тогда приготовься платить".
Мягкое сияние окружило змей и по мере излучения Силы, заключенной в стекающей по руке крови, становилось все ярче и ровней. Цирон опустил меч и подхватил меня в тот момент, когда невидимые жадные челюсти защитниц, желая убыстрить процесс, впились в рану, дабы не довольствоваться лишь близостью источника, а заглатывать Силу прямо из него.
Сначала светло-коричневые, не выше меня ростом, змеи начали стремительно изменяться, меняя окрас на ярко-салатовый с тонкой желтой полоской вдоль всего тела. Две боковые змеи придвинулись к центральной и стали медленно срастаться с ней, растекаясь зеленоватым ореолом ввысь и вширь. Я наблюдал, как постепенно сливаются в одну три приплюснутые головы, как тускнеет рубиновый взгляд, теряя остроту и пронзительность. Яд медленно стекал с клыков, меж которых то и дело просовывался длинный раздвоенный язык, тяжелыми каплями падал на землю, шипел при соприкосновении с ней и тогда в воздух поднимался легкий сероватый дымок.
Оба синекожих бойца давно остановились и полиняли до бледно-сиреневого, во все щелки уставившись на то, как проявившись из ореола, приподнялась над землей на кольцах гибкого тела и царственно замерла змея.
Одинаковый глухой возглас вырвался у них из горла, и бойцы опустились на колени, с благоговейным трепетом взирая на творение моих перстней. Предводитель тоже окаменел, но падать на землю и биться об нее головой в священном экстазе явно не собирался. Просто стоял и пристально разглядывал обрастающую мощными крыльями змею. Потом сдвинулся в сторону ровно настолько, чтобы увидеть за ней меня. Его губы тут же искривила презрительная усмешка, и он обернулся к бойцам.
— Это не наша Священная змея! — зло рявкнул он. — Всего лишь магический обман. Так что хватит валяться на земле и закатывать глаза. Вставайте, не позорьте мое племя!
— А ты в этом совершенно уверен? — слабым голосом спросил я. Предводитель ожег меня гневным взглядом.
— Конечно, — отрезал он.
— А вот они, — кивнул я на бойцов, — нет. Да и остальные вряд ли тебя поддержат.
Змея расправила крылья, и я уловил в ее коротком шипении приказ. Потянув Цирона за рукав, я глазами указал на чешуйчатую зеленую спину. Наемник соображал быстро, и повторного намека не потребовалось. Он забрался на змею так сноровисто, будто каждый день только тем и занимался, что летал на рептилиях. Удобно устроившись меж крыльев, он ухватился за одно, наклонился и протянул мне руку, помогая забраться и усесться позади себя.
Предводитель синекожих так и не тронулся с места, хотя мог остановить нас в любой момент. Для этого просто требовалось броситься вперед и свернуть шею нашей защитнице, что при его росте и силе вряд ли представляло слишком уж большие трудности. А если еще проще, то задействовать смертоносный взгляд. Но он ничего не делал, и я его отлично понимал. Он оказался единственным из синекожих, кто не поверил в истинность ожившего символа их веры, и сделай он сейчас хоть что-нибудь ему во вред — его бойцы в праведном гневе будут думать не о том, как убить нас, а как избавиться от посягнувшего на священное пресмыкающееся вождя.
Огромные крылья сделали два могучих взмаха и оторвали змею от земли. Я прикрыл голову и пригнулся, когда наша летающая рептилия вломилась в кроны деревьев, и сверху посыпались сучья, достаточно острые, чтобы выколоть глаз. Змея повертела приплюснутой головой, несколько раз плюнула ядом — и ветви заполыхали, взяв нас в огненное окружение. В воздухе мгновенно распространился странный пряный аромат.
— Из огня да в полымя! — прикрыв лицо, прокричал мне Цирон.
— Он еще жалуется, — проворчал я как бы про себя. — Можно подумать, у нас было до черта и больше способов смыться отсюда.
Змея легко выжгла достаточно ветвей вокруг, чтобы суметь с расправленными крыльями протиснуться в образовавшуюся дыру в переплетенных кронах деревьев. К этому времени мы с наемником уже изрядно обуглились, успев похлопать себя по волосам и одежде, гася беспрерывно сыпавшиеся искры. Я уныло оглядел свой некогда красивый балахон, теперь весь изорванный и прожженный в стольких местах, что о починке не могло быть и речи. Про себя решил, что стяну его, как только ноги коснутся земли, и хотя тогда на мне останутся только рубашка и штаны, заправленные в мягкие кожаные сапоги — то есть одежда, не слишком приличествующая магу — все таки это будет лучше, чем разгуливать в моем нынешнем виде несчастного погорельца.
Вырвавшись из плена чащи, змея будто увеличилась в размерах, свободно распластавшись в воздухе во всю свою немалую длину. Ее хвост посверкивал зеленой чешуей и непрестанно извивался, повторяя неторопливые движения тела. Подхватив направление ветра, змея устремилась на восток, несясь легко и стремительно. Я мертвой хваткой вцепился в небольшие твердые наросты на ее спине и точно знал, что отодрать от них руки смогу лишь с трудом.
Стало немного страшно. Хотя бы потому, что я никогда раньше не поднимался на такую высоту. Кажется. Вниз я старался не смотреть, боясь, что обалдею от открывшегося вида и невзначай сверзнусь со скользкой холодной спины. Цирон, судя по напряженной спине, чувствовал себя немногим лучше, и только гордость не позволяла ему показать недостойную воина слабость.
Все мои опасения насчет обстрела с земли быстро рассеялись. Попасть в нас с Цироном, полностью скрытых за огромными крыльями, и при этом не поранить олицетворение своего божества было практически невозможно. И хотя я не сомневался, что средства для этого у синекожих имеются в избытке, никто на опасный подвиг так и не решился. Благоразумие племени, конечно, радовало, но расслабляться я не спешил, боясь, что какую-нибудь подлость под конец оно все же подстроит.
На высоте время ощущалось совсем иначе и я никак не мог понять, летим мы уже несколько минут или всего лишь секунд, но на всякий случай покрепче сжал колени и осмелился искоса глянуть вниз. Просто из любопытства, которое меня вообще-то еще ни разу до добра не доводило. И как раз вовремя. Деревья расступились, открыв взгляду знакомые Врата, а рядом группу людей. Я даже чуть взвизгнул от восторга, разглядев среди них фигуру Хенигаса. И тут же подумал, что это до чего ж надо было дойти, чтобы радоваться ненавистному наемнику. Змея тоже скосила красный глаз, уточнила место доставки и вдруг сложила крылья и камнем рухнула вниз. Мой желудок с поразительной скоростью подскочил к горлу, а сердце провалилось в пятки и замерло ровно на столько секунд, сколько мы с оглушительным свистом неслись к земле. Глаза и рот я округлил до величины среднего блюдца, но не орал, да и то лишь потому, что не мог выдавить ни звука, хотя так хотелось...
Темный пятачок надвигался как могила, распахнувшая пасть и давно готовая поглотить любого. Я вообще-то всегда охранными молитвами брезговал, но тут вдруг смертельно захотелось хоть мысленно прочесть одну из них. Как на зло именно в этот момент на ум не приходило ни строчки. Только начало: "Да сохрани меня..." Вряд ли этого было достаточно для спасения, но большего я не знал, поэтому удовольствовался тем, что просто повторял эти три слова.
