Это вам не свечки делать

— Впрочем, это решаемо, — утомленно проговорил Дару. — Есть травы, есть некоторые заменители. Все пройдет сложнее, чем с юным Паки, однако есть шанс на успех. Главное останки.

Договорив, он заснул, и мирно похрапывал до самого Храма и очнулся только у ворот. В Монастыре Дару больше не церемонился. Он пер, как тяжелая пехота, сметая все на своем пути. Начисто игнорируя возмущенных монахов, он прямиком отправился к настоятелю.

Кабинет, или как там оно в храмах называется, располагался на втором этаже, и сильно отличался от комнатенки, где нас принимали в первый раз. Вел к нему длиннющий каменный коридор. Стены коридора отделаны не были, окошки узкие, словно бойницы, света пропускали ровно столько, чтоб ноги не переломать, в общем, двигались мы как в подземелье.

— Почему окна не прорубят нормальные, — ворчал я.

— Дабы монахи и посетители в полумраке ступали... степенно, а не носились подобно коням, — презрительно ответил Дару. — Кретины.

Он несся, скорее, как лохматая карликовая лошадка, но скорость развил приличную. Последнюю фразу он произнес уже возле высоких дверей, сбитых из березовых досок. В нашем сюртарии береза отгоняла злых духов и неупокоенные души, а вот на сюртов ее свойства не распространялись. Вежливо, но властно постучавшись, Дару, не дожидаясь ответа, толкнул створку.

— Приветствую вас, почтенный Хак_о, — заявил он, входя.

Нам навстречу поднимался из кресла сам настоятель. Лицо его выражало сразу с десяток эмоций. Ну еще бы, зайти к нему без спроса, это все равно, что вылить пойло Ситу — глупо и рискованно.

— Господин Дару? — пророкотал монах.

Могу сказать с полной уверенностью, как бы монахи не проповедовали умеренность в еде, сами они питаются очень хорошо. На плохих харчах такую тушу не наешь. Собственно, комната тоже на келью не походила. Маленькая, такую топить зимой проще, два кресла перед камином, столик и шкаф, заставленный аккуратными рядами всех двенадцати томов писания. Все одинаковые, один к одному, в кожаных переплетах, и написаны на двух языках, древнем и обычном. Ну, это если по надписям на корешках судить.

— Вы посмели войти без спроса, — пророкотал Хако. — Вы так же посмели нарушить черту для простых смертных. Вы, побеспокоив слуг божьих, и навлекли на себя...

Договорить он не успел, хотя и пылал праведным гневом.

— Полно, Хако, — перебил его сюрт. — вы бы хоть... бочонок с пивом прикрыли, пост, все-таки. Хорошо хоть мой помощник временно ослеп и оглох, ничего не заметил.

Смущенно кашлянув, Хако убрал бочонок за кресло, вновь приосанился, и завел старую песню из серии "как вы посмели". Поорав для приличия, Хако сел, и жестом предложил сюрту сделать тоже самое.

— Чего надо? — спросил он гораздо тише.

— Записи о трупах, — быстро отозвался Дару.

— Исключено, — отрезал монах. — Зачем они вам?

— Спасти детей и отправить души на... положенное им место.

— Благое дело, — цокнув языком, признал Хако и покачал головой. — Грех смертному читать такое.

— Мне не надо... читать, — хитро прищурившись, поправил Дару. — Мне надо сверить описание трупов с... заинтересовавшими меня отчетами стражников.

— Другое дело, — величаво кивнул Хако.

— Ну и получить доступ к участкам их... захоронений.

Тут монах вскочил и выпрямился в полный рост. Представив, что сейчас он начнет орать своим мощным голосищем, я втянул голову в плечи и закрыл уши ладонями, потому и пропустил часть слов Дару.

— ...шерифу, — единственное, что я услышал.

— Сотрудничество, — задумчиво протянул Хако, — да еще шерифу. Читать точно не будете?

В знак клятвы Дару провел пальцами по переносице и торжественно кивнул.

— Ступай, божье дитя, на спасение душ заточенных, — благословил его Хако. — Да помни, не следует совать нос куда запретно. Скажешь архивщику, что велено пропустить.

— А могилы? — быстро уточнил я.

— А они не на нашей земле, иначе б твой хозяин не посмел кости копать, — ухмыльнулся Хако.

— Всего пара штук, — заметил Дару, но глаза отвел.

В архиве мы проторчали заполночь. Помещение это было глухое, без окон, запас свечей неограниченный, так что время просто терялось. Сперва я пытался отследить его по горению свеч, потом забылся и прохлопал несколько часов.

— Как считаете, юноша, кто... нужен нашему колдуну? — осведомился Дару, отвлекаясь от бумаг и протирая очки.

— Вы говорили, большинство преступлений совершается из-за денег, любви, власти и мести, — напомнил я.

— Вы говорите о мотиве, — поморщился сюрт, — я же спрашиваю, кто... ему нужен.

Водрузив очки на нос он собрался вернуться к записям, однако мое молчание его возмутило.

— Вы спите, Ибрик? Переселение душ требует больших затрат... энергии и средств. Да-да, средств, вы не представляете, сколько могут стоить нужные ингредиенты. И вот наш колдун тратит все это ради военного лекаря, пусть и... чертовски талантливого.

— Он ему нужен, когда подрастет, — догадался я.

— Спасибо, — устало проговорил сюрт, словно благодарил ребенка за рассказанный в присутствии гостей пошлый стишок. — Думать будете?

Я и подумал. Вот появился у человека свой военный лекарь. Ладно, просто лекарь, обязанный по гроб жизни. На кой, спрашивается, хрен. Нет, иметь своего лекаря, да еще такого талантливого, штука полезная, только не такой ценой. Значит, надо думать, кто идет в паре с ним.

— Роковая красотка? — предположил я.

— Что? — после паузы осведомился Дару.

— Ну, вы сами говорили, полно преступлений на почве страсти, все такое, вроде как ради женщины мужчины готовы на все.

— Хорошая мысль, — кивнул сюрт.

— Еще может быть коммерсант, деньги правят миром. Только представить себе не могу отчаявшегося талантливого коммерсанта. Больного, разве что, но все равно не похоже. Тем более переселяться в тело девчонки. Кто ее потом к делам допустит?

Дару уже судорожно перебирал бумаги, бормоча под нос, что-то о гениальности и собственной тупости.

— Вот! — победно возвестил он, вскинув зажатый в пальцах лист. — Читайте.

Чего, спрашивается, такого странного? Стражники нашли труп богатого человека, полная противоположность лекаря. Этот тип начинал как ученик сапожника, затем подбил людей сброситься, открыть собственную лавку, все организовал, разбогател, открыл еще несколько, подмял под себя всех сапожников города, организовал отдельное производство обуви для женщин и детей, и теперь его продукция считалась самой лучшей, ее даже в другие сюртарии поставляют. Нет, правильно поставляют, качество очень хорошее.

— Странность видите? — жадно спросил Дару.

Странность я не видел. Разве только то, что человек его положения гулял пешком по неприятному району города, где его и нашли следующим утром.

Я перешел к записям монахов. Им, в силу обязанностей, требовалось записывать полный осмотр трупа. Прочитав, я брезгливо сморщился и отбросил бумагу.

— Гадость какая! Его что, пытали?

— О нет, юноша, — вздохнул сюрт, — Все абсолютно добровольно. Есть такие люди, — он неопределенно пошевелил пальцами, подбирая выражения, — так называемые... двойные люди. Как бы вам сказать. Бог иногда, по недоразумению, помещает душу женщины в... тело мужчины, и наоборот.

Подобрав деликатное объяснение, он облегченно выдохнул, и посмотрел на меня с надеждой, что я все понял.

— Хватит уже! — взмолился я. — Слышал я о таком, это же отвратительно!

— Вы слишком нетерпимы, — строго осадил меня Дару. — Человек таков, каким его создал бог.

— Ага, — саркастически хмыкнул я. — Зашли бы вы в дом терпимости на набережной, сразу бы поняли, что такие люди просто извращенцы.

— Цыц, — велел Дару. — Не путайте извращение с... божьей данностью. К сожалению, некоторые люди занимаются подобными вещами от пресыщенности и поиска новых впечатлений, но есть и те, кто не может иначе.

— Ах данностью, — не унимался я. — У этого Вак_и жена была, дети там всякие, даже внук нарисовался, а вы говорите данность.

— У большинства подобных людей есть семьи, — строго заявил Дару. — В отличие от извращенцев они стесняются своего... недуга. По крайней мере Ваки вполне мог выбрать тело девушки, причем более-менее взрослой девушки, и переселиться в нее! Вот вам ваша идея о роковой красотке. Уж этот... тип знает наверняка, как управляться с мужчинами. Он сам один в двух вариантах. Поняли мысль? И перестаньте брезгливо морщиться.

В его словах что-то было. Перечитав записи стражников и монахов, я, виноватым тоном, окликнул сюрта.

— Кире, а кире.

— Что еще? — недовольно отозвался тот, продолжая читать.

— Ну, правы вы. Вот тут странность есть. Человек был богат как немногие, а его сыновья только на дорогие поминальные свечи разорились, остальное все прошло как можно незаметнее. Вот, даже счет за горючую смесь средненький, чуть дороже, чем мы с Ибру за отца заплатили. И список присутствующих на сожжении сыновей не упоминает. Наверное, они знали, каков их папаша... — тут я осекся под осуждающим взглядом Дару и поправился, — что их отец немного странный, и не хотели иметь с ним ничего общего.

— Хороший вывод, — одобрил сюрт.

— Все равно, — уперся я, — как может женщина вести коммерцию? Да кто ей позволит!

— А Ибру? — хитро отозвался Дару.

— Хватит уже, — я даже рассердился. Вот он сравнил топор с кормушкой. — Ибру держит всего одну лавку, вдобавок у нее есть я.

— Вот! — Дару победно вскинул палец вверх, словно призывал в свидетели бога. — Сами... все поняли, верно?

Ни черта я не понял, но предпочел кивнуть.

— Правильно, юноша! — улыбаясь до ушей, продолжил Дару. — Умная женщина способна вести... дела, прикрываясь недалеким мужчиной как щитом!

Обласкал так обласкал, хотя был прав. Не будь меня, Ибру могла лавку и не получить, хотя она и вела все дела, и сделала ее одной из лучших.

Короче, мы нашли еще одну душу, и, устало растирая спины, встали из-за стола, и тут сюрта осенило.

— Кто из монахов контролировал сожжение и захоронение Зюре, лекаря и коммерсанта? — быстро спросил он.

Пришлось снова покопаться в бумагах. Получив имена монахов, Дару одобрительно похлопал меня по плечу, и выскочил из архива. Дверь вела сразу на улицу, и тут обнаружилось, что настала ночь. Думаете, это остановило Дару? Как бы не так! Он зажег свечу, и, прикрывая пламя ладонью, поспешил к жилым помещениям монахов.

Вбежав в зал, где висел колокол, Дару начал дергать за веревку, отчего по всему монастырю разнесся колокольный звон. Вскоре в зал втянулись злые и невыспавшиеся монахи. За спиной Дару висели часы, на которые он не соизволил обратить внимания, и они показывали два часа ночи.

— Я сюрт Скалистого сюртария! — возвестил Дару. — Мне нужны следующие братья!

Он быстро зачитал имена.

— Остальные не расходятся!

Мы отошли в сторонку, и Дару взялся за допрос. Бедные монахи едва мозги себе не вывихнули, припоминая давние похороны и присутствующих на них. Естесственно, в дело были пущены мои рисунки, и — сюрприз, сюрприз — монахи опознали нашего старого знакомого в шляпе. Вернее, почти опознали.

— Врать не буду, господин Дару, — неуверенно заявил один монах, — вроде бы похож, а вот клясться не стану.

— На кого похож? — с безграничным терпением уточнил Дару.

— На похоронах госпожи Санот_и был. Да вы должны ее знать, ее третьим мужем был приближенный шерифа, господин Мит_а.

Тут у меня выпал из пальцев карандаш, и, в повисшей тишине, прогрохотал в угол. Мельком глянув в мою сторону, Дару провел большим пальцем по горлу, показывая, что он сделает с болтливым помощником, некстати припомнившим одно из имен, названных Паки, стоит этому помощнику открыть рот.

Похоже, на угрозу ушли последние силы. Дару пошатнулся, взгляд стал рассеянным и я начал всерьез опасаться за сюрта. Ему за день столько досталось, мама не горюй, в любой момент мог или сорваться, или рухнуть.

— Нам уже пора, время позднее, да и вам вставать рано, — быстро сказал я, игнорируя удивленный взгляд Дару. — В общем, спасибо за помощь, все такое, если что вспомните, дайте знать.

С последними словами я закинул руку Дару себе на шею, подхватил его самого под ребра и повел на выход.

— Много себе позволяете, юноша, — едва ворочая языком, проговорил Дару, повиснув на мне мокрой тряпкой.

— Пытаюсь сохранить работу, — пробормотал я в ответ. — Помрете, кто мне заплатит?

Отвечать у Дару не было сил, и мы молча добрались до экипажа.

Дорога была темной, как в страшной сказке. Единственный свет исходил от фонарей, подвешенных к оглоблям, да и тот дергался в такт шагам лошади, и создавал причудливые тени. Раз десять я дергался от страха, напуганный тенями и ночными шорохами. Дару тихо сидел позади. Спать он не спал, зато угомонился и, похоже, расслабился.

— Сверните здесь, — вяло сказал он, не успело пройти и десяти минут.

— Э? — не понял я. — Шутите, кире? Вы на ногах не стоите, вам домой надо.

— Мне надо раскрыть дело, — возразил Дару. — А для этого нужны... останки.

Вот что с таким делать? Вроде взрослый мужик, а простых вещей не понимает.

— Вы кони двинете еще на подходе к кладбищу, — предельно доходчиво пояснил я.

— Это вы так думаете.

Спорить было бессмысленно, он хозяин, он платит, а я просто наемная сила. Призвав на помощь все свое красноречие, я все же убедил Дару поспать часок. Пусть, мол, монахи угомоняться, разойдутся баиньки, и нам никто не помещает кощунствовать.

Ровно через час, время я узнал по бою часов на башне монастыря, Дару встрепенулся, бодро спрыгнул на землю, и, порывшись под сиденьем, извлек лопату и потайной фонарь. Молча, как самые настоящие злоумышленники, мы поспешили на кладбище.

— Сторож там есть? — шепотом уточнил я.

— Зачем там сторож? Пепел караулить? — так же ответил Дару.

В свете того, чем мы собирались заняться, вопрос был странным. Ну да, караулить пепел или недогоревшие кости. Двое любителей покопаться в могилах уже имеются.

— Первым делом перекапываем могилку господина Ваки, затем госпожи Саноти, — шепотом наставлял меня сюрт.

— Почему ее?

— А кого еще? — искренне удивился Дару. — На ее похоронах болтается колдун, внучка сидит в чужом теле, и потом, я был... знаком с почтенной дамой. Взять и просто скоропостижно скончаться это не ее стиль. Опять же, при ее тщеславии и... умениях она вполне может составить компанию лекарю и коммерсанту в качестве роковой красавицы, как вы это поэтично обозвали.

Луна была во второй фазе, звезд тоже не убавилось, однако небо заволокло, и звезды с луной теперь освещали поверхность туч, а я в темноте едва не вывихнул ногу, сойдя с тропы.

— Осторожней, Ибрик, — процедил сюрт, и чуть приоткрыл створку фонаря.

Поплутав между могил, украшенных где поминальными венками, где цветами, а где и просто травой, мы добрались до нужной.

— Она? — шепотом спросил я.

В ответ Дару приподнял фонарь, и тонкий лучик света упал на мраморную табличку в головах могилы, где трогательная надпись возвещала о покойном Ваки.