Другое важное право — контроль над пополнением дворянского сословия было отнято у сеймов чешской короны в 1627 г., благодаря чему Габсбурги смогли полностью обновить состав некогда оппозиционного протестантского чешского дворянства, раздав конфискованные земли преданным монархии людям. В австрийских герцогствах процедура утверждения новых дворян ландтагами еще сохранялась, но уже превратилась в формальность. Право императора на беспрепятственное аноблирование или инколат (включение в состав местного дворянства иностранцев) было тем более важным, что он должен был считаться с расколотостью дворянского сословия в его владениях: австрийский дворянин не мог быть использован для службы ни в Чехии, ни даже в Штирии или Каринтии, не став предварительно чешским или штирийско-каринтийским дворянином (дворянство всех земель чешской короны было общим, но в австрийских герцогствах такой общности не сложилось).
И все же два важнейших права сословных собраний оставались неприкосновенными: право вотирования налогов и право набора воинских контингентов. Эти права являлись тем более крепкими, что в обоих случаях в роли осуществлявших их на местах исполнителей выступали сами феодалы. Они были и взаимосвязаны: собранные сеймом налоги шли на содержание сеймовых войск.
Социальные условия в австрийских и чешских землях сильно различались: в первых существовал сеньориальный строй западноевропейского типа, в последних в XVII в. прочно утвердилась барщинно-крепостническая система. Австрийский дворянин должен был платить общий налог с земель своего домена и специальный сбор со своих сеньориальных прав, чешский феодал все более освобождался от выплаты ординарного прямого налога за своей фольварк и в 1705 г. получил официальное утверждение этой привилегии. Лично свободный австрийский крестьянин мог апеллировать на решения сеньориального суда в коронный суд, — чешский крепостной в 1627 г. был лишен прав юридического лица, объявлен находящимся, наподобие несовершеннолетнего, под вечной опекой своего помещика, и только после большого крестьянского восстания 1680 г. жесткость этой официальной позиции стала смягчаться. Но в одном отношении положение австрийских и чешских феодалов было вполне сходным — после утверждения сословными собраниями суммы налога и размера войскового контингента они вступали в дело, распределяя этот налог между своими крестьянами или набирая из них новых рекрутов. Господствуя в ландтагах и на сеймах, дворяне являлись и основными агентами сословной администрации, ее сборщиками налога и военными комиссарами.
Сословные собрания вотировали основной прямой налог («контрибуцию»), обычные косвенные налоги (акциз с напитков) и такие чрезвычайные прямые сборы, как «турецкие деньги». Делали они это вовсе не формально: например, между 1660 и 1700 гг. нижнеавстрийский ландтаг, собиравшийся практически ежегодно, только один раз утвердил именно ту сумму, которая была у него запрошена. Согласие сословий требовалось и для введения новых налогов; мы еще увидим, как активно выступали они против налогов, способ взимания которых был связан с нарушениями сословных привилегий.
Системе сословно-представительных учреждений противостоял уже очень сложный и разветвленный центральный аппарат со многими советами и канцеляриями, круг компетенции которых оставался предметом постоянных межведомственных конфликтов.
Первоначально единственным органом, решавшим вопросы общей политики применительно ко всем землям, признававшим власть Габсбургов (в том числе и к Священной Римской империи), был Тайный совет. В 1665 г. из его состава выделилась немногочисленная Тайная конференция, ведавшая внешней политикой, ее члены обсуждали вопросы в отсутствие императора и представляли ему аргументированные письменные рекомендации; собственно Тайный совет приобретает функции судебно-апелляционного органа. В дальнейшем Тайная конференция расширялась и делилась на комиссии, и в 1709 г. из нее выделилась Узкая тайная конференция, осуществлявшая общее руководство габсбургской дипломатией.
Общегосударственным органом финансового управления являлась гофкамера. Этот коллегиальный орган, в котором было очень сильно влияние специалистов, ведал взиманием домениальных и регальных доходов короны и стремился поставить под свой контроль финансовые камеры сеймов. Иногда гофкамере удавалось и непосредственно вторгнуться в компетенцию сословных собраний: так, чешский акциз с напитков утверждался сеймом, но собирали его чиновники гофкамеры. Здесь же разрабатывались проекты финансовых реформ, которые затем передавались на рассмотрение сословных собраний. На базе гофкамеры в 1666 г. была создана и несколько лет проработала коммерц-коллегия, в которой участвовал один из виднейших экономистов, автор меркантилистских трактатов и советник Леопольда I по вопросам экономики Иоганн Иоахим Бехер.
Управление армией и ведение военных операций находились в руках Придворного военного совета (гофкригсрата). Однако ему административно подчинялись только собственно императорские войска, нанятые на коронные доходы и экстраординарные сборы, да еще военные поселенцы на турецкой границе; сеймовые же контингенты, в военных условиях исполнявшие распоряжения имперских военачальников, в остальном подчинялись офицерам, назначенным сословиями. Радикальное расширение компетенции гофкригсрата было возможно только благодаря росту императорского войска и падению значения сеймовых контингентов.
Этот процесс действительно наметился с последней четверти XVII в. Императорская армия, еще в 1668 г. имевшая всего 14 тыс. солдат, к 1673 г. в связи с военной оккупацией Венгрии и началом войны с Францией выросла до 60 тыс. После мира 1679 г. последовало некоторое сокращение, но далеко не до прежнего уровня, однако в 1682 г. перед турецким вторжением армия снова выросла за один год с 37 тыс. до 62 тыс. человек, и этот подъем оказался уже необратимым. Многолетняя успешная война с турками, завершившаяся отвоеванием всей Венгрии, способствовала поддержанию высокой численности армии — «война кормила войну», и армейские начальники не церемонились с наложением произвольных «контрибуций». В 1703 г. имперская армия имела уже 129 тыс. солдат.
В 1681 г. из гофкригсрата выделился и вскоре приобрел полную самостоятельность генерал-кригскомиссариат, ведавший снабжением армии.
Особенностью административной истории габсбургской монархии стала ведущая роль государственных канцелярий в складывании ее центрального бюрократического аппарата. Этих канцелярий было несколько — для каждой из частей державы. Делами Священной Римской империи ведала рейхсканцелярия, австрийские земли находились в ведении гофканцелярии, существовали также Чешская и Венгерская канцелярии, с расширением габсбургских владений появились и новые Трансильванская (1693 г.), Итальянская (1713 г.), Нидерландская (1719 г.). Все они находились в Вене и осуществляли связь между центральным правительством и местными органами.
Канцелярии оказались удобной формой управления, поскольку благодаря своему качеству универсального экспедирующего органа, общего для всех советов, они соприкасались с самым разнообразным кругом вопросов и были гораздо лучше обеспечены штатами исполнителей, чем советы. Выдвижение канцелярий отражало, таким образом, рост бюрократизации управления. В особенно выгодном положении находилась гофканцелярия, управляемая с 1654 г. коллегиально гофканцлером вместе с «советом ассистентов». В ее составе имелся специальный судебный отдел, исполнявший задачи ревизионного органа, а также особые чешская и венгерская экспедиции, игравшие роль тайных кабинет-секретариатов монарха по сношениям с Чехией и Венгрией; это позволило гофканцелярии претендовать на гегемонию над Чешской и Венгерской канцеляриями, выступавшими в более официальной функции. Отразив попытки гофкамеры вмешиваться в вопросы внутреннего управления, вытеснив Тайный совет с его позиций в судебной сфере и даже постепенно присвоив себе функции Тайной конференции в сфере внешней политики, гофканцелярия к началу XVIII в. превратилась в наиболее влиятельный административный орган. По регламентам 1705 и 1720 гг. она была разделена на две большие секции, сообразно с ее новыми функциями, причем одна из них ведала внешней политикой и придворными штатами, а другая — внутренней администрацией и судейскими делами. Уже в 1742 г. первая секция стала Государственной канцелярией, после чего Тайная конференция перестала существовать, а вторая в 1749 г. была объединена с Чешской канцелярией в Директорию внутренних дел.
В целом следует отметить, что командные посты во всех центральных правительственных органах, как правило, принадлежали придворной аристократии. Это было неизбежно при многонациональном характере державы Габсбургов, поскольку именно аристократия представляла собой наиболее космополитически настроенный общественный слой, способный без оглядки на национальные права и местные привилегии сплотиться вокруг монархии. Сила Габсбургов состояла именно в том, что к середине XVII в. немецкая и обновленная чешская аристократия уже слились в единую правящую социальную группу (куда, правда, венгерские магнаты пока еще не входили).
Помимо центральных органов, император формировал и многие органы местного управления, некогда зависевшего от сословных собраний. Прежде всего это относится к центральным органам целых земель. В австрийских землях Габсбурги давно уже назначали центральные административно-судебные советы во главе с наместниками. В Чехии аналогичную роль играло Чешское наместничество. Кроме того, в Праге действовал коронный Апелляционный суд, подотчетный Чешской канцелярии; его асессоры назначались монархом при соблюдении сословного принципа — из панов, шляхты и горожан. В Моравии и Силезии имелись свои земские старосты, назначение которых с 1627 г. зависело только от монарха, причем каждые 5 лет они слагали полномочия и от императора зависело, продлить их или нет.
На более низком, окружном уровне императорскими назначенцами стали чешские окружные старосты («крайские гетманы»); окружные чешские сеймики с середины XVII в. совершенно перестали созываться. На крайских гетманов с 1685 г. было распространено правило о сложении ими полномочий перед монархом через 5 лет. Они выполняли самые разнообразные поручения короны, и именно они считаются наиболее надежными агентами центральной власти на местах, максимально возможным в условиях габсбургской монархии приближением к типу французского интенданта или бранденбургского штейеррата. Но тут имеется глубокое различие, обнаруживающее двойственность этого института. Прежде всего окружные старосты не были единоличными правителями своих округов — то была коллегия из 4 (затем 2) членов. Крайскими гетманами могли стать только местные дворяне, причем при формировании их коллегии император был еще связан обычаем, согласно которому одна половина старост должна была представлять магнатов, а другая — шляхту. Принадлежность окружных старост к местному дворянскому обществу делала их, в частности, малопригодными к исполнению возложенной на них патентом 1680 г. обязанности рассматривать жалобы крепостных на их господ.
Во второй половине XVII в. габсбургская монархия неоднократно предпринимала попытки взимать новые налоги или экстраординарные сборы, связанные с ущемлением сословных привилегий дворянства. При этом она сталкивалась с постоянным противодействием сословных собраний.
Традиционным экстраординарным сбором являлись собиравшиеся для борьбы с турками так называемые «турецкие деньги» — прямой налог на имущество, выплачивавшийся всеми сословиями. Понятно, что он был крайне неприятен для сословных собраний. Нижнеавстрийский ландтаг в 1659 и 1665 гг. прямо отказывался платить этот налог. В 1682 г. сбор «турецких денег» ввиду угрозы османского нашествия был декретирован Леопольдом I без консультации с сословными собраниями и затем, в годы турецкой войны, стал постоянно возобновляемым. Сословия стремились избавиться от этого сбора, выплатив вместо него эквивалентную сумму денег, собранную уже с учетом иммунитетов и привилегий.
В 1690 г. гофкамера предложила ввести капитацию, которая, как и введенная 5 лет спустя французская капитация, основывалась на оценке положения каждого плательщика в социальной иерархии. Новый налог был также введен императорским патентом, и поведение сословных собраний было аналогичным. Нижнеавстрийский ландтаг выплатил капитацию в 1691 г., но в следующем году заменил ее увеличением своего войскового контингента, а затем еще 4 года выплачивал вместо капитации «контрибуцию» в повышенном размере. Чешский сейм принял капитацию только в 1693 г., но уже с 1695 г. половина ее была заменена соответствующим увеличением «контрибуции».
Предложения гофкамеры о переносе центра тяжести на косвенное налогообложение путем распространения акцизного сбора с напитков также на муку и продукты животноводства были решительно отвергнуты как чешским сеймом (1676 г.), так и нижнеавстрийским ландтагом (1682 г.). Обладавшие товарными излишками дворяне явно предпочитали «контрибуцию». Только в Силезии в 1706 г. в порядке эксперимента удалось осуществить переход от «контрибуции» к общему акцизу.
* * *
Политическое устройство Венгерского королевства в середине XVII в. не давало Габсбургам легальных возможностей к утверждению сильной монархической власти. Венгрия являлась избирательной монархией, и за сословиями признавалось право на отказ в повиновении государю. Венгерский сейм обладал в неприкосновенности всеми прерогативами, уже потерянными сословными собраниями австро-чешских земель, в частности и правом законодательной инициативы: в 1662 г. императору пришлось даже специальным декретом утверждать свое право на то, чтобы вопросы, поставленные им перед венгерским сеймом, рассматривались в первую очередь. Сейм утверждал заключенные Габсбургами международные соглашения, касающиеся Венгрии, и давал разрешение на присутствие в стране иноземных войск. Он пожизненно избирал главу местной администрации (палатина) из 4 кандидатов, предложенных монархом. Преобладание аристократии сказалось на строении сейма, где светские и духовные магнаты составляли особую верхнюю палату; в нижней палате были представлены курия дворянства, духовенства и королевских городов. Но если в австро-чешских землях Габсбурги уже имели на своей стороне политически лояльную аристократию, то венгерская знать в целом еще не доверяла иноземной монархии. Поэтому венские власти старались по возможности дольше не созывать венгерского сейма и в случае смерти палатина надолго затягивать избрание нового — это давало императору возможность править при посредстве назначенного им наместника.
Очень часто собирались окружные (комитатские) сеймы, где численно преобладало мелкое дворянство; их созыв не зависел от разрешения монарха. Правда, император пожизненно назначал главу комитата ишпана, от которого зависело назначение низшей комитатской администрации, но часто аристократические роды имели посты ишпанов в своем фактически наследственном обладании. Комитатские сеймы избирали вице-ишпана и состав комитатского суда; только к этому сословному дворянскому органу могли обращаться с жалобами на помещиков крепостные крестьяне.
