— Его тоже забрал Господь, — послышался знакомый голос снаружи, в ярости и бешенстве мужчина буквально выпрыгнул из помещения и, оглянувшись, увидел в конце соседней комнаты у запасного выхода в сад свою дочь. Девочка положила горящую свечу на стульчик перед собой.
— Что такое, отец? — лицо девочки приобрело жуткий вид невинного удивления, когда она бросила перед собой канистру с бензином. — Разве ты не рад, что малыш отправился в лучший мир? — закончив, она развернулась и выбежала во входную дверь.
Издав жуткий вой, мужчина понесся следом за ней, по пути сбив мешающий стул. Разум его помутился от ярости и боли. Девочка бежала гораздо медленнее, и он бы догнал ее в считанные секунды, но всего через пять метров на его ноге захлопнулся волчий капкан. Не особо хорошо спрятанная ловушка вонзилась в его ногу своими ржавыми острыми зубами, и загремела стальная цепь. В бессильной злобе мужчина рвал клочья земли и беспомощно дергал цепь. Он кричал проклятья и угрозы, но девочка смотрела на него совершенно бесстрастно.
— А теперь, отец, смотри как следом благодаря тебе к Господу отправится и мама, — холодно произнес ребенок, подбирая небольшую спортивную сумку и уходя, оставляя мужчину смотреть, как горит дом вместе с его женой...
* * *
Виктория открыла глаза и, тяжело выдохнув, поднялась с койки. Серый потолок, светло-бежевые стены и неоновый свет ламп наводили тоску, а стерильность и специфический запах средств очистки и фильтрации воздуха в бункере невольно подкидывали неприятные аналогии с больничной палатой. Словно почувствовав пробуждение хозяйки, в дверь постучал один из гомункулов и сообщил об общем сборе перед обедом. Женщина лениво перевела взгляд на ручные механические часы.
Было еще ранее утро, так что времени было полно. Быстро ополоснувшись холодной водой в душе, привычно надев защитный жилет под свой строгий костюм, маг захватила оружие и покинула комнату. Она отправилась к разрушенной части замка, а конкретно — к поврежденной части подвальной зоны с гомункулами, используемыми в качестве питания Слуг. После первой атаки команды Красных у мастеров возникли проблемы с поддержкой Героических Духов из-за недостатка праны, вырабатываемой неполным количеством живых ячеек. Тогда пришлось перераспределять расход, частично нагрузив цепи Фьоре, Роше и Дарника, чтобы поддерживать всех Слуг в максимально хорошем состоянии из-за слабости в магии Каулеса, Виктории и совсем не мага Шики Тоно. Сейчас, после смерти одного из мастеров и потери самого прожорливого Слуги, нужно было вновь провести перепланировку, разгрузив самых сильных магов. Горду необходимо было поддерживать класс Сейбер, поэтому его цепи старались беречь от лишних перегрузок, чтобы фантазм Зигфрида всегда был наготове. С Кастер проблем, в общем-то, не было, так как ее мастер вообще не был магом, она имела довольно скромные параметры для своего класса, что, в общем, не помешало Владу Колосажателю признать ее последней и самой надежной линией обороны крепости Милления.
— Роше, — вместо приветствия произнесла Виктория, подойдя к самому молодому мастеру их команды. Человек, которого еще даже не коснулась юность, последний в своем семействе. Несмотря на малый возраст, в тринадцать лет мальчишка уже мог претендовать на звание выше среднего в Часовой Башне. Хотя область его познаний была весьма узкой, зато в создании функциональных големов посоперничать с ним могли едва трое-пятеро магов со всего мира. Юный талант, несмотря на наличие обоих родителей, вырос в абсолютно искусственной среде. Всего через сутки после рождения, детей в семействе Роше передавали куклам на полное воспитание и содержание, где ребенок вырастал, видя отца и мать лишь к моменту передачи фамильной метки. Общение в таких семьях не то, что сводилось к минимуму, оно отсутствовало как таковое вообще, позволяя магам полностью посвятить себя магическому ремеслу. Мечта и цель Роше была лишь в достижении уровня его кумира Авицеборна. Абсолютно недостижимая цель для магов современного уровня, так же, как и путь к Истоку. Но отдавался ей маг полностью и без остатка. Когда Дарник попросил мальчика создать армию, выделив огромные ресурсы и ни в чем не ограничивая талант юного гения, Роше буквально спал в своей мастерской, сутками проектируя собственный автоматизированный завод по производству боевых големов.
— Прошу подождать семь секунд, — пропыхтело где-то под одной из капсул, откуда торчали тонкие коротенькие ножки, одетые в коричневые шорты на подтяжках, обутые в обычные ботинки. Женщина, решив не мешать, отошла подальше, Горд тоже хорошо постарался, сумев-таки восстановить часть поврежденных капсул и перезапустить всю систему в кратчайшие сроки. Внутри прохладного помещения сновали лишь куклы размером с человека и гомункулы. Казалось бы, функции у обоих созданий почти одинаковые, но было сразу заметно, что Роше совершенно не уделял внимания эстетической составляющей своих конструктов: хоть куклы и были весьма надежны и долгосрочны, но выглядели либо нелепо, либо совсем уродливо. В противоположность им, гомункулы семейства Музик были красивы, возможно, не столь прекрасны, как работы Айнцбернов, но любой обычный человек назвал бы их минимум симпатичными. Что женщины, что мужчины имели в основном европейскую внешность, но были среди них и ярко выраженные азиаты и другие национальности, ни одного одинакового лица, каждому своему творению Горд придавал уникальность. Каждого гомункула этот немного честолюбивый человек делал не как ширпотреб, а как очередное произведение искусства, вплоть до мельчайших деталей вроде родинок, цвета радужки глаза и тембра голоса. Хотя результат работы и общий расход материалов склонял весы полезности-цены в пользу Роше, в созданиях Горда была, нет, не душа, но маленькая частица ее чувствовалась в каждой его работе.
Виктория посмотрела на выкарабкивающегося мальчика, который отдавал распоряжения куклам. Прошлой ночью его мать погибла, но ни отец, ни сын никак не отреагировали, словно ее никогда и не было. Хотя и в правду — не было. Но уж кому, так не ей было судить об внутрисемейных отношениях. Губы сами по себе искривились в саркастичной усмешке.
— Я вас слушаю, — вытерев испачканные руки, мальчик вежливо и отрепетировано улыбнулся. Ну да, людей, кроме Дарника, Роше не особо признавал, для него существовали лишь куклы.
— Роше, сможешь модернизировать одного из своих големов? — женщина протянула несколько листов с черновыми набросками необходимого предмета.
— Хм, слишком долго переделывать, — задумчиво протянул Роше, внутренне вздыхая от убогости исполнения, но при этом положительно оценив саму идею.
— Жаль, — просто кивнула наемница. Воплощение ее идеи не было чем-то сильно необходимым, так что женщина просто решила использовать альтернативный и более обычный метод перемещений.
— Я не сказал, что не могу этого сделать, — тут же сделал замечание мальчик, словно ему только что бросили вызов, серьезно посмотрев на собеседницу. Быстро сделав несколько пометок и кивнув своим мыслям, Роше засунул бумаги в карман своего испачкавшегося спец-костюма. — Не вижу смысла тратить времени на один экземпляр, проще сделать сразу партию.
— Благодарю за ваш труд, — Виктория с некоторым трудом удержала лицо серьезным, все же мальчишки остаются мальчишками.
* * *
В комнате было темно, приглушенный абажуром свет единственной включенной настольной лампы мог бы создать романтическую атмосферу, но Широ сразу воссоздал два коротких меча, черный и белый. Карие глаза мгновенно провели по всей комнате структурный анализ и обнаружили за соседней стеной Слугу и Рин. Облегченно выдохнув, парень уже хотел отозвать оружие, когда почувствовал, что магические потоки в соседнем помещении принадлежат не Тосаке.
— Заходи Широ, тут нет ловушек, — донесся усталый голос лучника. — Но оружие не убирай, оно пригодится.
Задаваясь вопросом о том, что же здесь произошло, Эмия вошел в комнату, так же освещенную лишь светом тонкого луча солнца пробивающегося в самом низу опущенных жалюзи, светом лампы из помещения, откуда пришел парень и... Широ вернулся, чтобы поговорить с Рин, найти новое решение, но обнаружил лишь ее безвольное тело на полу в тусклом желтом магическом круге. Она была жива и просто спала, но чувство неправильности не покидало Эмию, и он обратил свой взор на мужчину, сидящего в глубоком кресле. Вид Арчера разительно отличался от того, как он выглядел обычно. Вся самоуверенность и шутливость исчезли, сменившись напряженностью, опасением и чем-то еще, что прочитать было невозможно. Серые глаза стали жестче, казалось, даже сами черты лица лучника стали грубее за тот короткий промежуток времени, что парня не было. Сложив руки перед собой в замок и опустив локти на колени, Арчер смотрел на девушку немигающе, сотни различных эмоций сменяли друг друга в тяжелом взгляде Слуги. Широ каким-то чувством понимал, что лучник никогда не причинит вред Рин, что он, как и Эмия, тоже любит ее, пусть и иначе. Поэтому парень просто присел рядом с любимой. Сейчас ее лицо было таким чистым, умиротворенным и наивным, сейчас ей не нужно было носить маску главы клана Тосака, сейчас она было просто Рин. Не школьным идолом и неприступной красавицей, которой он тайно восхищался, а просто девушкой, со своими минусами и проблемами которую он полюбил.
— В моем мире я убил Рин, — тихий голос лучника мгновенно разрушил атмосферу спокойствия. — Я любил ее, и я предал ее.
Широ поднял взгляд на поднимающегося Слугу, от него все еще не исходило ни угрозы, ни жажды убийства, но в руках появились знакомые мечи. Каншо и Бьякуя, прошедшие с Арчером множество битв, оружие, что стало буквально продолжением самого Стража Противодействия.
— Я не собираюсь драться с тобой, Эмия Широ, — произнес лучник, наблюдая, как парень так же поднимается, беря в руки такие же мечи. — Я расскажу тебе, — мужчина медленно подошел к парню и вытянул руки с оружием, — коснись своими проекциями моих.
Широ молча повиновался, лезвия тихо соприкоснулись, и цепи обоих магов напряглись от резонанса.
— Тогда в Зеркале Души ты не увидел мое прошлое, — Арчер прикрыл глаза и тяжело выдохнул сквозь нос, капельки пота медленно начали собираться на обоих магах, а температура в комнате скакнула на добрый десяток градусов. — Сейбер сказала, ты должен был увидеть, но, наверно, я просто не хотел тебе показывать.
— И что же изменилось? — голос парня немного охрип, а по телу прошла волна дрожи, — Или мне следует спросить, кто?
— Ты прав, — чуть кивнул лучник, все еще не открывая глаз, он надавил своими мечами чуть сильнее, немного усиливая поток праны. — С тех пор, как я поговорил с Сейбер в нашу первую ночь на крыше, я часто задумывался...
— ... как сложилась бы судьба, если бы вы с Арчером из твоего мира просто сели и поговорили по душам? — закончил фразу Эмия, наоборот чуть ослабляя сопротивление и уменьшая потоки праны. Резонанс их душ стал ровнее и спокойнее, когда парень перестал оказывать сопротивление, а наоборот впустил в себя частичку души Арчера, частичку самых болезненных и тяжелых мыслей и воспоминаний.
— Да. Поэтому сегодня я покажу тебе, к чему привел глупый путь идеалов Эмии Широ, — в голосе Арчера не было злобы или презрения, он не угрожал и не давил, лишь боль и нотки ностальгии просачивались в его спокойном голосе, когда его глаза распахнулись и серые зрачки устремили свой взор к парню. — Я покажу, к чему я и мои идеалы привели тех, кого я любил больше всех...
* * *
Война окончилась победой Широ и Артурии. Мальчишка сразился с Киреем и вонзил ему в сердце кинжал Азот, Артурия где-то на другой стороне храма Рюдо одолела Гильгамеша. Испорченный Грааль был уничтожен Королем Рыцарей, тот Эмия потратил последнее Командное Заклинание, чтобы остановить Зло Всего Мира. Будь здесь Сейбер, она бы отметила иронию своей проклятой сути, но Широ видел совсем другое. Прощание, нежелание отпускать, смирение с судьбой... и любовь, любовь, которой не суждено было продлиться долго, ибо один был человеком, когда другая — лишь временным духом. Любовь которая была невозможна, ибо она шла против самого мироздания. Артурия отпустила свои сожаления и исчезла с улыбкой, тот Широ отпустил ее с улыбкой, разделив ее мечту и идеалы... это мог бы быть красивый финал истории с долей драмы.
Но жизнь не пожалела юного идеалиста, и мир обошелся с ним с ужасающей жестокостью.
Они смогли спасти Иллию, родную дочь Кирицугу и сводную сестру другого Широ. Рин оправилась от ранения, и оставшийся учебный год они жили счастливо. Тайга сильно сдружилась с Иллией, Сакура часто приходила в гости и занималась вместе с тем Эмией готовкой. И Широ мог бы позавидовать такой идиллии, если бы уже не знал всех подводных камней.
Спустя пол года Айнцберн начала быстро уставать и часто болеть. Гомункул знала о своем недолговечном теле, но до последнего не говорила Широ, Рин тоже догадывалась, но понимала, что ничего уже нельзя сделать и молчала. Конечно, в конце концов, парень все же догадался и как обычно не смог устоять перед порывом сделать "что-то". К тому времени он уже успел несколько раз посетить Часовую Башню и познакомиться с некоторыми магами. Рин просила его не делать глупостей и вместо того, чтобы неделями пропадать в разъездах, провести последние дни с сестрой. Но Широ до последнего верил, что можно спасти Иллию, и его путь привел к другой, менее знаменитой, менее талантливой, но все еще крайне умелой семье алхимиков. Музик. Их глава, Горд Музик, полноватый мужчина средних лет, любивший носить белые мундиры, согласился помочь за услугу со стороны Эмии...
Как бы то ни было, Горд исполнил свое обещание. Хотя Айнцберн прожила не намного больше отпущенного срока, но до последнего дня девочка могла наслаждаться жизнью обычного ребенка на полную. Тогда Широ посвятил всего себя сестре, он гулял с ней по паркам, водил на аттракционы, показал ей настоящее море, он часто играл с девочкой и рассказывал о Кирицугу. Но, в конце концов, срок жизни гомункула истек. Широ похоронил ее рядом со своим отчимом, надеясь, что хотя бы после смерти Иллия сможет встретиться со своими родителями.
Окончив старшую школу Широ отправился в Англию вместе с Рин. Тогда он еще даже не представлял, во что ему обойдется помощь алхимика. Горду требовались записи клана Тосака о войне за Грааль. Так как война была окончена, а Грааль уничтожен, Эмия не увидел в просьбе алхимика проблемы. Тайно скопировав записи в мастерской Рин, куда ему всегда был свободный доступ, парень передал копии Горду для его исторических сводок. Музик был довольно неплохим мужчиной, хотя немного заносчивым, как Синдзи. Они довольно быстро сдружились, часто пересекаясь по своим делам внутри Часовой Башни. Как оказалось, Горд вступил в более крупный клан Игдимилления, который смог обеспечить алхимика всеми необходимыми ресурсами...
Спустя большой промежуток времени Широ вернулся в родной Фуюки, чтобы проведать своих одноклассников, друзей и конечно же Фуджимуру и Сакуру.
Он нашел почти всех... на кладбище.
