— А не попадались ли вам в самом доме или рядом, некие личности, которых там не должно было быть?
Вот тут меня и пробрало ибо вспомнил я подростка, кидающего утром камни в окна, уж кого-кого, а его быть там не должно было, а учитывая, что в доме наблюдалось странное разделение комнат на прибранные и запылённые, это начинало наводить на мысли о том, что появление этих "субъектов" и "сущностей" не было спонтанным и случайным, а даже очень и при чём и имеющее отношение к этому вампиру.
— Ну не считать же подростка, кидающего камнями, за особый случай? Мало ли какому ребёнку в голову взбредёт рискнуть и прийти к дому, где призраки живут? А более ничего и никого не было.
Лис задумался, похоже он осознал, что я кое-что понял из его речей — поэтому решил закруглить разговор, пока я сам не начал тянуть из него информацию.
— Да, да, вы правы, ни при чём. Ну и ладненько, а не пора ли нам спуститься вниз к собранию, пока нашего отсутствия не заметили? Только, если вас не затруднит, восстановите защиту комнаты.
Улыбаюсь и отпускаю небольшую на вид ниточку вероятности, которая и отвечала за вероятность удачного наложения "клетки магии" на комнату, вроде и небольшая нить, а какие последствия... Клетка не замедлила появиться, а на морде Лиса отобразилось удивление, граничащее со страхом, будто он увидел нечто невозможное. Думаю, ах да... Такое же заклинание требует подготовки и ингредиентов, собираемых тщательно в течение порядка недели уж минимум. А тут мгновенное появление... Ну ничего, переживет как нибудь.
Не сказав более ни слова Лис проводил меня вниз по лестнице и сразу после этого вернулся назад в комнату, где заперевшись, обессиленно опустился прямо на пол. Сказать, что он испугался, значит ничего не сказать,— такой силищи, при таком контроле он не ожидал увидать не то что у бродячего мага, но и архимагистр в последнем случае должен был вежливо отказаться — разрушать всегда проще чем строить, а энергии для клети надо было столько, что и сильнейшие маги числом в трое нреков смогли её соорудить только за пару недель.... Что наводило на неприятные мысли и, чем дальше Лис думал, тем неприятнее они становились. Затем Лис вдруг ухмыльнулся, а почему бы и нет, может именно этого лемура и не хватало, чтобы избавить Ффараста от его старых, нерешаемых к сожалению проблем... Подумав так Лис удовлетворённо привалился к стенке и начал строить планы на ближайшие четыре дня с учётом вновь открывшихся возможностей.
* * *
Зал встретил меня гулом и специфическим шумом, который образуется каждый раз, как только собирается толпа болельщиков скандирующая кричалку в поддержку своего парня, а то и своей команды. Когда я спустился вниз и вышел в зал, то сначала за спинами большого количества собравшихся не заметил что происходит, а когда заметил, то сначала не поверил глазам, а поверив сильно пожалел, что ушёл вместе с Лисом и не прекратил данное непотребство, задушив его в зародыше.
Хво и И-стик пили. Пили стоя. Нет, скажу иначе, они пили: стоя, поочерёдно из огромных, более чем литровых кружек. И при этом творилось нечто странное и непонятное. Вот Хво опустошив кружку пьяно рыгнула и опустила кружку на стол, при этом её брюхо (когда оно только появилось, всего час назад она была довольно приличной в объёмах особой, а тут стала вдруг выглядеть так будто с детства только и делала, что ела. Ела много, с удовольствием и бесконтрольно) сильно заколыхалось в такт движениям, а одежда стало опасно потрескивать, несмотря на то, что большинство доступной одежды для нреков исходно шьётся безразмерной, с учётом их склонности к полноте. После чего обвела осоловело взглядом вокруг и произнесла:
— Ннну, ик?
— Тридцать вторая! — объявил стоящий рядом койот. А стоявший рядом, не менее толстый и пьяный И-стик махнул лапой и, едва удержавшись за стол другой, попытался подбочениться. Такой задницы у гепарда (в лопнувших штанах) я ещё никогда не видел, поэтому тот ступор в котором я находился продолжался до момента, пока к гепарду не подбежала Радда с очередной кружкой, зачерпнутой из стоящей неподалёку бочки. То — как гепард начал пить из кружки и привело меня наконец в сознание, и я решил — пока, не привлекая внимание, выяснить, что происходит. И бочком пробрался к стойке, где как всегда невозмутимо стоял Ерда Двайн: ему как вышибале должно было быть более осведомлённым о происходящем в зале. Подойдя и кивнув ему я спросил:
— Что тут происходит, и почему мои приятели такие жирные стали?
— Соревнование идёт по капартовому пиву (1), пытаются доказать, что стали достойны дворянского звания.
— Дворянского звания? Это что такое?
— Ну, оказав услугу городу, да ещё и поступив благородно и выручив лиса, которого в клетке вчера представляли, вы почти автоматически кроме гражданства и прочего получаете и статус почётного гражданина, а это,— барсук покрутил в воздухе пальцем развивая мысль,— означает что и внешний вид должен соответствовать, так по крайней мере думают о благородных да богатых большинство. Вот и происходит посвящение и соревнование одновременно. Пятьдесят кружек надо выпить стоя или больше, пока не свалишься, чем больше — тем почётнее, потому лучше не мешать до конца соревнования, иначе наживёшь недругов среди вот этих, кивнул, богатеньких сынков да дочек, а у их родителей влияния достаточно, чтобы отравить жизнь и тебе да и приятелям твоим. Так вот, чтобы это пиво влезло, к пиву добавляется маленькое заклинание. Так что любое количество выпитого быстренько на глазах превращается в телеса, оставляя желудок пустым. Но, при этом эффект от спиртного не уходит. У нас так любит молодёжь из благородных и богатых развлекаться, соберутся раз в месяц и играют в па-жонг(2), а проигравшийся надирается вот как твои, а другие развлекаются смотря, как получившийся толстяк пьяно ползает по полу. И твои дружки, что встряли в это дело сейчас только думают что они сами держатся, магически их поддерживают, только чтобы не упали до срока, до пятидесятой или около того. А потом резко отпустят...
Барсук посмотрел на мое выражение морды и вздохнул:
— Сожалею, придётся иметь дело с пьяными до изумления толстяками, а это дело будет не слишком приятным.
Я застонал, мысленно прикрыв глаза, зная что слово жирный и уважаемый здесь почти синоним, особенно для рядовых граждан города. А это фактически означало, что теперь мне придётся иметь дело с жирной, едва передвигающейся выдрой и гепардом, и это в лучшем случае. Поэтому я решил всё же развернуть, а то и обратить ситуацию настолько — насколько, и если, это возможно.
— Но ведь большинство уважаемых граждан здесь совсем не такой комплекции? Как же это объяснить?
— Ну, во первых те — кто из уважаемой, да не в первом поколении семьи, считают такое уделом только новичков да развлекающейся молодёжи. А молодёжь, которая любит так посоревноваться тоже не собирается уширятся до полной неподвижности, чтобы всё это прошло без особых последствий, обычно сначала употребляют магическую настойку, которая в течение следующей ночи уменьшает брюхо раз в десять.— Енот ухмыльнулся,— А оставшееся нетрудно и согнать при желании. Да только твоим друзьям никто этого не сказал и тем более не предложил, уж больно хочется собранию повеселиться в ближайшие дни, глядя на их облик и попытки пройтись. Пятьдесят кружек — это будет означать, что ходить они если и смогут, то только с опорой и очень недалеко. Пока не похудеют.
— Так — пора это прекращать, прямо сейчас,— Кажется я знаю, что надо делать: во-первых это действо надо остановить. И, выйдя на изнанку мира, формирую из паутинки— релаксатора, как из заготовки, большое полотно повышенной мощности, которым и накрываю весь зал.
Воцарилась тишина, вот и хорошо, вот и ладненько, теперь выгоним всю эту банду богатых и знатных, испортивших мне друзей до полного неприличия. Раздался грохот, похоже поддерживающая магия перестала действовать и горе — толстяки всё же упали. Теперь тут придется, хочешь — не хочешь применить серую паутину подчинения, дай Бог, чтобы мне приходилось её применять как можно реже, но, похоже, выхода иного нет — ибо речь идёт о спасении.
Изнанка задрожала, когда плотная паутина серого цвета заполнила всё кругом, после этого в тишине раздался мой голос:
— Все, кроме работающих в трактире и моих друзей вон.
И начался исход, серая паутина не оставляет шансов на сопротивление приказу, только страх смерти сильнее этой паутины. А главное, через полчаса никто из них не будет помнить, что именно тут произошло, да и произошло ли и никто даже из местных магов не сможет восстановить их память за этот период. И это будет мне спасением от возможных неприятностей, ибо знаю как бывают мстительны власть имеющие.
Пять минут — и никого не осталось, только хозяин да вышибала, да Радда с Даррой. Но эти ничего против не сделают — хорошие, сердечные нреки, только против власти не пойдут. Ну и ладно. Подхожу к приятелям, валяющимся на полу в лужах из мочи и пива: тягостное зрелище, но выбирать не приходится и начинаю с протрезвления, а пока паутинка действует — начинаю смотреть на возможные пути. Изучаю, как вернуть бы Хво да Исти их нормальный и привычный для меня вид.
К сожалению — для разумных лучше не обращать время вспять, это всегда риск, а здесь явно придётся закольцовывать слишком много событий, уж больно большая толпа здесь была, могут сильно пострадать души, а это мне в посмертии не простят. Чуть было не прихожу в уныние, но вовремя замечаю боковую, ведущую в будущее, нить — слабую, но, при наличии источника энергии, вполне достижимую. Нить которая приводит к почти нужному результату, но даже такой результат лучше, чем текущее состояние действительности и, главное, достижимо найденное "похудение" быстро. А это важно, до вечера не так много времени, а в этом непотребном виде тащить выдру и гепарда — означало бы оскорбить мэра. И спасение города бы не помогло, как лишились бы головы. А эту часть тела терять я не намерен и друзьям не дам. И только успеваю под эти не радужные мысли подготовить несколько плетений, как закончила работать паутина протрезвления. И друзья начали шевелится, хватаясь за голову, вот похмелье снимать не буду, заслужили, пусть немного одумаются.
— Дабби, что это было, и почему я в этой вонючей луже?
— Так, милые, вы же сами нажрались капартового пива — разжиреть захотели? Вот и валяетесь в вонючей луже, аристократы вашу,.. да и растолстели так, что мне стыдно с вами появиться на улице. Вот ты, И-стик, как служить мне собрался, если с пола встать не сможешь?
Гепард трепыхался на полу, но его мышцы были не приспособлены для переноса веса, который он набрал.
— И не надейся, вас специально раскормили, сволочи, и держали вертикально и в сознании магией, до последнего. Обманули вас, ребят, ну посмеяться эти гады над вами решили. Так что ребята, буду я вас сейчас насильно "выхуживать". Станете стройными и быстрыми, худыми до невозможности. Но придётся попотеть и побегать. Быстро и долго. Для вас — долго...
Тут раздался голос Хво, которая тоже безуспешно пыталась выбраться из лужи, но смогла только сесть:
— А можно немного оставить, я всю жизнь мечтала потолстеть хоть немного, у нас же бедная семья, а так можно будет и домой показаться, мол в уважаемые нреки выбилась.
Поморщился, вот об этом я и говорил: "побочная нить ведёт почти к нужному результату". Немного лишнего веса придётся оставить, идеала не бывает, а мне, похоже, молится надо, если хоть так получится.
— Ладно, ну начнём, тогда.— И сажусь на стул, ибо ближайший час придется мне поработать сосредоточенно, ведь согнать жир — значит заставить накопленную энергию потратить, так что пусть мои друзья побегают, наполовину в виртуальном мире — только тонкими оболочками. А время я сожму так, что за час пройдёт для ребят несколько недель, посвящённых только бегу, непрерывному, тяжкому бегу. А заработанное ими здоровье спроецирую на тела. Есть такая возможность при наличии внешнего источника энергии. И если бы не тот фонарик на площади, то мне этот фокус бы не удался, а так — сколько энергии потратишь — столько же веса и скинешь. Вы спросите, а почему я просто не уменьшу их вес напрямую? Это один из законов: ничего бесплатного не бывает, и каждый обход реальности обходится всё дороже и дороже (в разных планах, и в энергетическом тоже). Вот, реши я провернуть такое напрямую — на моём уровне владения вероятностями и связями это бы обошлось в такое количество энергии, которого нет и у ста источников.
И началось, наблюдавшие за этим действом Радда и Дарра потом говорили, что друзья худели прямо на глазах, со скоростью не меньшей, чем и набирали. Но вот сами гепард да выдра через час выглядели так, словно на них, по меньшей мере, катались как на лошадях. Потные, вонючие и дико уставшие, хорошо хоть не физически, а только морально да психически.
— А теперь наверх и мыться, срочно, а то уже скоро идти к ратуше. А пропускать устроенное Ффарастом собрание нельзя.
Проследив пока голые и грязные приятели уберутся наверх, придерживая лапами оставшиеся животы (Чёрт, как по заказу для Хво вышло, были приятели худые — стали приятели просто сильно в теле, скажем так. Ну хоть теперь риск опять их увидеть в особо толстом виде снизится, надеюсь такой комплекции хватит, чтобы по минимуму удовлетворить их запросы по внешнему виду для "уважаемых нреков"), я снял релаксационную паутину с зала. Тут же на меня накинулся, вернувший своё обычное активное состояние хозяин заведения — оцелот Хайи,
— Это как понимать, сочетающий Дабби Армит? Что вы учинили, почему разогнали гостей, а убытки, кто мне убытки возместит, за стол же не заплачено, а? На пятнадцать дисков только напитков набрали, не считая еды. А прибирать кто будет?
— Уважаемый Ду Хайи,— вздыхаю,— похоже мне надо объясниться, друзей я спасал, их же чуть до смерти не довели.
— Да максимум до состояния "нестояния", ну полежали бы пару недель на диете, не первый раз уже, что же вы думаете я не знаю как золотая молодёжь нынче развлекается, возьмет простака, да сделают из него "шара",— вскинулся оцелот.
— Не скажите, вы же знаете, что через пару часов мэр готовит собрание у ратуши,— Хозяин кивнул,— А теперь представьте, что с ними будет если они не придут на озвученное самим Ффарастом собрание. А если и появятся, то волоком, жирные как шары, голые, вонючие и грязные. Что будет? Особенно зная снобизм и мстительность градоначальника?
Оцелот схватился за голову — дошло, однако.
— Вот я и спрашиваю вас хозяин, почему вы не остановили это непотребство, ведь знали же, а? Не подумали? Вот и не обижайтесь, ладно?
— Ладно, но что с убытками, мне без возмещения теперь не выйти в ноль и за пару месяцев, а это...— Покачал головой и с надеждой посмотрел на меня,— А может вы выручите?
— С деньгами туго, но, пожалуй, одну штуку я вам подарю, поможет. Только уговор, пока я её творю пошлите кого за одеждой поприличнее для Хво да Исти, они же голые теперь, а идти надо,— денег на это дам.
Сказано — сделано, Радда и Дарра удалились за одеждой с парой оставшихся у меня дисков мелочью, а я остался и в который раз уселся на стул,— Потребуется с полчаса. Не пускайте никого в зал пока.
