Ну а к вечеру этого дня пришло сообщение, испортившее настроение больше всего. Пришла телеграмма, в которой сообщалось, что вдовствующая императрица Мария Фёдоровна выехала литерным поездом в Севастополь. И в телеграмме имелась просьба прислать за ней яхту. Дабы доставить её из Севастополя в Константинополь. А под рукой из приличных оставалась только "Оттоманка". На которой уже расположился отряд его частной военной кампании. Заскладировав там оружие и изображая вид членов экипажа. Но ничего не оставалось делать. Пришлось отдавать приказ о возвращении яхты в Севастополь. За маМа.
2
Последующие пару дней царь занимался больше двумя вещами. Создание имиджа страны, на которую коварно напали, хотя она и продемонстрировала полную готовность к урегулированию. Ведь это сейчас можно наблюдать войну в прямом эфире, и так сказать быть буквально в курсе последних событий. В то время все процессы имели высокую инерционность. Конечно, появление телеграфа несколько эти процессы сгладило, а то в истории имелись случаи, когда крупные сражения между флотами или армиями происходили уже после заключения мирного договора. Причём порой через несколько месяцев, после того как договор был заключён. Так последний бой, в ходе американской гражданской войны между южанами и северянами произошло уже после капитуляции Конфедерации. Кстати в этом бою победили южане.
Так вот, было не важно, что Япония объявила о разрыве дипломатических отношений. Важнее было то, что сообщение о том, что он согласен со всеми японскими предложениями, царь озвучил в первую очередь для европейских газет. И только потом отправил телеграмму, с этим предложением микадо. В результате все европейские моменты вышли с сообщениями, что кризис разрешён, прежде чем японцы приняли политическое решение на войну. И даже разрыв дипломатических отношений царь использовал в своих целях, уверяя, что как только он получит ответ микадо, на свои предложения кризис будет немедленно разрешён, о чём он, улыбаясь, и сообщил на встрече с российскими и иностранными корреспондентами. И прежде чем загремели выстрелы, по всей Европе вышли газеты, в которых царь выглядел белым и пушистым.
При этом Николай запретил объявлять первыми войну Японии. И пока противная сторона не объявит её, происходящее предписывалось называть специальной военной операцией по принуждению к миру, в ответ на немотивированную агрессию. Этим самым царь пытался выбить из-под японцев опору в их освящении войны, что виновником войны является Россия, ведь она объявила войну в реальной истории. Ну а со стороны Японии имело место только лишь военная хитрость. В виде ночного нападения миноносцев, первого генерального сражения на море, ну и боя "Варяга" и "Корейца" с отрядом адмирала Уриу. А войну Япония объявила только в ответ на объявление войны Россией. И тут царь понимал, что это может быть конфликт, когда не одна сторона так и не объявит войну, друг, другу. Как это случилось в последней, из одной его предыдущей версий истории, войне Китая и Японии. Когда военные столкновения начались, как инциденты, между китайскими и японскими войсками. А закончились подписанием капитуляции Японии перед союзниками на борту американского линкора. И только потом вспомнили, что войну никто, так их этих стран друг другу и не объявлял. Но такая постановка вопроса Николая полностью устраивала. Так как делала именно его сторону жертвой агрессии. А потом ещё и защитником от жёлтой опасности. Главное было выиграть. А в сумме это давало не плохой политический капитал.
Плюс именно на весну и лето этого года планировались масштабные раскопки в "стране городов". Отмашку на начала выкладывания материалов, о которой, как о прародине европейской расы, и всех европейских цивилизаций, царь тоже дал. Конечно, это не было правдой. И однозначно потом будет опровергнуто. Но, до момента генетических исследований, в интересах истории было ещё лет сто, а материал, который царь планировал получить в этот археологический сезон, прямо говорил, это европейцы. Древнейшие европейцы. И это культура боевых топоров, что и создала все европейские цивилизации. Причём исследования прямо должны были показывать, что это наиболее древнейшие из имеющихся артефактов, этой культуры. Ну а остатки колесниц, и наиболее древних из ныне живущих одомашненных лошадей, должны были указать на то, что колесо было изобретено тут. В России. Да и лошадей одомашнили тоже тут. И этим самым царь собирался ударить по европейскому национализму. Прямо говоря, вот мы прародина цивилизации, а вот вы вообще кто? Но это должно было сыграть позднее. А пока предстояло выиграть войну.
И для этого, буквально в первое же утро, буквально только взяв первую чашку кофе и закурив первую сигарету царь, перед этим вытянув свою руку из-под головы, спящей с ним одной из придворных дам. Что поделать, он был монархом, а не монахом. А потом, осторожно выбравшись из-под руки и ноги спящей женщины, дабы её не разбудить, царь тут же отправил генерал-адмиралу телеграмму с приказом начать формирование и подготовку к походу второй Тихоокеанской эскадры. В других, известных ему, вариантах истории политическое решение на отправку Второй эскадры только приняли после гибели адмирала Макарова и броненосца "Петропавловск". А потом с апреля, по октябрь, шли процессы формирования эскадры и её подготовки к плаванию. И только в октябре эскадра вышла в море. Сейчас это соединение царь собрался отправить из Тартуса, порт в котором и был назначен местом сбора эскадры, уже летом. При этом царь рекомендовал морскому министерству подумать о создании плавающих баз. На основе транспортов.
Что вызвало в этот день его весьма обширную телеграфную переписку между ним и Сандро, которому пришлось разъяснять, что именно имел царь. Под понятием подвижных баз. Что караван торговых, и разнообразных вспомогательных судов, оборудованный для передачи необходимых материалов, и даже ремонта, прямо в море, следует с флотом. И зайдя в закрытую акваторию, в нейтральных водах позволяет обеспечить находящиеся в плавании боевые корабли всем необходимым. Ну а так как все эти суда несут торговый флаг, то это позволяет восполнять запасы в нейтральных портах. И судя по последним телеграммам, великий князь Александр Михайлович этой идеей проникся. И была надежда, что подобная схема будет использована, в ходе боевых действий.
Ну и царь контролировал перемещение сил армии и флота. Будучи очень обеспокоенным, где и какие части находятся. А выдвижение армейских частей началось. Так шестая дивизия и Корейский отряд генерала Мищенко стали, по железной дороге, выдвигаться в Ляояну. Что бы выдвинуться к реке Ялу и дальше в Корею. Туда же стала выдвигаться из Хабаровска гвардия. Причём в первую очередь отправили по железной дороге кавалерию. Что бы она успела присоединиться к Мищенко. К корейской границе, соответственно из Владивостока и Порт-Артура, двинулись части второй и третьей дивизии. При этом восьмая и седьмая дивизии стали выдвигаться на оборонительные позиции этих же крепостей соответственно. Ну а двадцать пятая морская дивизия, морские артиллерийские бригады и прочие морские части, а также пластуны, стали собираться в Дальнем, для переброски к реке Ялу морем.
Но им на смену из Забайкалья и Приморья уже выдвигались другие части. В частности, на смену третьей дивизии, в Порт-Артур, из Читы, выдвигалась четвёртая дивизия, а из Хабаровска во Владивосток выдвигалась пятая дивизия. Уже им на смену, в Забайкалье и Приморье, из Восточной Сибири, тоже двигались части. Но им сначала предстояло преодолеть Байкал. Но при этом царь вступил в телеграфную переписку не только с военными. Ещё одним человеком, которые в эти дни получил телеграммы от царя был простой китайский купец Тифонтай. Который получил распоряжение начать строительство не только долговременных сооружений на западном берегу реки Ялу. Но и начать строительство окопов, и возведение других укреплений.
Флот в свою очередь прекратил плавания в воды Японии и Кореи и стал мобилизовать все находящиеся на Дальнем Востоке гражданские и казённые суда. С их последующим вооружением. В случае необходимости. В том числе для использования в виде вспомогательных кораблей. Например, пароход "Монголия" стал оборудоваться в плавучий госпиталь. Однотипная с ним "Маньчжурия", ремонтировавшаяся не в Японии, а в Сингапуре, по окончанию ремонта должна была стать госпитальным судном для кораблей, действующих в Южно-Китайском море. При этом во Владивостоке стали взламывать лёд. И по особому приказу царя, причём с фотоотчётом о выполнении, во Владивостоке на все стволы орудий были одеты брезентовые чехлы. Что бы вода не замерзала, образовав пробку, попав в орудийные стволы[3].
Но если за корабли находящиеся во Владивостоке царь не волновался, то сообщение о том, что эскадра, встретив своё последнее пополнение, вернулась в Порт-Артур, он встретил с облегчением. Да и пришла, было, радиограмма, из посольства в Сеуле, что "Джигит" всё-таки вышел из Чемульпо. И возникла надежда, что успеем убрать, этот старый корабль, из-под удара японцев. Но в этот же день царь успел получить и не приятное известие. В Константинополь прибыла вдовствующая императрица Мария Фёдоровна. Которая покрутилась во дворце Долмабахче. Но к вечеру, взяв внучек, по которым как она сказала, соскучилась, отправилась в свой, находящийся недалеко, но выше по склону, дворец Йылдыз. Ну а Николай, который на следующий день ожидал сообщение об эвакуации британцами из его портов всех подданных японского императора, а значит, до первых выстрелов счёт пойдёт на часы, решил отдохнуть. Расположившись в своей спальне с очередной пассией, из придворных дам, которая уже ждала его постели. Когда потом получиться отдохнуть царь уже не знал и хотел хорошенько выспаться. Ближайшие дни обещали быть горячими.
3
Сон был нервным, Николай и понимал, что он только спит, но его всё время преследовали кошмары. Особенно запомнился один из них, где он в форме капитана второго ранга стоял на мостике броненосца "Гангут". Нет, он не командовал этим кораблём, а был только его старшим офицером. И их корабль следовал третьим в колонне из броненосцев "Император Николай I" и "Император Александр II", а за ним шёл броненосный крейсер "Адмирал Нахимов" и броненосец "Пётр Великий", на котором находились мортиры. И их эскадра приближалась к оконечности полуострова Галлиполи. И тот, который во сне знал, был берег турецкий. И им предстояло уничтожить береговую оборону турок. И только это человеку, помнящему, что он спит во дворце Долмабахче, давало понять, что это только сон. Но ведь есть поверье, что, если вам сняться сны, значит ваши воплощения, в других вариантах, вселенной живы. При этом тот Николай знал, что в отличие от известного Николаю "Гангута", этот корабль тоже имел одну пушку, одну трубу, одну мачту, но на его борту помимо одного двенадцатидюймового[5], четырёх девятидюймовых[5] и четырёх шестидюймовых[5] пушек имел более полусотни мелкокалиберных скорострелок Гочкиса. Из них только четыре тридцатисемимиллиметровых многоствольные пушки, установленные на боевых марсах мачты. А остальные были одноствольные сорокасемимиллиметровые пушки. Причём где-то такое же количество, если не больше, скорострельных орудий находилось и на других кораблях русской эскадры. Что шла захватывать пролив Дарданеллы. И должна была, потом, не допустить прорыва британского флота к Стамбулу, который должны были захватить броненосцы Черноморского флота.
И в бинокль было видно, как на турецких батареях расположенных на берегах пролива уже бегали фигурки солдат в синих мундирах и красных фесках. Которые занимали позиции возле своих орудий, и готовили их к выстрелу. Что было делом далеко не лёгким и долгим. Ведь все эти пушки имели картузное заряжание, и в отличие от четвертьавтоматических[6] патронных пушек Гочкиса, в которых затвор закрывался, при подачи выстрелов в казённик. А на турецких пушках все операции предстояло выполнять полностью вручную. И русские корабли, быстро приближаясь к Азиатскому берегу пролива Дарданеллы, стремились занять позицию на расстоянии в десяток кабельтовых от береговых батарей турок. Что бы полностью задействовать главный калибр своих кораблей множественные скорострельные и мелкокалиберные пушки.
Турки успели выстрелить первыми. И их снаряды вспенили воду, не долетев до флагманского броненосца. В ответ рявкнули, его тяжёлые орудия, вздыбив землю на земляных брустверах турецких батарей. А потом заговорил многочисленные скорострельные пушки "Императора Николая I". Причём комендоры Гочкисов выбирали своей целью именно амбразуры в земляном валу турецких батарей. Да, такой небольшой снаряд не мог пробить земляной вал, да не каждый снаряд попадал в амбразуру. Но когда в каждый разрыв вала нацеливалось десяток тонких орудийный стволов, которые легко направляли в эту сторону десяток маленьких смертельных гостинцев. Половина, из которых, влетала во двор батареи. Ну, казалось бы, что может сделать такой маленький снаряд. Один да сделать может не многое. В лучшем случае повредить орудие, поразить комендора, в том числе и осколками от взрыва порохового заряда, пробить снаряд, который пытаются поместить в пушки, разворошить и поджечь картуз пороха. Это если попадёт. Но когда в пространство батареи каждую секунду влетает несколько десятков таких посланцев смерти, то такое, на артиллерийских позициях, стало происходить каждую секунду. А обстрел идёт непрерывно. Так что в ответ на этот обстрел сначала грянул не ровный залп турецких орудий. А потом стали разрознено отвечать отдельные орудия.
Этому способствовало и то, что по батареи открыл огонь из своих мортир и "Пётр Великий", накрывая позиции турецких артиллеристов навесным огнём. Да огонь мортир был не столь точным и не столь быстрым. Но и обстреливал этот броненосец, не огневые позиции турецких артиллеристов. А пытался поразить, своими мортирами, пороховые погреба на турецкой батарее. Ну, или стремился хотя бы затруднить доставку боеприпасов из этого погреба на артиллерийские позиции.
То, что это турецкая батарея находиться на последнем издыхание, стало понятно, буквально через несколько минут боя, как только головной русский броненосец перенёс свой огонь на следующую турецкую батарею. А по, ещё огрызающейся, турецкой батареи открыл огонь "Император Александр II" и буквально тут же на батареи вспыхнул клубок дыма и пламени. Похоже, взорвался сложенный возле одного из орудий запас первых выстрелов. Огонь батареи ещё сильнее ослаб. И тут на траверз этой многострадальной батареи вышел "Гангут". И Николай смог рассмотреть в бинокль состояние турецкой батареи. И если земляной бруствер выглядел практически не повреждённым, то вот, то, что можно было увидеть в амбразуры, выглядело совсем иначе. Почти все орудия выглядели повреждёнными, у одного, возможно из-за внутреннего разрыва, откололся кусок ствола. И теперь лежал на земле перед орудием. А вокруг орудий и на пространстве за ними были видны тела турецких артиллеристов. При этом вокруг амбразур были видны фонтанчики земли от попаданий в бруствер снарядов Гочкисов. Но этих фонтанчиков было гораздо меньше, чем гремело выстрелов из этих орудий. Да часть снарядов пролетала ещё и выше бруствера. Но остальные только добавляли смерти и разрушений внутри батареи.
