— Это еще кто кого!
Граненый флакончик из красного стекла пронесся в воздухе, разбрызгивая по сторонам святую воду. В последний момент Изабель увернулась, прикрывая лицо ладонью, но несколько капель все же попало на тыльную сторону. Пораженная кожа пошла волдырями. Взвизгнув, вампирша замахала рукой в воздухе, стараясь хоть немного остудить невыносимую боль. За первым флакончиком просвистел и второй, но Уолтер снова промахнулся — потому, наверное, что бросал их с полуприкрытыми глазами.
Как только зубы Эвике сомкнулись на шее Виктора, англичанин вновь почувствовал себя свободным. И неудивительно, ведь мычащий от боли вампир вряд ли мог держать кого-то под контролем. Быстро оценив ситуацию и поняв, что до распятия ему все равно не дотянуться, Уолтер воспользовался святой водой. Риск был велик, ведь вода не подействовала на Леонарда, зато Изабель в полной мере оценила ее силу. Интересно, почему так? Но времени на размышления не оставалось, и Уолтер, на всякий случай окропив порог комнаты, понесся вслед за Эвике.
— Поймайте их, кто-нибудь!!! — завопила вампирша что есть духу, но Виктор досадливо махнул рукой, велев ей замолчать. Рана на шее уже побледнела и отчасти затянулась, но отпечаток зубов виднелся слишком явственно. Кстати, у людей стерильные зубы? Они же всякой гадостью питаются. Как бы она не занесла ему какую-нибудь инфекцию... Но неважно все это, не до гигиены сейчас!
— Виктор, эта девка на тебя напала... как она посмела на тебя напасть?! Нужно позвать наших и...
— ... все им рассказать, — договорил за нее виконт, поправляя воротничок. — Давай сразу напечатаем памфлет в лучших традициях 18го столетия, озаглавим его "Печальное но поучительное происшествие с двумя вурдалаками, загрызенными бешеной служанкой" и раздадим всем по копии, пусть почитают, — собрав остатки сарказма, подытожил он.
— Так что же делать? — Изабель преданно смотрела на него.
Виктор так и не ответил, потому что в дверь просунулись обеспокоенные лица.
— Что-то произошло, Виктор? — спросил Готье, продолжая топтаться в коридоре. — Мы услышали крики и подумали, не понадобилось ли вам чего.
Де Морьев обернулся к нему всем корпусом.
— Считайте, что вы слышали рожок, сзывающий охотников, — глаза его полыхали. — Закончен маскарад, настала пора сбросить личины. В наши ряды прокрались двое предателей, мужчина и женщина. Найдите их и уничтожьте. Хотя нет, первое слово здесь за Изабель, — вампирша встала рядом, — а когда наша Изи с ними наиграется, выпейте их кровь до последней капли. Вам нужно подкрепиться перед завтрашними приключениями. Кстати, можете войти.
Но вампиры замялись.
— Не можем, Мастер, — ответили они вразнобой. — Кто-то забрызгал порог святой водой.
Несколько минут они переминались с ноги на ногу по обе стороны порога, дожидаясь когда же высохнет вода. Повисло неловкое молчание. Наконец вампиры под предводительством Готье вошли в комнату. Их было около тридцати, мужчины во фраках, дамы — в ярких шелковых платьях и с бархотками на шее. Все заметно нервничали.
Виктор вкратце обрисовал подопечными дальнейший план.
— Торопиться нам некуда, можете потешиться с ними в свое удовольствие. Впрочем... хозяйскую дочку я, пожалуй, оставлю себе. Надеюсь, никто не возражает? Мы все тут коллеги, если кто-то против, я выслушаю ваш аргумент.
Коллеги как один замотали головой.
— Отлично, тогда можете идти... О, Леонард! Рад вас приветствовать.
Ухмыляясь, вампиры расступились, пропуская вперед юного Штайнберга. Он то и дело озирался по сторонам, как барашек среди одичавших и оголодавших псов.
— Добрый вечер, — он неуверенно посмотрел на Виктора, — или нужно сказать "злой вечер," п-потому что у нас все наоборот?
— Так тоже сгодится, — допустил виконт. — Что вам угодно? Пришли побеседовать с будущим свояком?
— Я хотел спросить, где...
— Но вот в чем загвоздка, — перебил его Виктор, — с вашей сестрицей я так до сих пор и не познакомился. Боюсь, ее отсутствие скажется и на наших с вами отношениях.
И без того бледная кожа Леонарда сделалась зеленоватой. Среди вампиров пронесся злорадный шепоток. Нет ничего приятнее, чем наблюдать, как на твоих глазах унижают кого-то другого. Сразу испытываешь облегчение, что не тебя.
— Отсутствие? — прошелестел его бумажный голос. — Но разве...
Виктор приподнял бровь.
— Вы, верно, держите меня за простака, не способного отличить смертную от вампирши и горничную девку от барышни. Так ли это, Леонард? Я сразу заметил обман, но решил понаблюдать за вашими лживыми увертками. Мне еще предстоит долгая и основательная беседа с вашим отцом, а вот с вами даже разговаривать противно. Одним своим существованием вы позорите наше общество! Вампир, отказавшийся от крови — кто-нибудь слышал о такой причуде природы? — обратился он к соратникам, и те дружно рассмеялись.
Кто-то толкнул Леонарда, кто-то, упиваясь безнаказанностью, сорвал с него очки и подбросил вверх. Юный вампир потянулся за ними, но очки в ту же секунду оказались в других руках, а потом снова взлетели в воздух: хохоча, вампиры перебрасывали их друг другу. Леонард получил домашнее образование и ни дня не пробыл в гимназии, так что происходящее было для него в новинку. Подслеповато щурясь, он посмотрел на Виктора, который улыбался как ни в чем не бывало.
— П-пусть они прекратят! Ну... ну хватит уже...
— Мы только начали, — проблеял ему в ухо Готье, наградив беднягу новым тычком. Тем временем Виктор взял со столика бокал мутноватой воды и обратился к Леонарду:
— Вы когда-нибудь пробовали человеческую кровь?
— Нет! В сырой крови могут быть микробы!
— Да нет там никаких микробов, — отмахнулся виконт, — зато здесь они точно есть.
По мановению его руки Готье вытащил из кармана пробирку, наполненную бурой жидкостью, с густым осадком на дне. Встряхнул ее, и остальные вампиры наклонились вперед, уставившись на нее с любопытством, но не без отвращения.
— Когда мы наведались в лабораторию мсье Пастера, мы позаимствовали у него не только книгу, но еще и сей фиал, — менторским тоном сообщил Виктор. — Здесь трехдневная культура стрептококков, выращенная в бульоне. Вы знаете, что такое стрептококк? — завороженный, Леонард кивнул. — А хотите поближе познакомится с этим очаровательным существом? — быстрое мотание головой. — Отлично, мы понимаем друг друга. Вы, возможно, сочтете меня чересчур жестоким, но все средства хороши для исправления негодных мальчишек. С сегодняшнего вечера вы будете пить кровь. Начнем с малых доз. Здесь капля детской крови. Сомневаюсь, что в ней содержится какая-нибудь гадость. Милое дитя еще не успело познакомиться ни с чахоткой, ни с сифилисом, ни с прочими бичами рода человеческого. Чистая и сладкая кровь. Пейте, Леонард. В противном случае, придется встретиться со стрептококками.
Юный вампир дернулся назад, но в него сразу же вцепились несколько пар рук. Его волосы потянули назад, и Леонард, с запрокинутой головой, в ужасе скосил глаза, глядя как Готье возится с пробкой. Все это было слишком страшно, чтобы происходить на самом деле. Он несколько раз моргнул, но кошмарное видение не исчезло. На него нахлынула волна дурноты, и если вы не державшие его руки, он шлепнулся бы на пол. Язык ворочался во рту, но слова не спешили слетать с онемевших губ.
— Ну? — как будто издалека донесся нетерпеливый голос Мастера.
— Детская кровь? — помутневший взор Леонарда прояснился.
— Она самая.
С усилием он выпрямил шею, превозмогая боль от натянутых волос, посмотрел Виктору в глаза и отчеканил:
— Спасибо конечно, но такую кровь я точно пить не стану.
— Тогда нам не о чем больше разговаривать.
Его повалили на пол. Осклабившись, Готье вразвалку подошел к распластанному юноше и быстрым движением плеснул содержимое пробирки ему в лицо. Часть жидкости попала на рубашку, растекаясь жирным пятном по накрахмаленной манишке. И тогда Леонард закричал и дернулся так, что вампиры не сумели его удержать. Сам его разум уменьшился до размера грецкого ореха и затерялся где-то в голове, под слоями ужаса, отчаяния и жаркой, удушливой тьмы. Изо всех сил он стиснул зубы, чтобы подавить новый крик, но уже не смог разжать челюсти. Ноги конвульсивно дернулись и выпрямились, словно его растягивали на дыбе, а когда выгнулась дугой спина, вампиры, Виктор в их числе, пошли прочь из комнаты, как дети, разобиженные тем что сломалась их любимая игрушка.
Изабель, до сих пор безмолвно наблюдавшая эту сцену, направилась вслед за ними, но до двери так и не дошла. Задержалась, не в силах отвести взгляд от Леонарда, который лежал на полу, втягивая воздух резкими, сиплыми глотками. Впервые она засомневалась, не перегнул ли Виктор палку. Он всегда прав, это без сомнений, но Леонард сейчас выглядел таким беззащитным и покинутым... и одиноким. Прямо как Изабель. Ей отчетливо представилось, что она могла бы оказаться на его месте... Конечно, если бы у нее не было такого защитника, как Виктор. А вот у юного Штайнберга, похоже, никого нет.
"Изабель, ты где?" — требовательный голос Мастера раздался у нее в голове.
"Извини, уже иду!" — спохватилась она.
Бросив последний взгляд на Леонарда, она переступила через него и пошла на зов Виктора.
* * *
— За мной! — прокричала девушка, петляя по коридорам. — На кухню! Там они до нас точно не доберутся!
Хотя Уолтер не уловил логики в ее словах, но счел нужным повиноваться. Эвике уже успела передать ему спящую девочку, и он бережно прижимал почти невесомое тельце к груди. Спускаться по парадной лестнице было чересчур опасно, поэтому беглецы устремились к черному ходу и, запинаясь, почти падая в потемках, помчались на первый этаж, где располагалась замковая кухня. Ворвавшись туда, Эвике не долго думая схватила метлу с кочергой и крестообразно положила их у порога со стороны коридора. Затем захлопнула за собой дверь и опустила тяжелый засов.
— Брось ее и помоги мне!
Поддерживая девочку за голову, Уолтер уложил ее на полу возле огромного очага, в котором предки нынешних хозяев готовили быков на вертеле и который уже долгие годы не видел ничего крупнее цыпленка. Девочка даже не пошевелилась. С тоской он смотрел на ее веки, тоненькие, перламутровые с синими прожилками и совсем неподвижные. Вдруг она никогда не очнется?
— У тебя осталась святая вода? — окликнула его Эвике, которая уже зажгла керосиновую лампу и осветила своды кухни. Пошарив в кармане, он протянул ей последний флакон. Девушка деловито окропила все углы, побрызгала в очаге, на подоконнике, спрыснула дверь.
— Думаешь, это их отпугнет?
— Хотя бы ненадолго, — ответил Уолтер. Эвике присела рядом, сжала кулаки, и из глаз ее брызнули слезы.
— Ах, как славно посидели! — приговаривала она, хлюпая носом. — Вот это гости так гости, удружил нам герр Штайнберг. Как говорится, выпивши пиво — да тестя в рыло, поев пироги — тещу в кулаки. Зарубите на носу, — вскакивая на ноги, вдруг завопила девушка, — кухня это моя вотчина! И я вас сюда не приглашала! Поняли, сволочи?! Не приглашала!
— Все равно придут. Их теперь не прогонишь, — сказал Уолтер, устало закрывая глаза. — Раз хозяева их позвали.
— Разве что мы заберемся в спальню к каждому, найдем их приглашения и разорвем на клочки, — предложила Эвике без особой надежды.
— Не поможет. С ними невозможно бороться, только бежать.
— Да, бежать и прятаться.
Они переглянулись.
— Давай забаррикадируем дверь, — посоветовала Эвике. Уолтер согласился. Баррикада вряд ли защит их от вампиров, но надо же как-то скоротать время перед смертью.
Вдвоем они приволокли к двери тяжелый стол из потемневшего дуба, впрочем, дочиста выскобленный служанкой. После внимание Эвике привлек буфет, заставленный чистыми тарелками, теми самыми, которые они когда-то мыли вместе, но англичанин покачал головой — это лишнее. Не удержавшись, она все таки сняла с крючьев несколько сковородок, прикатила медный таз и утяжелила стол. Со своего места у очага Уолтер наблюдал за бесцельной суматохой. Хотя суетливое мелькание было куда приятней неподвижности девочки, тряпичной куклой лежавшей на полу. Он едва удержался, чтобы не набросить фартук ей на лицо.
— Ну что, так и будем сидеть? — спросила Эвике, возвращаясь к нему.
— А что еще остается делать?
— Ничего, — согласилась она. — Как думаешь, они скоро придут?
— Как только испарится святая вода.
— Значит, скоро, — вздохнула девушка, пододвигаясь поближе. — А потом?
— Убьют нас, — равнодушно ответил Уолтер. Вот бы прилечь рядом с девочкой и уснуть так же глубоко, чтобы уже ничего не слышать и не чувствовать.
— Убить — слишком милосердно с их стороны. Они нас покарают.
— А какая разница?
— Разница есть — убить можно равного, а нас за равных они не считают. Мы для них обнаглевшая пища. О нет, убьют они нас не сразу! Сначала накажут за то, что мы посягнули на их права и не дали себя сожрать. Особенно Изабель, уж она-то не спустит такой обиды... Ох, гадство! — простонала Эвике, раскачиваясь из стороны в сторону. — Чтобы эта уродина квиталась со мной на моей же кухне! Уолтер, мне так не хочется умирать! Почему ты молчишь? Придумай что-нибудь, чтобы нам не умирать!
— Я не могу думать,— сказал он.
В конце концов, он тоже имеет право на отчаяние. В один момент он потерял всю семью. Его дядя — точнее, его отец — скончался еще прошлым летом прямиком под Ламмас [пр.] Уолтер его плохо помнил. Несмотря на столь близкое родство, мистер Лэнкфорд никогда не выделял его, не стремился провести с ним чуть больше времени (своих детей он, впрочем, тоже игнорировал, проводя почти все время в клубе). Его мать... о, лучше не думать о ней!.. До сегодняшней ночи у него были родные братья и сестры, теперь же остались только сводные и двоюродные. Лучше и правда погибнуть, хотя смерть от вампирских клыков на кухне не назовешь благородной. О такой не дают объявление в разделе "Некрологи." На расспросы знакомых мистер и миссис Стивенс будут краснеть, отворачиваться и мямлить себе под нос. Если до них вообще дойдет весть о его смерти...
— Да очнись же наконец! Ну что ты, прям как сомнамбула какая! Думай, говорю, как нам от них отбиться! — в отчаянии Эвике затрясла его за плечи. — Все из-за его слов, да? Ему нипочем соврать, не верь ничему!
— Но это правда. Всегда подозревал, что я чужой в семье. Кроме меня, там нет других неудачников.
— А если и так? Зато у тебя есть дядя с тетей. Какой ты дурак, Уолтер, ну чего тебе еще нужно? Хоть не кровная, а все родня. У меня вот никого нет.
И тут она почувствовала, как в лоб вошла тупая игла. Свет замигал и померк окончательно. Сначала она решила, что погасла лампа, и даже вскочила, чтобы ее зажечь, но голову стальным обручем сдавила боль. Девушка крепко зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, то оказалась уже в другом месте и, похоже, в другое время.
ГЛАВА 33
Она очутилась в длинном зале с рядами узких коек, застеленными такими колючими одеялами, словно их связали из крапивы. На каждой койке виделся серый треугольник подушки, а выше, на стене, были прибиты литографии с вариациями на тему избиения младенцев царем Иродом. Столько раз она натягивала одеяло на голову, боясь что страшные солдаты спрыгнут с картин и примутся за нее! А фрески в столовой были еще оригинальней. Они изображали Судный День.
