— Больней или обидней?
— Обидней.
— На замок. Это у вас самое дорогое, на него и ставим.
— А если моя возьмёт?
— Мне поставить нечего. Я не щепетильный в вопросах недвижимости. Её у меня попросту нет.
— Тогда дорогое для вас. Не в смысле цены.
— Ладно. Раз уж мы по-джентльменски, ставлю в противовес замку — он ведь старый — книгу бесценную.
— Конкретней?
— У вас, Беркасов, вспыхнули глаза.
— Держать не будете плохое с такой-то головой. Возраст хоть скажите?
— Восемьсот пятьдесят три до нашей эры.
— Лет?
— Да.
— Так не было тогда книг.
— Были. Раз у меня есть, значит были.
— Хоть одним глазком дадите глянуть?
— Беркасов. Не будьте ребёнком. Возьмёте пари, посмотрите.
— Заинтриговали вы меня. Перед смертью хоть дадите прикоснуться?
— От заслуг будет зависеть. Сварим дело крупное, дам причаститься или по пари. Стимул существенный, я думаю?
— Сожру вас с потрохами, распну, как Христа. Бойтесь меня с этой минуты, во мне всё клокочет,— Беркасов встал, уперев руки в бока.— Шучу. Заперли вы меня, дальше некуда. Как тут бороться? Хорошо, хоть плутоний не просите,— и он плюхнулся обратно в кресло.
— А можете?
— Тогда уж ракету стратегическую.
— Вы не ответили?
— Нет. Этого не могу. Не мой потенциал. Бомбу проще украсть, чем сам плутоний.
— Покупателя найдёте — я достану сколько попросит. Но цена будет кусаться, — сказал Сашка.
— Серьёзно?— Беркасов не поверил.
— Вполне. От одного грамма до тонны.
— Тут вы хватили, батенька.
— Ничуть. Причём, не выезжая из Лондона. На месте.
— Смеётесь над стариком,— Беркасов заулыбался.
— Мне всё равно, что продавать. Пусть только деньги несёт.
— А дальше?
— Забираем обратно свой плутоний. Экспроприируем и возвращаем законному владельцу.
— Это уже не торговля — это прямой подлог.
— На то и щука, чтоб карась не дремал,— Сашка рассмеялся.
— Подсадили старика второй раз за день,— без злобы произнёс Беркасов.
— Третий. Не передёргивайте.
— Всё, идите. Спасу с вами нет,— он протянул руку.— Понедельник, в десять, "Арб.и К", Пирс.
— Желаю здравствовать,— Сашка пожал руку.— Дней через десять через Полавски передам вам микстуру. Безобидное зелье. Капли. Это не плутоний, без дураков. Попробуйте.
— В гадости эти не верю.
— Но и попробовать — от вас не убудет. Если опухоль станет сокращаться, дадите через Питера мне знать. Я ведь не только в душах мастак, хвори тоже лечу. По мере сил.
— Лучше цианиду припасите,— дал совет Беркасов.
— Тоже прислать?
— Себе!— с хохотом ответил Беркасов.— Три один.
— Четыре один. Тут вам не цирк. Соблюдайте правила подсчёта. Мой ход был первый. И в цель.
— Ладно, ладно.
— То-то. До встречи.
— До встречи.
Сашка покинул особняк Беркасова в приподнятом настроении, потому что не ошибся в своих прогнозах на этого боевого по части девочек и торговли старого коня. "Старый конь борозды не портит,— вспомнилась старая поговорка,— но и глубоко не пашет. А нам глубоко и не надо. Глубоко — это людей на Марсе высадить и объявить его собственностью. Всё остальное — ерунда".
Глава 6
В понедельник вечером Сашка подхватил Пирса и повёз его в Хитроу.
— Как старик?— задал он Чарльзу вопрос.
— Не знаю, сэр. Или вы его сильно вдавили, или он до работы злой, не пойму.
— Не принимайте за обиду, но я его действительно огрел намертво, любой англичанин после этого пустил бы себе пулю в лоб и вышел из игры. Возможно, вы не поймёте, но русского этим не убьёшь. Не хвальбы ради говорю, однако, это другой порог психики. Только работоспособность к этому привязать нельзя. Она от природы. У нас долго запрягают, но скачут — не удержишь.
— Действительно парадокс.
— Вы русский пробовали учить?
— Пытался. Но, сэр Александер, время. Целью задаться, всё бросив — смогу, а делая дело — нет.
— Я не к тому. Вы на своём месте. Я по поводу того, что лишь в русском языке понимание это заложено. И если перевести на другой, то смысл теряется. Вы бы знали, как прекрасен Байрон в переводах Пушкина!
— Сэр, Пушкин в переводе на английский — тоже величина.
— Нет. Меньше. Ведь Пушкин и на французском писал и на английском, с персидского прекрасно переводил. Вот Тютчева я сколько в разных переводах читал — уже не то.
— А английские писатели на русском?— спросил Пирс.
— В разнообразии языка нашего Шекспир — золото. Да и остальные тоже. Жан Жак Руссо, жалкий фокусник в своих поисках философских истин для общества.
— Оттого ваши столько и нагородили,— Чарльз вздохнул глубоко и с надрывом.
— Плохое знание немецкого при переводе Маркса сыграло с нами злую шутку. Этот призрак, Чарльз, он по Европе не бродил, его достопочтенный Карл взял целиком у нас, русских. Где в Европе он мог бродить, тем более в бюргерской Германии?
— Вот вы и попались,— пошутил Чарльз.
— Спасибо, Чарльз,— произнёс Сашка.— Я, лично, считаю этого бородатого мужика, у которого предки были евреями, агентом капитализма и провокатором от западных разведок. Это по их сценарию он кропал для нас всю эту чушь.
— Это не мне спасибо, сэр. Это Марксу спасибо, кто бы он ни был.
— Тогда не ему, а своим недоумкам. Однако, вернёмся к нашему старику. Чем он так ошарашил?
— Такое приволок, сэр, что Эверест — гном.
— Обо мне спрашивал?
— Нет, сэр.
— Лишь бы эта гора не родила мышь.
— По заводам и технологическому оборудованию дал полный комплект с предварительными договорами на поставки. Связались с "Содд текнолоджи", они уже приступают к изготовлению. Деньги я им перебросил. По заводам, с того конца — шведские "глобусы". "Иссиф оф Бэнк" согласен на два завода по тридцать. Отгрузки с первого февраля. Через три дня выедут геологи и геодезисты для привязки к местности. По лицензионному патенту привёз протокол с десятком подписей, заявкой, ходатайством. Когда успел — в толк не могу взять.
— В Лондоне делегация русских по науке и технике, это ведущая научная группа, она в составе представительства по переговорам о газоконденсатном месторождении "Штокмановское". Вот он, чтобы не бегать, их вечером пригласил к себе на огонёк. Там всё и сделал.
— Да. Чуть не забыл. Союз дал лицензию и тоже хочет иметь такое оборудование на своих промыслах. Так что мы получим от них заказ на большую партию.
— Это хорошо. Будем своих посылать в Союз на стажировку. Интересное Беркасов что предложил?
— Первое — это золото. Отделаем закладное и продажное. Ясное дело, не всё, но большую часть. Закладное в наш совместный с "Иссиф" "Кредит кэпитал", продажное — в наш "Контрол".
— Много?
— Восемьсот тонн. Заявки уже у меня, сэр,— Чарльз похлопал по кейсу.— Оплатные по факту я им вручил.
— Платил из военного контракта?
— Раз уж там ворованными рассчитались частично, грех было не воспользоваться, сэр.
— Мы могли бы всё их золото купить?
— И да, и нет. Технически возможно при условии получения кредита, а исходя из чисто политико-деловых соображений — нет. Даже восемьсот многовато. Если бы они продавали меньшими партиями и растянули это на пять лет, то мы бы тихо его прибрали к рукам, а при таком сбросе — для нас много. И так по сторонам зубами лязгают, скалятся, рычат.
— Так ведь кушать все хотят.
— "Кредит кэпитал" берёт пятьсот закладного, осядет, так полагаю, всё, потому что данные у русских очень плохие. Долги выросли и проценты по ним, а они берут ещё и ещё. Немцы дали три миллиарда марок, год ещё не начался. Ой, не знаю я, на что они рассчитывают. И их должники тоже все поголовно неплатежеспособны. За исключением Ирака и Ливии.
— "Иссиф" что по закладному?
— Одно — берём, берём, берём. Перебросили нам дополнительно ещё два миллиарда долларов, сэр.
— Чарльз, у тебя там в школе место найдётся свободное?
— Желаете прослушать курс? Вам, сэр Александер, этого не надо. Бог вас и так не обидел. Беркасовых находить — вот ваша задача, а остальное — моё. Вон молодые подрастают. На данный мной реальный миллион получили через "Рик Стэйшн", что в Берне, за две недели триста сорок миллионов доллар. Операцию назвали: "Иди найди". Это не контейнеры грабить, разрезая автогеном стенки.
— Много банков в "грязи"?
— Почти все, сэр.
— Определить, чьи попались средства, можно?
— Да, сэр Александер. Однозначно, что кто-то отмывал грязные доллары. Скорее всего, сэр, наркотики. Возможно и подпольные торговцы оружием.
— Чарльз. Мне надо знать — Европейский банк Реконструкции и Развития чистит валюту из стран Британского Содружества? И если да, то сколько.
— Операции такие проводятся без сомнений, сэр. Объём тоже определению поддаётся. Но разбивку сделать не сможем.
— По банковским служащим — не более четырёх, а в секретных службах — я не знаю, это по вашей части, сэр. Там в подхвате с ложками может орава сидеть, будь здоров. К какому сроку подготовить?
— В среду с младшим Локриджем встреча.
— О! Вы, сэр Александер, с ним осторожно. Этот сам себе на уме. И в Британское содружество он неслучайно попал. Кто-то его подсидел, когда он по линии Ми-6 в морской разведке командовал. Всё, не успеваю я. Сброшу по каналу. До свидания,— Пирс выскочил из машины и исчез в здании аэровокзала.
Глава 7
Вильям Локридж приехал на встречу ровно в одиннадцать часов. Сухо поздоровался. Лицо его ничего не выражало.
— Господин Александр, я даю гарантии конфиденциальности нашей с вами встречи,— сказал он.
— В свою очередь, господин Локридж, даю вам аналогичные гарантии, хоть я не представляю какое-либо государство и, тем более, какую-то службу, потому что действую исходя из личных интересов и интересов своего дела,— произнёс Сашка.
— Я пригласил вас на встречу, чтобы обсудить несколько вопросов. Важных и для вас, и для меня.
— Хорошо. Предлагаю разделить. На важные ваши и важные мои. С которых начать, предоставляю вам право выбора. На мою откровенность можете рассчитывать.
— Вы знакомы с "генералом" Сеной?
— Сожалею, но вы ошиблись,— не моргнув глазом, сказал Сашка.
— Господин Александр, вы можете отрицать, я не лишаю вас такого права, просто мне не хотелось бы открывать свои карты.
— Ладно. Я беру это на себя,— сказал Сашка.
В действительности он с Сеной не встречался. "Генерал" пытался, пользуясь преимуществом, надуть продавца Сашкиного золота, китайца из китайской внешней разведки, который одновременно выполнял миссию по ликвидации торговцев наркотиками. Там их всех и застрелили, сделали это специалисты по ликвидациям из китайской разведслужбы, но при этом двоим из наркобизнесменов удалось уйти. Сашка не присутствовал и участия в бойне не принимал.
— Хорошо. Я даю вам доказательство,— Локридж выложил на свою перчатку золотую монету достоинством в десять рублей,— коль уж вы настаиваете.
— Что это?— Сашка посмотрел на монету равнодушно.
— Одна из монет вашей партии. Ювелирная работа.
— Позвольте, я буду вас называть по имени,— вместо ответа сказал Сашка.
— Не против,— согласился Локридж.
— Вы, Вильям, плохо информированы. Я не буду смотреть монету. Нумизматика — не мой профиль. А золото, из которого её сделали, может быть чьим угодно.
— Я тоже, знаете ли, не специалист, но эксперты сказали, что металл соответствует стандарту, принятому в Российской Империи, клише, на котором она изготовлена, подлинное, но сделана монета совсем недавно.
— Что это меняет?
— Ваши люди, Александр, торгуют этим товаром без малого десять лет, и перерывов не наблюдается. Чей металл — действительно не важно. Штампуете вы.
— Так куда вы меня записали?
— Пока вы хозяин клише,— ответил Вильям.
— Вильям, это не моё клише. У него другой хозяин. Он, кстати, известен многим в Советском Союзе. Он чеканит монеты всем, кто приносит ему золото. Делает это за плату, но при условии: проба должна быть такой, какая была принята за стандарт в российском монетном дворе. Я тоже заказывал и продолжаю заказывать у него монеты. Их удобно транспортировать, и ещё они выгодны при продаже. Старина, знаете ли, привлекает покупателя.
— Вы не отрицаете причастность к золоту?
— Нет. Не отрицаю. Занимаюсь им. Имею кое-что.
— Как тогда быть с "генералом"?
— Мы не были знакомы. И не встречались, тем более в Лаосе. Я не отрицаю, что бывал там часто, но с ним — нет, контактов не имел. Информации такой дать вам никто не мог. Давайте обменяемся данными, иначе будем ходить вокруг да около.
— Согласен. Начинайте.
— Мой товар действительно в указанное вами время ходил по тропам Лаоса. И я там знаю многих, с многими знаком, оттуда знаю и о Сене.
— Моя информация от человека из "Тикс энд Корф".
— Нидерландская компания. Каучук. "Интеледжис Сервис" под крышей посредников. Хотите, я назову вам имя информатора? Вы получили эту монету пять лет назад?
— Именно пять,— подтвердил Вильям.
— Вашего агента зовут Грэбб.
— Значит, это ваша информация,— сделал вывод Локридж.— Вы сами сделали утечку.
— Нет. Чужая. И её направили к вам. Я даже знаю для чего и почему. Грэбб, кроме вас, работал на "Де Бирс". Когда я стал осваивать промыслы драгоценных камней в Азии, мне пришлось много убивать людей этой компании, они не хотели уходить. Многие прихватили уже оплаченные компанией партии камней под предлогом, что я их изъял. Но продать чисто не смогли. Грэбб тоже погрел руки. "Де Бирс" его поймала с поличным. Ему предложили передать вам монету и её историю, а потом убили.
— Да. Я знаю, что он был убит на выходе из отеля.
— В информации, которую вам дал Грэбб, было сказано, что хозяин русский и что именно он причастен к убийствам служащих британской разведки. Так?
— Да. Только причём тут Оппенгеймер?
— Для выяснения этого нам придётся говорить о вас. Вы готовы?
