Итоги этого эксперимента оказались следующими: избиратели в 9 раз чаще, чем на предыдущих выборах, проголосовали «против» депутатов в областные и краевые Советы; власти впервые столкнулись с массовой неявкой избирателей на избирательные участки, в том числе и «без объяснения причин». Опять-таки впервые не состоялись выборы в 9 округах, что было явным предвестником жесточайшего политического кризиса.
Ослабление политической цензуры привело к тому, что стали доступны не издававшиеся прежде книги М. Булгакова, И. Бунина, А. Платонова, О. Мандельштама, А. Ахматовой, Н. Гумилева, Б. Пильняка, Е. Замятина. Этот поток великолепной литературы, прорвавший плотину «социалистического реализма», создавал совершенно иную картину отечественной истории первой половины ХХ в.
Интерес к истории советского прошлого стал едва ли не всеобщим. Этот общественный интерес удовлетворялся не столько историками, сколько прессой и литературой. Публикации в «Огоньке» о политических репрессиях 1930-х годов, книги невероятно популярного тогда А. Рыбакова о Москве 1930-х годов, героями которой были не только «дети Арбата», но и Сталин, Киров, Ежов, повесть А. Бека «Новое назначение», художественными средствами исследовавшая методы управления советской экономикой, все это создавало новую картину советского социализма. Разрешенная свыше гласность стремительно преодолевала дозволенный барьер.
Первый секретарь Московского горкома КПСС. В 1987 г. радикализировалась ситуация в Москве. Новый секретарь МГК КПСС Б.Н. Ельцин, назначенный на эту должность в конце 1985 г., сменил В.В. Гришина, 18 лет управлявшего Москвой и объявившего столицу «образцовым коммунистическим городом». Но положение в этом огромном городе было далеко от благополучного.
МГК КПСС под руководством Б.Н. Ельцина пытался улучшить ситуацию. Было принято решение о выводе из Москвы предприятий, загрязняющих город, были открыты 1,5 тыс. новых магазинов, регулярно проводились торговые ярмарки. Б.Н. Ельцин стремился к максимальной открытости, объяснению своей деятельности. Он регулярно встречался с различными группами населения, по несколько часов отвечал на вопросы из зала. Авторитет Б.Н. Ельцина среди жителей Москвы рос, но ситуация в Москве менялась мало. В МГК потоком шли письма о взятках в торговле, милиции. Б.Н. Ельцин лично ездил в магазины, пытался контролировать распределение продуктов, что было абсолютно неэффективно. Усилия Ельцина по борьбе с коррупцией наталкивалась на глухую стену сопротивления.
Вечером 6 мая 1987 г. в Москве на Манежной площади собралась демонстрация, в которой участвовали от 300 до 500 человек. Это была одна из первых массовых демонстраций в Москве, организованная мало кому тогда известным обществом «Память».
Б.Н. Ельцин предложил демонстрантам перейти в зал Моссовета и там высказать свои требования. Там состоялось обсуждение вопросов охраны культурного наследия. Встреча Б.Н. Ельцина с протестующими создавала опасный прецедент.
На заседании Политбюро Б.Н. Ельцин сообщил, что число заявок на проведение митингов и демонстраций возрастает, что Моссовету необходимо определить порядок их проведения. М.С. Горбачев «в принципе» согласился, предложив руководству Москвы подготовить предложения. Подготовленные Моссоветом с подачи московского горкома КПСС предложения о порядке проведения митингов и демонстраций вызвали резкий протест со стороны Е.К. Лигачева и ряда других членов Политбюро.
Реакция Б.Н. Ельцина оказалась беспрецедентной. От отправил в Крым, где отдыхал М.С. Горбачев, письмо с критикой методов деятельности Лигачева и политики партии. Письмо заканчивалось просьбой Б.Н. Ельцина об отставке из кандидатов в члены Политбюро и первого секретаря Московского горкома. В ответе Горбачева содержалось предложение вернуться к заявлению Б.Н. Ельцина после того, как будет торжественно отпраздновано 70-летие Октябрьской революции, но на Пленуме ЦК в октябре 1987 г. Горбачев вдруг объявил, что со своим заявлением хочет выступить Б.Н. Ельцин.
Ельцин вышел на трибуну и повторил основные положения, которые были в его письме на имя Горбачева, обвинив партийный аппарат в отставании от задач перестройки, а Е.К. Лигачева — в грубости и некомпетентности. Б.Н. Ельцин заявил о своем желании уйти в отставку с поста кандидата в члены Политбюро. Выступление Б.Н. Ельцина на пленуме специальным постановлением было признано «политически ошибочным», он был выведен из состава Политбюро и снят с должности первого секретаря Московского горкома.
Б.Н. Ельцина направили на должность первого заместителя председателя Госстроя СССР. Уже 10 ноября в Москве и Свердловске начались первые демонстрации людей, недовольных отставкой Б.Н. Ельцина, появились листовки, плакаты в его защиту; митинги и забастовки прокатились по Уралу. Отставленный Б.Н. Ельцин стремительно превращался в политическую фигуру, действующую вне правил политической жизни, существовавших в стране. Он превращался в лидера всех недовольных, политического противника той партии, в руководстве которой он совсем недавно состоял. Б.Н. Ельцин становился лидером будущего оппозиционного движения.
Разрушение социалистической экономики. За кулисами ярких политических событий разворачивались менее заметные, но не менее важные экономические перемены. Особая роль на этом пути принадлежала трем законодательным актам. Закон СССР от 30.06.1987 «О государственном предприятии (объединении)» фактически ограничивал возможности централизованного планирования, считавшегося «визитной карточкой» советской экономики. На первый план выходило самое широкое понимание хозрасчета. Руководитель предприятия получал возможность устанавливать размеры заработной платы, в том числе и себе, выбирать наиболее выгодные заказы, реализовывать продукцию «через собственную сеть по продаже продукции, выполнению работ и оказанию услуг», устанавливать цены по договоренности с потребителями или самостоятельно, вести внешнеэкономическую деятельность «на основе валютной самоокупаемости и самофинансирования», создавать «хозрасчетные внешнеторговые фирмы». За декларациями о правах трудового коллектива, выборами директора предприятия скрывались не только передача промышленных предприятий во владение их руководителей, но и ослабление всей системы государственного управления экономикой.
Следующим шагом по пути разгосударствления экономики стал принятый в мае 1988 г. Закон о кооперации СССР. Этот закон по сути отменял одну из важнейших статей Конституции СССР 1977 г. о том, что только «государству принадлежат основные средства производства в промышленности, строительстве и сельском хозяйстве, средства транспорта и связи, банки, имущество организованных государством торговых, коммунальных и иных предприятий». По новому закону кооперативам могли принадлежать здания, сооружения, машины, оборудование, транспортные средства, продуктивный и рабочий скот, произведенная продукция, товары, денежные средства и иное имущество в соответствии с «целями его деятельности». Для кооперативов устанавливался особый порядок ценообразования — они получили право реализовать продукцию и выполнять работы по договорным ценам. Без преувеличения революционный характер имели положения закона о том, что кооперативы могут выпускать акции, по которым возможна выплата дивидендов.
Самая радикальная новация содержалась в 23 статье «Кредит и расчеты». В § 5 этой статьи устанавливалось, что кооперативы имеют «право создавать хозрасчетные отраслевые или территориальные кооперативные банки», которые производят кассово-расчетные операции, выпускать акции, принимать средства предприятий и граждан, получать займы в госбанках. Накануне перестройки в СССР было всего три банка: Госбанк, Стройбанк и Внешторгбанк. Затем появилось еще 6 — Госбанк СССР, Внешэкономбанк, Агропромбанк, Промстройбанк, Жилсоцбанк и Сбербанк. Эти банки не вели, по крайней мере в самой стране, экономической деятельности, при которой сами деньги выступали бы как товар, а лишь распределяли средства в соответствии с указанием государственных органов.
Накоплению в первых коммерческих банках значительных средств способствовало существование в стране разных типов денег, прежде всего наличных и безналичных. Объем наличных денег строго контролировался, когда появились коммерческие банки, то предприятия, финансировавшиеся из государственного бюджета, переводили часть средств в новые банки. Оттуда они уже приходили «отмытыми» от финансовой классификации. Предприятия, занимаясь кредитованием коммерческих банков, в ту пору меньше всего заботились о получении с этих банков процентов по вкладам. Для них важно было сохранить средства и использовать их по своему усмотрению. Зато коммерческие банки, кредитуя нарождавшиеся кооперативные и коммерческие структуры, требовали от заемщиков проценты по займам.
Третьим важнейшим документом стало Постановление Совета министров СССР от 19 июня 1990 г. «Об утверждении Положения об акционерных обществах и обществах с ограниченной ответственностью и Положения о ценных бумагах», согласно которому любое государственное предприятие могло быть преобразовано в акционерное общество.
Все эти документы были связаны внутренней логикой. По Закону о трудовом коллективе, директор предприятия имел право создавать «собственную сеть по продаже продукции, выполнению работ и оказанию услуг», которая, уже по Закону о кооперации, превращалась в кооперативы, средства предприятия могли идти в коммерческие банки, где деньги становились товаром и не было различий между «наличными» и «безналичными» средствами.
Крупнейшие предприятия страны сразу же после принятия Закона о кооперации поспешили создать собственные банки. Так появились Автовазбанк, Газпромбанк, банк Аэрофлота. Союзные промышленные министерства спешно преобразовывались в государственные концерны. Первым стал концерн «Газпром», возникший в августе 1989 г. на основе Министерства газовой промышленности СССР. Следом за ним последовали министерства черной, цветной, химической промышленности и др.
Экономика в СССР отныне основывалась на двух взаимоисключающих началах. С одной стороны, сохранявшиеся планы, госзаказ, распределение фондов материальных ресурсов, с другой — хозрасчет, договорные отношения, поиск сырья и рынков сбыта. Рыночная экономика исключала плановую систему, и наоборот. Спад экономики стал неизбежен. Вертикаль управления, ослабленная альтернативными выборами, в сфере управления экономикой была окончательно утрачена.
Внутрипартийный кризис. Спорам об отношении к социализму было придано новое измерение после публикации в газете «Советская Россия» весной 1988 г. большой статьи Н. Андреевой «Не могу поступиться принципами». Автор обвинял перестройку в забвении идеалов социализма, в очернении исторического прошлого и роли Сталина в истории страны. Статья встретила поддержку руководителей многих партийных организаций и вызвала острую полемику в Политбюро, результатом которой стало официальное осуждение идей, содержавшихся в статье Н. Андреевой. На практике статья Н. Андреевой стала свидетельством начавшегося идейного раскола внутри КПСС, появления «фундаменталистского» крыла в партии. Споры продолжились на XIX Всесоюзной партийной конференции, состоявшейся летом 1988 г. Значительная часть делегатов были избраны уже на новых, альтернативных выборах. С начала выборов делегатов первичные партийные организации в разных концах страны стали выдвигать на нее Б.Н. Ельцина. Так как работа конференции транслировалась в прямом эфире, то выступление Б.Н. Ельцина с критикой партийного руководства стало началом его возвращения в публичную политику.
Результатами конференции было принятие решения об изменении Конституции СССР и воссоздании Съезда народных депутатов СССР как высшего органа государственной власти в стране, а также о выборах народных депутатов на альтернативной основе.
Итоги конференции свидетельствовали, что внутри КПСС начались формироваться различные фракции, впервые в истории СССР начался массовый выход людей из партии.
Национальные проблемы в позднем СССР
Как утверждалось всей официальной пропагандой страны в течение десятилетий, национальный вопрос в СССР был решен. Однако со второй половины 1980-х годов национальный фактор в политике обозначился с неожиданной силой.
11 декабря 1986 г. после отставки первого секретаря ЦК КазССР Д. Кунаева Политбюро решило рекомендовать (а по существу назначить) его преемником Г.В. Колбина, прежде работавшего вторым секретарем ЦК Компартии Грузии. После объявления этой новости в Алма-Ате начались волнения, в которых активное участие приняли студенты гуманитарных вузов, протестовавшие против назначения первым секретарем русского. Волнения быстро переросли в беспорядки, в которых приняли участие десятки тысяч людей, вооруженных камнями и палками. Для подавления волнений были применены войска МВД. Беспорядки длились несколько дней. Были убитые и раненые. Их итогом стало назначение на должность первого секретаря ЦК КазССР Н.А. Назарбаева.
Летом 1987 г. возобновились акции протеста крымских татар, требовавших возвращения на родину, в Крым и восстановления так называемой крымско-татарской автономии.
Крупнейший этнический конфликт разворачивался в Закавказье вокруг статуса Нагорного Карабаха — армянского по своему этническому составу анклава на территории Азербайджана. Волнения в Карабахе и Армении с требованием воссоединения начались уже в феврале 1987 г. В Армении и Нагорном Карабахе состоялись массовые манифестации, демонстрации, собрания на предприятиях и в учреждениях под лозунгами защиты перестройки и воссоединения Карабаха с Арменией. 20 февраля внеочередная сессия областного Совета Нагорного Карабаха приняла решение просить верховные советы Азербайджана и Армении о передаче автономной области из состава Азербайджана в Армению. Это, в свою очередь, вызвало протесты в Азербайджане. В Баку и его промышленном пригороде Сумгаите произошли демонстрации под лозунгами «Нагорно-Карабахская область — неотъемлемая часть Азербайджана». 27-29 февраля в Сумгаите произошел кровавый погром армянского населения.
Партийный аппарат обеих республик не только не препятствовал разжиганию межнациональной розни, но сам активно участвовал в националистических движениях. Вопрос о национальной политике КПСС был вынесен на обсуждение ноябрьского (1988) Пленума ЦК КПСС, однако становилось ясно, что националистические движения в союзных республиках находят поддержку в партийных структурах.
На фоне карабахских событий развернулись сепаратистские движения в других республиках. В Латвии, Литве, Эстонии шли выступления с требованием опубликовать «секретные протоколы» к Советско-германскому договору 1939 г., сообщить сведения об обстоятельствах вхождения Прибалтийских республик в СССР в 1939-1940 гг. В начале июня 1988 г. в Литве было создано политическое движение «Саюдис», ставившее своей целью выход Литвы из состава СССР. Летом-осенью 1988 г. в Прибалтийских республиках возникли Народные фронты. Верховные советы этих республик приняли решения о провозглашении национальных языков государственными, лишив этого статуса русский язык. Учитывая многочисленность русского и русскоговорящего населения, эта мера принимала дискриминационный характер по отношению к русским, объявленным «оккупантами».
