Зоя невольно вспомнила, как полтора года назад решила отыскать среди беспризорных детей близкое существо и вложить в него часть себя. Но когда она отправилась бродить по грязным вокзалам, то попала в стайку озлобленных зверенышей. Её выручил милиционер, появившийся на удивление вовремя. Зоя прекрасно понимала, это — временная неудача, и среди полуголодных бездомных ребятишек найдется хотя бы один, которому она сможет вернуть детство. Но повторять попытку не стала.
Незаметно мысли её вернулись к прежней жизни. Там реальный мир перемалывал людей в жерновах очередной исторической закономерности. Искусственно созданное общество равных возможностей неумолимо распадалось на бедных и богатых. А она упрямо держалась посередине, не желая примкнуть к последним, и не позволяя себе опуститься до нищеты. У неё не было будущего. Даже обычное женское счастье, материнство, обошло её стороной. Поиски смысла жизни окончились ничем. Она просто существовала, занимая разум созданием сложнейших программ, и временами отдыхала душой в обществе Женьки. Женька излучал столько энергии, что её хватило бы с лихвой на десяток разочарованных созерцателей.
А смысл жизни? Что это, собственно, такое? Абстракция, пустышка, изобретение заоблачных философов, которым не ведомы истинные лишения, которые не испытали упоения, выстояв там, где с точки зрения здравого смысла выстоять невозможно. Они предпочитают моделировать, а не действовать. Зачем тратить время и силы, если конец заведомо известен. А конец жизни — смерть. Для живущего какой в ней смысл? Значит, должен быть смысл в жизни!
Зоя вынуждена была признать, что по всей вероятности, относится к таким философам, с той лишь разницей, что временами на неё нападает иррациональное желание совершать безрассудные поступки, и она их совершает. Но каким бы образом не разворачивались потом события, её не оставляла мысль о том, что все, с ней происходящее, — бутафория, спектакль, который вскоре закончится горячим душем и сытным обедом. И ни разу в том реальном прошлом эта мысль её не обманывала.
В конце концов, Зоя смирилась и перестала испытывать судьбу. Последние годы она не покидала Москвы, за исключением трех отпускных выездов в Симеиз к хорошим знакомым, что заведомо исключало какие бы то ни было неожиданности. Жизнь вошла в свою колею и благополучно докатилась бы до уготованного ей конца, но что-то разладилось в её мерном движении.
Зоя задумалась, пытаясь вспомнить, когда именно события, происходящие с ней, перестали быть обычными.
Пожалуй, всё началось в тот день, когда она купила автомобиль, и в тот момент, когда мимо неё пронеслась в метель серебристая волга. С чего это вдруг первый встречный бескорыстно вздумал помочь постороннему человеку, особенно, если помощь эта потребовала от него лишних телодвижений.
А может быть, никто и не помогал ей? Может быть, она просто не успела сойти с дороги, и волга, говоря скупым языком протокола, совершила наезд с летальным исходом для потерпевшего. Пусть не с летальным, но довольно тяжелым исходом. Вполне возможно, что пока её разум забавляется фантазиями, одурманенный обезболивающими или наркотическими средствами, её несчастное, изуродованное тело лежит в реанимации одной из московских клиник, и из последних сил цепляется за жизнь. Скорее всего, это и есть уготованный ей конец. Что ж, вполне разумное объяснение происходящего. Настолько разумное, что она начинает всерьез сомневаться в реальности существования магического мира.
Неужели нет никаких способов докопаться до истины?..
— А почему бы ни принять за истинный тот мир, в котором тебе интересно жить, — раздался над ухом тихий шепот.
Зоя от неожиданности вздрогнула. Когда Лео успел подкрасться? И почему так рано освободился?
— Ну, хотя бы потому, — решила она не показывать своего смущения, — что жизнь зависит от настоящего мира. Если в том мире я помру, то и в этом тоже.
Потом помолчала и добавила.
— Впрочем, если тот мир — реальность, невелика потеря.
— Поэтому будем думать, как жить здесь, — подбодрил её Лео.
На этот раз дела на стороне не слишком его утомили, и он пребывал в хорошем настроении.
— И все-таки жаль, что в настоящей жизни я не состоялась, — печально вздохнула Зоя.
Лео прислонился спиной к стволу рядом с ней, поднял голову к шелестящей в вышине кроне и задумчиво произнёс.
— Просто ты принадлежишь миру магии.
Но Зоя не слышала его.
— Там столько проблем, которые я могла бы разрешить. Но мне не хотелось. Понимаешь, не хотелось. И из-за моей лени судьба многих людей не сложилась...
— Твоя лень объясняется запретом магии. У тебя слишком много сил для той жизни, но ты не достаточно подготовлена, чтобы влиять на судьбы людей. Очень часто необдуманное благо оборачивается бедой. Я прошёл через это. Многие маги прошли, многие так ничему и не научились. Они не видят иного применения своим силам, кроме как исправлять ошибки нерадивых политиков. Но у истории свои законы. И не зависимо от того: вмешивается маг или нет, к власти приходят диктаторы. Даже Таврида, с её богатым опытом, не сумела изменить ход основных событий прошлого века. В начале двадцатых годов, желая предотвратить только нарождающееся нацистское нашествие, она уничтожила одного человека. Хотя человеком называть его не стоит. Его имени никто уже не вспомнит, но не сделай она этого, он был бы на месте Гитлера. Что изменилось? Ничего. Коричневая чума должна была разразиться, и она разразилась.
— По-твоему получается, что от человеческих действий ничего не зависит.
— Почему же. Смотря как действовать. Оскар, например, ломал историю. Но даже он подходил к этому очень осторожно: подстраивался под события, из тысяч претендентов на престол выискивал самых подходящих. Он не мог повернуть историю вспять, но мог её направлять и заводить в немыслимые дебри. Человеку, конечно, такое не под силу, так как век его слишком короток. Но сильный и мудрый мыслитель может заложить основы будущего. Правда, исходить он вынужден из того, что до него заложили другие. Такие люди всегда находятся в тени. У них попросту нет времени на парады и приемы. Прославленные завоеватели и политики — всего лишь марионетки в их руках, хотя зачастую искусно решают сиюминутные задачи. Толпа запоминает именно их, потому что ей важен результат сегодняшнего дня. Имена же истинных творцов истории в лучшем случае остаются в ученых трудах, известных узким кругам.
Как легко Лео направил её беспросветные мысли в русло безопасных обобщенных суждений. Если она его выдумала, то у неё получилось неплохо.
— Полагаю, это — комплимент мне, — усмехнулся Лео и поманил её за собой.
Дни шли своим чередом. В их размеренном течении не хотелось думать о плохом, но постоянно думалось. Однажды, прогуливаясь по поселку, Зоя обратила внимание на то, что многие дома, где совсем недавно кипела жизнь, стояли опустевшие. Маги покинули их, а домовые затаились в своих владениях. За какую-то неделю поселок словно вымер. Она поделилась своими наблюдениями с Лео.
— Феникс близко, — ответил он, — от него стараются держаться подальше.
— Почему?
— Если он выиграет, на этом месте будет пепелище.
Зоя встревожилась.
— Может быть, нам перебраться в какую-нибудь пустыню, — нерешительно предложила она.
— И погибнуть от нелепой случайности? Ты думаешь, только Феникс жаждет нашей крови? Здесь мы хоть в безопасности.
— Хороша безопасность, — проворчала Зоя. — Тьма гуляет, как хочет, да ирбисы табунами бегают.
Лео улыбнулся и постарался её успокоить.
— Если бы игра была безнадежной, я последовал бы твоему совету, но мы, как никто прежде, близки к выигрышу.
Он по-прежнему уходил вечерами, но возвращался часам к десяти и не настолько измученный, как прежде. Зоя уже не терзалась сомнениями на счет того, с кем проводил он эти часы, ей было точно известно: со своей магией. Откуда? Она не могла сказать, просто знала. Казалось бы, можно не беспокоиться: Змееглазый Маг не станет причинять им вреда. И все-таки временами Зою охватывала тревога, она чувствовала его агрессивность. Сейчас она ни за что на свете не стала бы его вызывать.
Луна с каждым днем набирала силу. Зоя старалась не смотреть на неё, но вечерами луна неодолимо притягивала взор. Миновала ещё одна ночь. Наступило утро. Зоя встала сама не своя, словно видела ужасный сон, да не могла припомнить, какой именно. А припомнить надо было, во что бы то ни стало. Он оставил после себя массу мрачных бессвязных фрагментов: разбитая дорога по кромке кровавого заката, увязающие в глине ноги, грязная канава, в которую так и тянет соскользнуть.
В голове обретали силу мрачные сроки. С отдалённого эха до перестука приближающейся электрички...
По избитой, продрогшей дороге
Я брела оборванкой убогой
Истекающим кровью вечером.
Взять с меня было больше нечего.
Лишь в пустыне души сожженной
Ветер выл, точно пёс бездомный...
Все кончено! Этот сон подводил черту их безмятежной жизни.
Интернет приготовил на завтрак вкусное блюдо, напоминающее овощное рагу с кусочками мяса, но Зоя с трудом заставляла себя есть то немногое, что положила в тарелку. В надежде избавиться от плохого настроения, она стала прислушиваться к беседе Лео и Теодора. Они обсуждали методику предстоящих физических тренировок, и Зоя не заметила, как потеряла нить разговора. Мысли её упрямо возвращались к забытому сну, но память, с не меньшим упорством отказывалась его прояснять. В таких случаях не имеет смысла настаивать на своем, и Зоя отступила.
Некоторое время она бездумно смотрела в окно на качающиеся от ветра деревья, потом перевела взгляд на Теодора. Он что-то отчаянно доказывал Лео, хотя губы его не шевелились. Скорее от скуки, чем от любопытства, Зоя заглянула в его мысли и ничего не поняла. Они общались на незнакомом языке. Резкие гласные перемежались с гортанными согласными и вызывали в памяти неясные воспоминания. Когда-то Зоя знала этот язык. Знала, да забыла.
Интересно, о чем они говорят? Судя по их жестам и мимике, они не ставили своей задачей, скрывать от неё что-либо, просто так им удобней общаться. Так мыслят на родном языке. Зоя почувствовала себя лишней. Настроение испортилось окончательно. Надо бы заняться чем-нибудь, чтобы не привлекать к себе внимания. Она поднялась из-за стола, поблагодарила Интернета и направилась к компьютеру.
— Подожди, Зоя, — Лео отвлёкся от разговора и обратился к ней.
— Сегодня занятия у нас отменяются, у меня дела...
Что-то в его голосе прозвучало неестественное, он боялся сказать лишнее. А, может быть, то ей только кажется?
— Вот и хорошо, — согласилась она, не желая докапываться до истины.
— Мне давно надо было доделать одну программку.
В глубине души она даже порадовалась возможности побыть в одиночестве. Может быть, удастся вспомнить тот неуловимый сон. Она разберётся в нём и успокоится. Однако странно повёл себя Лео после её ответа. Он словно ждал от неё иной реакции. Он не хотел, чтобы она уходила. Он не хотел отменять занятия, его вынудили сделать это, но в её власти было изменить сегодняшний день.
— Для чего изменять? Сегодня, завтра. Какая разница? Пусть всё идет своим чередом, — решил кто-то внутри неё.
Зоя включила компьютер и принялась разбираться в текстах. Время понеслось незаметно. Настроение начало исправляться. На обед идти не хотелось. Когда ходики пробили два часа, Зоя даже не шелохнулась. У неё наконец-то начала получаться задача, над которой она билась полгода. Интернет несколько раз заглядывал к ней, потом принёс стакан парного молока с душистым хлебом и приказал выпить. Зоя выпила, и он удалился.
К вечеру она вышла на крыльцо и потянулась. От утреннего недовольства осталось слабое облачко на горизонте. Программа работала безукоризненно, осталось подчистить парочку отладочных модулей, и можно слать Женьке на испытание. Неплохо бы искупаться перед сном. Зоя позвала Теодора, и они вместе отправились на озеро. Выбираться из воды не хотелось. Стоило несколько минут посидеть на берегу, как эффект от купания сводился к нулю. Когда они вернулись домой, в пору было идти обратно. Теодор опробовал в качестве душа поливальную установку, но вода в водопроводе оказалась горячей.
С погодой творилось что-то невероятное. Поначалу приятное тепло обернулось в конце недели нестерпимым зноем. Грозовые тучи ходили кругами вокруг посёлка. Ливни поливали землю в каких-нибудь пятнадцати километрах. Здесь же воздух оставался неподвижным и душным. Солнце палило, как в пустыне. На море такое явление называется глаз бури, и приносит оно с собой разрушительные волны. А, впрочем, неплохо было бы сейчас оказаться на море...
Сидя на кухне в одиночестве, Зоя с наслаждением потягивала холодный кефир и вспоминала свой последний отпуск в Симеизе. Ничего особенного: солнечные ветреные дни, ритмичный шум прибоя да запах кипарисов. На губах её блуждала улыбка. Пусть ночь опять не принесёт долгожданной свежести, но лёгкий крымский ветерок оставил в памяти прохладный след.
Зоя направилась в спальню. По мере того, как она приближалась к двери, на душе у неё становилось тревожно. Это ещё что такое? Вероятно, так действует на неё духота. Лучшее, что можно сейчас предпринять, это раздеться и лечь спать. Войдя в комнату, Зоя включила вентилятор. Следовало бы разориться на кондиционер, — подумала она, но прежде это никому не было нужно. Дом пустовал больше двадцати лет, а когда в нём жили маги, кондиционер им заменяли бытовые заклинания. И почему ей раньше не пришло в голову узнать у Лео, как вызывается прохлада?
Сняв с себя одежду, Зоя легла на кровать и прикрылась шёлковой простыней. Вентилятор весело жужжал, гоняя по комнате тёплый воздух. Что ж, на безрыбье и рак — рыба.
Ходики в гостиной пробили полночь. Лео задерживался. Странно! Ведь в последнее время он возвращался четко к десяти часам вечера. Ах! Да! Сегодня у него какое-то дело!
Но почему же так тяжело на душе? Зоя лежала и перебирала в памяти события прошедшего дня. Не было никакой причины беспокоиться, разве что утренний сон. Она по опыту знала, такие сны не снятся просто так. Если он не сбылся сегодня, значит, сбудется завтра. Но это будет завтра. А, может быть, сейчас? Что за ерунда лезет в голову! Надо разобраться с этим сном, иначе он не даст ей покоя. Что там было? Дорога, кровавый закат... Декорации, не более. Есть ещё что-то, о чем не хочется вспоминать, и именно это необходимо вспомнить...
Грязь! Липкая грязь, разъедающая тело. Значит, она все-таки упала в ту зловонную канаву. Зоя поморщилась. Лучше подумать о чём-нибудь хорошем. Откуда здесь взяться грязи?
Резкая морозная свежесть внезапно растворила липкую духоту, омыла тело фантастическим нежным ароматом. Зоя перевернулась на спину, блаженно раскинула руки и вдруг почувствовала, что в комнате не одна. Взгляд невольно потянулся в сторону двери, хотя не хотелось, ох, как не хотелось туда смотреть. И не надо было: там, на светлом фоне отчетливо вырисовывалась высокая фигура в черном плаще. Сердце замерло.
