Равиен. Дорога обратно

— Ну что же, детка, ты сама так решила, — шаманка оторвалась от вязания и посмотрела на нашу взъерошенную кошку. — И я считаю, что ты поступаешь правильно. Хочешь объяснить мальчику все сама, или предоставишь это мне?

Таня подняла глаза и закусила губу. Потом ее лицо приняло то самое упрямое выражение, которое означало, что она на что-то решилась.

— Ром... у нас с тобой теперь добровольная связка альфы и мага. Но... — она вздохнула. — С самого начала она такой не была, я все сделала... силой. И теперь, Лели посмотрела внимательно... и увидела, чем все это может кончиться.

— Детка, не волнуйся так, — женщина, отложив вязание, пересела к Тане, приобняла ее за плечи и развернула к себе, но я успел заметить что в ее глазах стояли слезы.

Что-то мне как-то совсем не по себе стало, но тут Тай легонько хлопнул меня по лопаткам, типа успокаивая, но, матервестер, я чуть кашлем не подавился. Хорошо отвлек, качественно!

А Таня, довольно быстро успокоившись, продолжила.

— Ром... понимаешь... вот то, как тебя ко мне тянет... оно может оказаться не... не настоящим. И как меня к тебе... но у меня все пройдет без последствий, через какое-то время. Если пройдет, то есть, если... если оно нереальное, это чувство. А у тебя... если оставим все как есть, то у тебя никогда не будет... другой. Ты сможешь быть... только со мной, причем со временем это все будет усиливаться и ты опять потеряешь... собственную волю. Я... я не хочу тебя терять, но так нечестно! — она опять упрямо вскинула подбородок, с трудом сдерживая слезы. — Поэтому... Лели сварила отвар... который убирает из нашей связи иллюзию и выправит каналы... ты можешь его выпить, уснуть и утром... и утром... — я не отрываясь смотрел ей в глаза, но успел заметить вновь закушенную, почти до крови, губу. — Утром ты перестанешь так от меня зависеть. Останутся только настоящие... чувства, если они есть! — твердо закончила Таня.

Go home

Равиен — 25

Ромэй:

Я совершенно не хотел пить никакой отвар, матервестер! Я не чувствовал никакого внутреннего насилия, но... но... Вспомнив первые дни нашего путешествия, устало упал на скамейку, напротив Тани. Рядом плюхнулся Тай и успокаивающе хлопнул меня по плечу:

— Не переживай, не ядом же поить будут! Зато с утра все ей выскажешь... Увидишь, полегчает!

Я недобро зыркнул на этого успокаивающего. Матервестер, мне было страшно! Мой мир очередной раз должен был разбиться вдребезги, это уже начало немного надоедать.

То привязка к незнакомой девчонке, потом первая влюбленность в нее же, потом это всепоглащающее чувство растворения... И теперь выясняется, что это может быть навеяно привязкой?! Нет, ненависть была более чем настоящим чувством, моим, а вот все остальное... Ну, дружба же точно должна остаться?

Я уставился на Таню, как будто впервые ее увидел. Темные, довольно короткие для женщины волосы, серо-голубые глаза, красивые губы, шея... грудь... Снова поднял взгляд на лицо, потому что даже если эти чувства и не мои, но они очень сильные.

Отказываться пить отвар было глупо, потому что если все это ненастоящее будет усиливаться... Страдать будем мы оба.

Тай встал и снова потрепал меня по плечу, потом повернулся к нашей кошке, посмотрел на нее с плохо скрываемым сочувствием и вышел. А Таня, закусив губу, взглянула мне в глаза:

— Мне самой очень страшно. Но... если утром... мы все равно останемся друзьями. И просто начнем сначала.

Татьяна:

Ромка выглядел таким же потерянным, как и я, наверное. И в глазах у него метался страх. Я его понимала, как никто! Вот сейчас мы два самых близких человека на свете, а пройдет ночь, и... и...

Я утешала себя и его мыслью о том, что никогда не поздно попробовать еще раз, теперь по-настоящему. И сама старалась верить в свои слова, но...

Ромка все же решился. Никому не хочется стать марионеткой, а его ждала именно такая судьба. Лели вполголоса рассказала нам, что еще немного, и он просто не сможет отказать мне ни в одной, самой мелкой или глупой просьбе. Начнет испытывать дискомфорт в мое отсутствие... Ромка слушал-слушал, а потом встал и решительно цапнул со стола кружку с отвалом. Еще раз посмотрел на меня, и я кивнула, внутренне сдерживая крик.

Как в воду с обрыва, причем мы оба.

Ромка начал падать еще до того, как допил. Кружку из его ослабевших рук поймала Лели, а самого магеныша подхватил Тай, сосредоточенно наблюдавший за нами. Когда он вернулся? Я точно помню, что он вышел, оставив меня утешать мага и утешаться самой. А потом почувствовал что ли? Вернулся. Вовремя успел, а то грохнулся бы мой долговязый чудик об угол стола... по-моему Лели сама не ожидала, что его срубит так быстро. Но ее спокойствие и меня уберегло от волнения.

Ромку уложили на кровать в другой комнате, я присела на край постели и некоторое время сидела, держала его за руку... не помню, о чем я думала. Кажется ни о чем.

Тихо скрипнула дверь, и Тай прошел через комнату, опустился возле кровати на корточки, и заглянул мне в глаза снизу вверх.

— Все нормально будет, вот увидишь.

Я посмотрела на спокойное во сне Ромкино лицо, еще раз погладила его пальцы... и бессильно стекла с кровати на пол, прямо возле Тая, чуть ли не ему на колени, обхватила его за шею руками и тихо-тихо заплакала.

Он сначала замер, плечи стали каменными, но потом расслабились и он приобнял меня, иачал поглаживать по спине:

— Все будет хорошо. Куда он от тебя денется... Он же дыхнуть боится неправильно, чтобы ты не расстроилась.

— Это привязка... может быть, — шмыгнула я носом, тихо пристроившись поудобнее в теплых объятьях. — А еще... я жадина. Вот... и вообще... а ты... ты мне нужен... так же сильно, только... даже сильнее, или... или не знаю. — И посмотрела на него жалобно.

У Тая на улице возникла странная такая, понимающая улыбка и он обнял меня еще крепче.

— Просто мы с Ромкой разные... А еще тебе раньше выбирать было не из кого, а тут сразу два таких замечательных самца, как мы.

Ответить на это нахальное заявление мне не дали, только я рыпнулась, как Тай наклонился и накрыл мои губы своими. Примерно секунд через тридцать сопротивляться мне расхотелось...

В голове мягко закружились звездочки, кажется, даже розовые. Я еще успела вяло ужаснуться их цвету, и на этом... все. То есть, дальше звезды могли быть какого угодно цвета, мне уже было пофиг... меня обнимали крепко-крепко, и целовали так сладко... потом, уже вспоминая, я сообразила, что никаких таких особых умений Тай не показывал, а я не соображала вообще и процессом не управляла. Потому что было так...

Опомнилась я уже на полу, точнее на плетеном из какой-то местной соломы половичке, который здорово кололся через футболку. Тай нависал сверху, и смотрел светящимися глазами мне в лицо. Глаза светились вовсе не фигурально, а по-настоящему, ярко-зелеными полулуниями.

— Тай?

Он тут же отодвинулся, давая мне шанс или вернуть все обратно или прекратить. Умный, блин... я что, не могу побыть легкомысленной особой, которая вообще не знает о том, что голова у нее для "подумать", а не для "поесть"?

— На полу жестко, — пожаловалась я.

Меня тут же подхватили на руки, и я сама не заметила, как оказалась на соседней кровати. Сначала мне еще было неловко, и в голове периодически вспыхивали мысли про то, что это неправильно, вот так, да еще когда в этой же комнате, на соседней кровати спит парень, который...

На этом месте мысли растворились окончательно и остались только губы Тая, его нетерпеливые, сильные и нежные руки, его запах, от которого голова кружилась все быстрее...

Наверное, действительно быстро кружилась. Голова. Центрабежная сила — страшная вещь, потому что под ее действием разлетелись вообще все мысли. Совсем. Одни розовые звездочки остались, а может и не только розовые...

Именно в этот момент, когда управляющий центр мозга повис в невесомости, остальное тело сообразило, что контроль тю-тю и яростно включилось в процесс. Теперь не только Тай раздевал меня, путаясь в молниях и пуговицах, я тоже отчаянно терзала завязки на его рубашке, чуть не оторвала пояс его штанов и от избытка нетерпения укусила обтянутое тканью плечо, причем вцепилась не в тело, а в тряпку, еще немного, и зарычала бы, мотая головой, как дворняжка на пирожок в полиэтиленовом пакете, стараясь содрать ее зубами.

Не пришлось, потому что Тай то ли соображал лучше, то ли у него организм был более привычен действовать самостоятельно от мозга. Порыкивая, он в момент избавился от лишних тряпок, и избавил от них меня. В процессе раздевания я успела заглянуть в светящиеся зелеными полумесяцами карие глаза и разглядеть за ними все те же сумасшедшие розовые звездочки... и понять, что мне все равно, что будет дальше, а Тая теперь не остановит даже прямое попадание ракеты Земля-Равиен.

Выгнувшись и обхватив его бедра ногами, я резким толчком направила его в себя. Сейчас мне не нужна прелюдия, и даже нежность и бережность остались где-то в другой галактике. Сейчас только запах, вкус кожи под языком, боль от стиснутых рук, и дикое, яростное желание слиться в одно бешено бьющееся существо.

Ромэй:

Проснулся я довольно рано, но в доме уже во всю кипела жизнь, за окном кто-то разговаривал, в соседней комнате что-то негромко гремело, по-моему — посуда. В животе у меня урчало...

Я сладко потянулся, обнаружил, что проспал всю ночь под покрывалом в штанах, правда без рубашки и ботинок. На соседней кровати наблюдалось переплетение двух тел, Тайя и Тани. Никакой ревности внутри по поводу увиденного у меня не возникло, только улыбнулся: "Дорвались, наконец-то, а то все время меня стеснялись".

Посмотрев на то как они натянули одно покрывало, старательно пытаясь им укрыться, взял и накрыл их своим. Благодарное сопение, один приоткрытый глаз у Тайя и что-то не совсем членораздельное у меня в голове: "исибоыак". "Нормально!" — хихикнул я мысленно и Тай снова вырубился.

Я же тихо вышел из комнаты, чтобы прокрасться к источнику вкусного запаха. Каша, моя любимая, да еще и с мясом... Давно я не ел правильно сваренную кашу, чтобы ночь в печке настоялась и пахла так, что живот судоргой сводит.

Женщина, Лели, улыбнулась мне и кивнула во двор:

— Умываться там...

"Там" было не только умываться, но так как я уже проснулся зверски голодным, то вернулся после умывания... матервестер! Ледяной водой! С утра! Вернулся я готовый сжевать всю кастрюлю или в чем там у них эта каша варилась?!

Передо мной сразу поставили миску, положили ложку и сели напротив, с умилением поглядывая, как я уничтожаю все содержимое.

— Как самочувствие?

— А добавки можно? То есть, хорошо, спасибо.

И тут в столовую выползла, потирая глаза, Таня и уставилась на меня так, как будто я магическая секретная бомбочка, причем огромных размеров.

Следом, застегивая штаны, почесываясь, зевая и мотая головой, как будто это может помочь проснутся, появился Тай.

Он возмущенно зыркнул на нашу кошку, обмотавшуюся сразу двумя покрывалами, потом посмотрел на меня, принюхался и плюхнулся рядом:

— А можно мне мясо без этой размазни?

Потом пнул меня в бок и вопросительно изогнул бровь:

— Ну ты как?

— За последние полтенченя ничего не изменилось, — хмыкнул я и улыбнулся Тане: — А тебе так очень идет.

Таня продолжала так же настороженно и молчаливо вглядываться в меня, машинально кутаясь в свои покрывала. Я обреченно вздохнул, отодвинул миску с почти не начатой добавкой и повел нашу кошку обратно в комнату, откуда они только что вышли. В дверях обернулся и кивнул Тайю:

— Умываться там...

Я надеялся, что наедине Таня оживет, но не тут-то было, она продолжала на меня смотреть подозрительно-выжидательно и глаза у нее стали увлажняться, нижняя губа подрагивать, и... Я не выдержал, обнял и поцеловал.

Сначала у меня было чувство, что я обнимаю статую, но, наконец, кошка в моих руках ожила, с легким стоном обвивая мою шею руками и прижимаясь всем телом, а ее губы стали активно участвовать в процессе. Причем ожила не только Таня, и чем крепче я прижимался к ней бедрами, тем сильнее чувствовал, как тяжелеет у меня в паху. Мелкими шажками я стал продвигаться в сторону кровати, потом вспомнил что могу проделать все быстрее и комфортнее и пролевитирвал с Таней в обнимку, низко-низко почти над самым полом.

Татьяна:

Вот это что было?! Нет, я нормальная, и с... эм... темпераментом у меня всегда было нормально... ну то есть я не поняла, с какого перепуга после более чем бурной ночи накинулась на Ромку, как оголодавшая гидра... всеми щупальцами.

Наверное, в тот момент, когда он меня поцеловал, облегчение было таким сильным, что все остальные чувства временно капитулировали, осталось только одно большое "МОЕ", причем скорее, сейчас же, вот тут и много раз...

Нда.

На самом деле мне только показалось, что между нами все осталось по-прежнему. Осталась... наша способность сливаться в одно, и мыслями, и чувствами, и даже телесными ощущениями. Но если раньше рядом со мной был... мальчик, нежный, но робкий, и я вела даже тогда, когда, казалось, он не отставал... В этот раз я просто отпустила себя плыть по его волнам, и он уверенно вел нас обоих, не давая мне утонуть, нес меня через свои чувства, можно сказать, на руках, и... мне вдруг открылось, что значит быть "слабой" женщиной рядом с сильным мужчиной.

Начало этого открытия родилось сегодня ночью в объятьях Тая, и завершилось вот сейчас, с Ромкой.

Мне больше не надо ничего доказывать... не надо вести и добиваться, не надо... мне всего лишь нужно попросить... своих мужчин... и они подарят мне весь мир.

Они отдадут мне все, и самих себя, и будут счастливы, когда я это приму. Главное, не мешать им делать меня счастливой и дарить в ответ любовь. Это просто? Почему же раньше казалось, что так сложно? Сложно и просто одновременно...

Тай:

Они выползли спустя два тенченя. Ромка и Таня. Вот, интересно, кто из нас... Короче, кому тут надо думать о белках? Мы же не спали всю ночь! Вырубились только под утро. Я бы спал и спал еще, но Тане приспичило "посмотреть как там Ромка". Мне она не поверила. Оставила бы хоть одно покрывало — не встал бы. Но она обмоталась сразу двумя. Вот зачем ей понадобилось оба?!

А когда я унюхал еду — понял, что голодный. Только отвлекся — Ромка подхватил эту... ревнивую до белок и уволок.

Когда они появились, едва удержался и не сказал "а теперь моя очередь". Было бы весело, но так мы отсюда никогда не уйдем. Так что пошел, взял свою одежду и сел ждать пока Таня поест. Понятно, Ромка в итоге тоже захотел есть, но я сказал что ша! С собой возьмем. А то я сейчас тоже что-то захочу...

Татьяна:

Они такие смешные! Тай всю дорогу, как мы шли по долине, косился на меня с самым хитрым видом. На меня, потом на дружные стайки девушек вокруг гордых "султанов", потом снова на меня... его мысли были просто написаны на наглой ры... черно-бурой морде.

Ну-ну... будет ему гарем!

Нет, здешние горцы жили весьма неплохо, но... я не обезьянка. И вообще, кто-нибудь сказал Таю, что вторую жену и так далее, вовсе не он выбирать должен, а я?