От топота копыт (общий файл)

За соседнем столиком повздорили два моряка и их, уже схватившихся за ножи, вытолкал за дверь быкообразный вышибала. Свободное место тут же заняла разношерстная компания наемников. Девица подавальщица поставила на наш стол кувшинчик пива и виновато развела руками:

-Извиняйте, господа, ужин задерживается. Печную трубу забило, не иначе как птица попала. Хотите, еще бульона принесу, ежели ждать будете.

Мужчины, переглянувшись, отказались, а я не упустила момента лишний раз перекусить. Когда у кружки показалось дно а от ломтя хлеба остались только редкие крошки на деревянной столешнице, я решила все-таки прогуляться на двор да поискать куда теньячка запропастилась. За столько-то времени не то, что до ветру, кругом весь порт обойти можно было. На ум некстати полезли клирики и ночные грабители. Сарт с травником, увлеченно обсуждали достоинства халифатских кинжалов перед каврийскими, и отвлекать я их не стала. Буркнула: "Я скоро" и поспешила к двери.

Ночной ветер тут же зябко окутал плечи. Фонарь над входом едва освещал пять шагов окрест, и только слепил не давая разглядеть ничего за границей светового круга. Я тревожно вслушалась.

Где-то в подворотне заунывно замяукал кот. Вслед раздался скрип открывающегося окна, плеск воды и раздраженный бабий восклик.

-Кыш, поганец!

Кот с недовольным мявом убрался и его место туже занял какой-то пянчужка, от души заколотив в деревянную дверь

— Марька, пусти домой, стервь такая! Му-ужа родимого за порогом бросает... У-у-у..

Снова скрипнуло окно и давешняя тетка возмущенно загомонила:

-Иди куда шел, пьянь такая! Глаза залил и уже дом свой найти не можешь!

-Марька, пусти-и-и-и!

-Да какая я тебе Марька! Сейчас стражу кликну, посидишь до утра взаперти, проспишься авось. Иди отсюда, я тебе говорю!

— Свиева баба-а-а! Мужа родимого-о-о,— не унимался мужичок

— Да я сейчас сына разбужу! Он то ужо тебе холку намылит, шоб неповадно было по ночам шляться!

Я поморщилась. От их брани проснуться должен был уже не только сын.но и все соседи в трех кварталах окрест. Если так пойдет, то найдутся желающие и тетке рот закрыть, дабы спать не мешала.

Но, как ни странно, угроза возымела нужное действие и стук прекратился. Еще с минуту выждав, тетка победно хмыкнула и захлопнула окно.

Я же наоборот подалась вперед, вслушиваясь в темноту. Чуткий кентаврийский слух, позволил разобрать едва слышный шорох, словно по камням мостовой медленно тянут тяжелое неподатливое тело. А донесшиеся вслед противные чавкающие звуки, заставили и вовсе вскинуться.

— Да неужто она...

Не иначе как сам Свий меня заморочил, нашептав сунуться в одиночку в темноту переулка. Тем большей неожиданностью оказался совершенно незнакомый теньяк, с аппетитом чавкающий над телом пьянчужки. Достало одного взгляда, дабы понять, что мужичку уже ничем не поможешь.

Опешив, шагнула назад. Копыто соскользнула с предательски круглого камешка, и я ойкнув покачнулась. В больную ногу немедля вонзилась раскаленная спица боли. Кровопийца же оторвался от трапезы и с интересом на меня уставился. Перепачканное красным лицо, ощеренные клыки и тихий утробный рык, могли ввести в замешательство кого угодно. В памяти еще свежи были воспоминания о том, какой силой пришлось удерживать Шасту, в момент охоты. Вжавшись в стену, я судорожно пыталась перестроить зрение и дотянуться до магического потока, но видимо Свий нынче решил пакостничать до победного конца.

— Ой мамочки. Ветробоже милостивый спаси, защити.

Голос с испугу сел, и шепот сорвался на невнятный комариный писк. Магичить не получалось, а от натуги боль колоколом застучала в голове.

— Тиш-ш-шь — тут-как тут подкатило морочье.

Теньяк разогнулся и, пакостно ухмыльнувшись пошел на сближение. Я с визгом вскинулась, замолотив копытами по воздуху. Кровопийца вхолостую клацнул зубами и дернулся в сторону, пытаясь зайти сбоку. Наперерез ему с ближайшей крыши с рыком метнулась серая тень.

— Шаста!!!

Зашипев, девица рванулась вперед и через мгновение две твари сцепились в рычащий и воющий клубок. Понять кто-кого оказалось совершенно невозможно. Я, подвывая от боли в ноге, вжалась в стену, стараясь не подвернуться под случайный удар когтей или кинжала.

— Да шоб вас об угол шлепнуло, Свием стукнутых!!!

Откуда-то сверху выплеснулся целый ледяной водопад, заставив теньяков словно дворовых кошек шарахнуться в разные стороны. Парень встряхнулся, ощерился напоследок, в пару прыжков оказался на ближайшей крыше и через мгновение растворился в темноте.

— А коли и дальше спать не дадите, поскуды такие, я еще и помои выплеснуть не поленюсь!

Подняв голову Шаста злобно рявкнула, заставив склочную тетку судорожно захлопнуть окно, и перевела взгляд на меня.

С мокрыми, висящими сосульками волосами и в прилипшей к телу рубахе девица выглядела куда как забавно. Правда охоты смеяться не возникло, наоборот как-то некстати вспомнилось, что она при всем еще и кровопийца опасный. Девица поспешила укрепить мои опасения:

— Сейчас я кого-то сама загрызу! Ты какого Свия, к нему полезла?!

— Я полезла? — от возмущения ажно дыхание перехватило, — Да кто еще к кому полез! Да он...

Я запнулась, сообразив, что сказать-то и нечего. Ну не оправдываться же тем, что в темноте приняла теньяка за харчующеюся Шасту, и со справедливым гневом поспешила на выручку пьянчужке.

— Какого, вы тут топчетесь!?! Мы всю округу обежали уже!

Очень кстати объявившиеся Сарт с травником, избавили меня от справедливой расплаты за неосторожность. Шаста раздраженно фыркнула: "У нее спросите", и поспешила в сторону от негостеприимного окошка. Вспомнив про обещанные помои, я тоже в переулке задерживаться не стала.

Немного охолонув Шаста все же рассказала, где ее ветра носили.

Стоило только выйти на двор, как девица едва не получила стрелку промеж глаз. К счастью, спрятавшийся за трубой худощавый мужичок с самострелом не шибко ладил. Заскочить на низкую крышу и свернуть стрелку шею сталось делом одной минуты, вот только тело прятать оказалось некуда. На заднем дворе у отхожего места его бы быстро нашли и устроили переполох. На вход же, вышибала вытолкал двух отчаянно ругающихся морячков, и идея утащить стрелка поглубже во дворы канула к Свию.

— Ну не сидеть же мне было, аки упырю, на коньке да с телом убиенного в обнимку! Вот я его и...

— Да уж... — травник раздраженно поморщился, — Теперь понятно какая 'птичка' в дымоход свалилась. И кстати, засиживаться я бы не стал. Ужина все равно не дождемся, а потом еще и на расспросы стражников отвечать придется. Мало ли что.

Возражений не последовало, и на Ласточку пришлось возвращаться не солоно хлебавши. Пара копченых рыбин, прихваченных у запозднившейся торговки, послужили слабым утешением голодной компании. На соль тетка явно не поскупилась, и теперь я с вожделением заглядывалась на плещущуюся у пирса волну, мечтая скорее добраться до корабельной бочки с водой и выпить из нее не меньше половины. Спутники, меж тем ударились в пространные размышления, пытаясь вычислить ночного убийцу. Я в спор не встревала, рассудив для себя, что вряд ли на теньячку за трубой арбалетчик сидел. Ну что с нее брать? Пару медяков да зуб на амулет? Скорее должника, или заимца чьего-то стрелок караулил. Да, видать рука дрогнула.

Я тяжело вздохнула, словив себя на мысли, что совершенно спокойно рассуждаю и о Шастиной гибели возможной и стрелке придавленном.

— Вот свиева морока! — седовласый резко развернулся, — покупку в корчме оставил! Вы идите, я догоню сейчас.

— Может, вместе все пойдем? — робко подала голос теньячка.— А то вдруг что...

Наемник ухмыльнулся:

— Ага. И мамок с няньками приведем. Я что, дитя малое? И вообще, кто-то нагулялся уже. Вся орда без ужина осталась!

Едва Сартовы шаги умолкли в сгущающейся тьме, как впереди раздались тонкие цокающие звуки, словно коза по камням копытцами стучит или, не ровен час, когти чьи длинные звякают.

На ум, некстати полезли байки о городских упырях и выползающих по ночам из подвалов гигантских крысолаках.

Травник, на мою опаску лишь отмахнулся. Пиявкой вцепившуюся в Граев рукав Шасту, вообще ничего кроме спутника не интересовало. Мне же оставалось лишь скрежетать с досады зубами и все внимательнее вслушиваться в темноту.

Источник звука нашелся за следующим изгибом улочки.

Под одиноким покачивающимся фонарем прохаживалась полуодетая девица. Несчастная не иначе как попала в лапы ночным грабителям. Из одежды на девушке была лишь коротенькая, больше похожая на пояс юбка да, едва прикрывающая внушительную грудь, тонкая накидка. И это несмотря на зябкую осеннюю ночь. Но девице, казалось, все было нипочем, и она упрямо топталась в круге света, звонко цокая по мостовой каблуками высоких сапог.

Травник, даже не обернувшись, прошагал мимо. Я же, не выдержав, остановилась.

— Грай! Да постой ты! Видишь, случилось что-то. Может, ей помощь нужна!

Парень фыркнул, и с как-то криво ухмыляясь, принялся фальшиво заверять меня, что помощь наша девице не нужна и в ближайшее время точно не понадобится.

Чем горячнее убеждал спутник, тем больше закрадывалось у меня подозрений, что здесь что-то не так.

— Ну с чего бы девушке ночью одной по улицам шастать?

— Да не одна она! — рявкнул травник, теряя терпение.

И словно в подтверждение его слов, из подворотни нарисовался подгулявший морячек.

— О! Не меня ли красотка ждет?

— Тебя, сладенький — девица с готовность подалась вперед, — А уж, если есть чем девушку порадовать, побаловать, так и только тебя.

Парень выгреб из кармана увесистый кошель, одновременно обнимая красотку за талию.

— Сойдет?

И парочка исчезла в темноте подворотни. Туда же, следом за ними проскочил внушительного вида бритый амбал, с дубинкой в пудовом кулаке.

Я, запоздало сообразила, что приняла за жертву грабителей гулящую девицу и густо покраснела.

С любопытством наблюдающая за нами Шаста заливисто расхохоталась:

— Что? Сердобольная наша. Может еще мужика спасать пойдем. А то громила тот, явно хахаль девицин. Сейчас морячка на кошель-то облегчат.

Я смолчала. До зуда в крестце хотелось хлестнуть наглую теньячку хвостом по лицу. Хотя, вот еще, перед Граем себя грубиянкой выставлять. Хватит с нас одной, клыкастой.

Только в горле все равно обида саднит, и не сколько на девицу, сколько на спутника довольного. Иш, идет, теньячке ухмыляется весело. Вот не словечка им больше не скажу! Пускай там себе сами болтают, милуются. И вообще...

Так я и бурчала себе под нос, обиду взращивая, пока над нашими головами не нависла темная громада 'Ласточки'.

С погашенными фонарями, корабль смотрелся задремавшим у пирса морским чудовищем. Так и казалось: покачнется сейчас, выпустит струю воды, и погрузиться обратно в пучину морскую.

— Сарта не ждем, — спутник шагнул к трапу, — сам вернется... Шаста, ты что?!

Едва успев ступить на сходни, девица тоненько взвыла, и обхватила голову руками. Травник словил ее за плечи, не позволяя завалиться на камни мостовой.

— Итка, помоги!

Я пропустила просьбу мимо ушей, пытаясь разглядеть хоть что-то в царящей вокруг темноте. Поблизости кто-то явно магичил. И видать немалой силы вражина, раз девицу нашу так зацепило. В том, что поплохело теньячке от отголосков чужой магии, сомнений не возникло. Уже трясло её так, от магии знакомца одного. Тогда-то удалось копыта унести , а вот как сейчас станется одним ветрам известно. Как пологом кто от внешнего мира отгородил. В пространстве вокруг, словно зверя-спрута щупальца, уже вовсю плелись едва видные желтые нити. В голове гулким колоколом застучало морочье.

И я почти не удивилась, заслышав знакомый до зубовного скрежета, голос.

— Какая приятная встреча. Вы-то мне и нужны.

Паскудно ухмыляясь, клирик привалился к стене дома, пропуская рыцарей вперед.

— Живыми брать!!!