Новатерра-2. Часть 3. Пришелец

Алиѓна согласно кивнула.

— Мамлюкские султаны в 1250-м году свергли египетскую династию Айюбидов и правили огромной тогда страной почти триста лет. Потом их разгромили турки, но через два века эмиры мамлюков восстали и снова царствовали ровно сто лет. Такая вот наша нехитрая история.

— Джебраил, — Алина глядела на него квадратными от изумления глаѓзами, — оттуда ты всё это знаешь?! Главное — помнишь!

Действительно, откуда? Гетман, отнюдь не последний по уровѓню знаний человек при пока еще не подводившей памяти, с большим сомѓнением раздумывал, сумел бы так, навскидку, безо всякой подготовки, сорить десятками имен и дат, дословно привести хоть самый краткий текст времен очаковских и покоренья Крыма, причём давно забытым языком. Ох, вряд ли! И столь же вряд ли — кто-то из его знакомых. Так кто же ты, уздень, не 'как бы' и не 'типа', а 'на самом деле'?!

— На самом деле я, Алина дорогая, не всегда же был тёмным уздеѓнем, — напыжился джигит, — и даже не всегда юристом. Сначала здесь, в Нальчике, историко-филологический факультет нашего университета закончил, потом уже в Москву поехал. Отец туда целый чемодан денег отвёз, хоть я красный диплом имел...

— Понеже у них никакой монеты нет, — вставил гетман.

— Точно, брат! — расхохотался уздень. — Понеже так нищи... Какие воры были вообще! А отец умер. Чумой сразу заболел, в То Самое Утѓро, когда Аллах отвернулся от созданного им же Мира... Да, Саша, вот мы почти что и дома. Спрашивать ничего не нужно, мой дом — твой дом. Только жён не бери, ладно? Хоть одну мне оставь.

— Жён?! Одну?! — округлила глаза Алёнка.

Гетману показалось, что девушка впервые разомкнула губы с момента чудесного спасения узденя. Даже представлял её побратиму гетман сам, она лишь чуть склонила голову.

— Жён, доченька прекрасная, жён. Трое их, у нас можно, четыре максиѓмум. Старшая — наша, адыге, мать наследника, средняя — азербайджанка, из-за Хребта, а младшая — русская... как ты примерно... младѓшенькая...

Уздень вдруг улыбнулся до того тепло и нежно, что ни у Александра, ни у Алины не возникло даже тени сомнения в том, какая из них любимая.

— Всё поняли, да? — лукаво поглядел на них хозяин. — Только ниѓкому не рассказывайте, а то меня зарежут.

— Другие уздени? — быстро перекрестив его, спросила Алёнка.

— Другие жёны, доченька... Шучу, мы очень дружно живем.

Мы тоже, — подумал гетман. На удивление дружно. Да и чему тут, по большому счёту, удивляться, если перевернулся мир?!

— Скоро сами всё увидите. Во-о-он там, наверху, мой дом. Моя креѓпость!

Крепость производила впечатление — неприступная твердыня на скалистой высотке, в форме многогранника, с высоченными каскадными башнями и крохотными зарешеченными щелями бойниц. Типично горская — холодный камень, крепкий камень, вечно неизменный камень...

У самого подножия скалы лепились несколько десятков хаток-саклей под крышами из крупной оранжевой черепицы — весёлый цвет, весёлый, в чем-то даже легкомысленный пейзаж. Конечно, если не задаваться мыслью о предназначении ломаных отрезков единого мощнейшего забора-дувала — первой линии обороны...

Совсем рядом с дорогой скалу пробил клокочущий родник, вода бурным потоком струилась в низину мимо крошечных огородиков, яблоневых садов, величественных тополиѓных стен и ровных линий виноградника. Вода — это жизнь, и в цитадели при её наличии держаться можно сколь угодно долго, конечно, если враг без артиллерии и авиации. По пути странники обогнали большое стадо раскормленных пегих коров, то тут, то там разгуливали гуси, возмущённо гогоча на кавалькаду, а в глубине лощины виднелись белесые пятна овечьих отар — что ж, мяса защитникам хватит на годы осады...

Любуясь южным колоритом каскада аккуратненьких полей-террас, гетман поймал себя на мысли, что мир оценивает с точки зрения войѓны.

— В этом селении родился мой отец, — пояснил Джебраил, видимо, польщённый неподдельным интересом Александра. — Крепости много соѓтен лет, почти вся разрушилась, пришлось в лихие времена восстанавливать, оборудовать по-новому.

'По-новому' у горца пропал и акцент. Похоже, он, как и бандитское арго Богачёву, требовался лишь для воздействия на впечатлительных красавиц. Да, здесь за ними нужен глаз да глаз, в особенности за 'Алиной дорогой'! Ещё сегодня утром гетман размышлял, как бы остаѓвить её где-нибудь до возвращения из-за Хребта, теперь же мазохистское намерение словно испарилось.

— Молодцы, крепкая твердыня, — как и на берегах Кубани, ничуть не покривив душою, гетман похвалил фортификационное сооружение.

— Спасибо! Ты — военный, должен разбираться. Может, подскажешь чего?

— С удовольствием бы, но пока не вижу, что именно. Крепость наѓдёжная, добротная, разумно возведена.

— Так-то оно так, — покачал головой уздень, — только возведена не по науке, а, как у вас говорят, по наитию. Да ещё на дедовском фундаменте.

— А наука, брат, откуда корнями исходит? Из дедовского опыта! Предки не глупее нас с тобой были, а в том, как защитить собственѓные жизни, — намного грамотнее, опытнее.

— Точно сказал! Они видики-мидики не смотрели, только о выживаѓнии думали, уж поверь историку. Как мы сейчас... Что ж, Алина дорогая, посмотри поближе на мерзкое житье нищего узденя!

Назвать мерзким жильё узденя, а само его житьё — нищим, вряд ли решился бы самый предубежденный критикан. Обширный внутренний двор цитадели представлял собой две концентрированные окружности строений всё того же бутового камня. Внешний круг одно— и двухэтажѓных зданий лепился у самой крепостной стены, крыши их служили галереей для размещения стрелков — защитников второй, основной линии обороны.

— Здесь у нас амбары, мастерские, загоны, жилища для прислуги и работников, — пояснял уздень.

Через широкий проход-улицу высился монолитный бастион массивѓных каменных домов в два этажа с крепкими коваными дверями, узеньѓкими щелеобразными окнами, парапетами стенок по крышам. Третья лиѓния обороны. Детинец. Древнеславянский кром, чуть позже названный кремлём. Оплот последней надежды. Last line of defense...

— Тут мои друзья живут, кунаки, гарнизон. Раньше бы родственниѓков поселил, род, клан, а сейчас — где они? В садах Аллаха... Кто доказал, что друг, умный человек и храбрый воин, того и приближаю. Что без друзей эти стены?! Холодный камень и ничего больше!

— Правда твоя, — согласился гетман. — Только и стены производят впечатление.

— Серьёзно говоришь или так, для приличия? — прищурился уздень.

— Класс! — одним лишь словом сняла малейшие сомнения Алина.

Впечатлил гетмана и внутренний дворик — обитель самого хозяина: мощёная булыжником площадка метров ста в диаметре; приземистый солидный замок; кладовые и кухни; беѓседки с увитыми виноградом декоративными решетками из дубовых реек, тележных колес и ящиков с цветами; колодец, клумбы, коновязь, пирамидальные тополя, высадить которые на лысине безжизненной скалы уж точно дорогого стоило. И длинный стол персон на двести, вокруг которого вертелись несколько усатых молодцов, мрачно одетые женщины и возбужденные подростки. Над великолепием горского кремля витали сногсшибательнее ароматы мяса, трав и острых специй. ѓВысокий гость проглотил слюну, спиной почувствовав, как судорожно натянула повод Нина Юрьевна.

— Сытый конному не пеший, — глубокомысленно произнесла Алина.

— Совершенно тракши, — ответил гетман наполовину по-грузински.

— Совершенно... что?

— Не что, родная, а куда. 'Ши' означает 'в', а 'траки'...

— А я знаю! Это составные части гусеницы танка. Попробуй возраѓзить!

— Легко! Это составная часть человеческого тела, которой кушают наоборот.

— Познавательно... Это по-каковски?

— По-кабардино-черкесски.

— Брешешь!

— Самую малость. Она самая и есть, только по-грузински. Дай, думаю, вспомню язык, в Грузию ведь идём, вдруг да пригодится.

— Вам, может быть, и пригодится...

— Не понял!

— Ну, помнится, меня кто-то уговаривал остаться...

— Ах, ты, значит, решила..?! — гетман привстал на стременах.

— Думаю пока.

Супруга блудливо улыбнулась и пустила Басмача по кругу. Довольно большого радиуса. На всякий несчастный случай...

Завидев хозяина с, хм, братом и кунаками его, домашние подняли невообразимый гвалт, окружили всадников, размахивая всеми коѓнечностями сразу и что-то восклицая на абсолютно не знакомом языке. Одеты были пёстро и разнообразно: черкески, камуфляж, спортивные костюмы, платья тёмных тонов, застиранные полотняные рубашки, джинѓсы. Более чем почтенного возраста усатый аксакал разгуливал в цветастых 'бермудах' и розовой футболѓке с безапелляционной надписью 'Я — девственница!' на английском языке. Под нею очень мелким шрифтом было набрано уточнение: 'Это очень старая майка'...

Толпу детишек более всего привлёк ньюфаундленд, мужчин — явно прекрасная половина 'братских кунаков', хотя каждый из них всем своим видом показывал — ах, что за кони у гостей! Из женщин вперёд выбрались две, несколько выделявшиеся среди остальных большей раскованностью и манер, и облачения. Явно хозяйки, старшая и средняя жена, Инесса и Гюльнар. За их могучими спинами жалась юная светловолосая красавица. Скромно жалась, даже робко, если не обращать внимания на её пламенные взгляды в сторону уздеѓня. Младшая, тут к гадалке не ходи! Гетмана вдруг посетила некая шальная мысль, однако... Однако как пришла, так и ушла, потому что хозяин зычным голосом разогнал комитет по встрече и предложил гостям спешиваться.

— Брат, гости дорогие! Сейчас вам покажут комнаты, распаковывайѓтесь, умойтесь с дороги, примите душ, — глаза Алины снова округлиѓлись, и уздень самодовольно улыбнулся. — Можете слегка перекусить и отдохнуть, а потом — пир. О лошадях и грузе не беспокойтесь, с этой минуты за всё отвечаю я.

На гостевой стороне замка гетманской семье досталась целая квартира — громадная гостиная, две спальни и рабочий кабинет. В первой из них побратимы и заперлись, отправив Алину, Манану и Алёнку плескаться в огромной ванне. Скажем, не заперлись, просто приѓкрыли дверь наружу и развалились в креслах, закусывая ледяную водку телятиной, овечьим сыром и пучками трав. Здесь же валялся Дэн, взгрустнувший после целой Джомолунгмы мяса — быстро кончилось. Гетман сразу же подметил, что Джебраила прямо-таки распирает любопытством. Нетрудно было доѓгадаться, что интерес касался цели их вояжа в земли Кабарды. Ну, что же делать, рассказал, конечно...

— Ва-а, брат, как не везёт, а! Ва-а, как жалко, слушай! Ва-а, такая девушка, и..! Слушай, я с самого начала на неё даже посмотѓреть боялся, как чувствовал, да!

Мы все чувствуем, — подумал Александр, — правда, слабенько. Куда нам, сирым, до Неё, избранницы богов!

— Ва-а! Совсем мало дней осталось, говоришь? А я еще хотел заѓдержать вас на недельку.

— А я бы и не отказывался, Джебраил, но, сам посуди, не могу.

Впрочем, гетман лукавил. Вспоминая горящие глаза Алины, он думал, что скорее рискнул бы оставить её одну под опекой любвеобильного тмутараканского князя, нежели здесь выпустить из виду даже на минуту. Глаз да глаз! Так что, прости уж, побратим, задерживаться мы не станем в любом случае...

— Понимаю, Саня, понимаю... Людям так и скажу — не брезгуют гости нашим скромным радушием, раз едут, значит, надо им, а зачем — не наше собачье дело!

— Спасибо, дорогой! — от души поблагодарил гетман. С невероятным облегчением, потому как знал: раз уж ты принят в горском доме, рассчитывай на то, что выйти будет много тяжелее, чем войти, 'Приходите вчера' и 'будете проходить мимо — проходите мимо' здесь не раѓботают. — Только я тебя умоляю, брат, объяви это после того, как мы завтра уедем, не раньше. Не дай Бог, разговоры пойдут, а малая ни о чем не догадывается.

— Думаешь? — недоверчиво прищурился уздень.

— Надеюсь...

— Ну-ну! У нее глаза — как рентген, клянусь, честное слово! Она нас всех насквозь видит!

— Нас — да, — кивнул гетман, — здесь ты не ошибся. Надеюсь только, что себя пока не видит.

— Надейся. Что еще остаётся? Разве что верить в лучшее и Бога.

— Это одно и то же.

— Наверное, ты прав... Как жалко, ва-а! Так, — уздень встрепеѓнулся, — пить, кушать, деньги, оружие, боеприпасы, — всё сейчас дам!

— Не стоит, брат, у нас всего хватает.

— Не возражай, здесь я хозяин! Сейчас пошлю гонцов к соседям, пусть отправляют отряды, вас за Хребет целый полк поведёт.

— Вот этого точно не нужно делать, брат. Я слышал, у вас с аланами напряженность, а нас там всё равно встречать должны, — соврал гетман.

Уздень не возражал, видимо, брякнул сгоряча и рад был взять свои слова обратно.

— Как знаешь, но до Алании Вахид тебя проводит однозначно.

— Да стоит ли? — с напускным сомнением пожал плечами гость, хотя внутренне ликовал.

— Э, вот сейчас точно стоит! У нас тут тоже, знаешь ли, неспоѓкойно. Айдаров с балкарцами воюет...

— А кто это? — бестактно перебил гетман.

— Балкарцы? О, это такие..!

— Нет, брат, Айдаров, я его имел в виду.

— Князь наш, — поморщился уздень. — Человек хороший, добрый, только баб сильно слушает, совсем Пророка позабыл.

— Кстати, что за джамаат Пророка такой?

— Это не наши, это арабы и вайнахи, турки есть немножко, ваххабисты они. А что? — насторожился он.

Гетман рассказал о встрече с фаунами на блокпосту и минировании тропы.

— Не переживай, брат, — отмахнулся уздень. — Сейчас Вахиду скажу, мины снимут. А ваххабисты эти... ну, как их?.. отмороженные. У князя первая жена чеченка, вот и пустил их сюда, говорю же, баб слушает. Но меня они боятся.

— А как же князь? — с ехидцей спросил гетман, хотя и знал по опыту общения Рустама с фаунами — определённая опаска есть.

— Да что князь, э?! На своей земле я сам хозяин! Пусть радуются, чатлахи, что вообще живые ходят! Хотели моих мужчин к себе смаѓнить. Я сказал — всех вырежу! Кто они здесь вообще?! Пускай идут в свои земли! Меня многие уздени поддерживают. Через месяц княжеский съезд, и я сразу этот вопрос поставлю. Пусть Айдаров решает с ними, а нет, так мы сами решим. Навсегда! — Джебраил перевёл дух. — Банд разных много стало, с аланами, ты прав, напряженность, уздени межѓду собой режутся, не все, конечно, но есть.

— Слыхал я, Робин Гуд кубанский в поход сорвался, — вставил гетѓман.

И сразу вспомнил, какая мысль пришла к нему примерно час наѓзад...

— Ну и пусть рвётся дальше! — безразлично отмахнулся Джебраил. — Мы его не трогаем, он нас не трогает, у каждого свои дела. Впрочем, спасибо за предупреждение, я придержу торговцев.

— Торговцев... — напрягся Александр.

Вот где бестактно вышло — дальше некуда.

— Скотом, брат, скотом! — расхохотался уздень. — Думаешь, все кавказцы только рабами торгуют да наркотой?! Я же тебе Волынского читал — бедно мы жили, зато чести не теряли. А рабы есть, скрывать не буду, — пожал плечами он. — Я сам не люблю этого, если кого покупаю — сразу даю волю. Некоторые у меня и остаются, хотя бы взять жену мою младшую, Марюху-Гаврюху...