"Черствое сердце"_Третья книга цикла

— Слушай, Яга, — села на стул я. — А может, давай я подменю тебя?

Ее маленькие белые глаза расширились до размера пяти копеек.

— Ой, — всплеснула руками она. — Ты еще скажи, что в монастырь подашься! Не-е-е.

— Но ты же тогда бросишь все опостылевшее! — зачерпнула из другой, принесенной ведьмой тарелки я. — Кстати, супчик отменный!

— Рада, что тебе понравился! Бульон на костях одного моего клиента...

Я подавилась и отложила ложку.

— Да не из его костей, а из куриных ног, которые он принес, — исправилась бабка, чтобы я снова приступила к еде, но чуть тише добавила: — Хотя мужик такой крупный... Из него холодное получилось бы, зашибенное!

Мой злобный взгляд ее только рассмешил.

Пока мы с Фокой уплетали стряпню, Яга села в свое любимое кресло, и поделилась последними новостями, которые мы благополучно прозевали, борясь с зеленым змеем.

— До твоего появления здесь, приезжали наши папашки. Жен с детьми забирали. Я думала, скучать буду. По Максимке. Но потом ты приперлась... Тоску, как рукой сняло! — говорила она.

Фока подмигнул мне и пнул локтем — вроде как, похвалил.

— Кстати, все спросить некогда было! — вспомнила кое-что я. — На Римме лежало какое-то проклятье. Мы не знали чем его снять и как. Потом Димка влез в гонку за артефактом Савелия. Победил и вроде бы, загадал желание, чтобы ее роды прошли удачно. Но я видела, как ты...

— Изгоняла нечисть? — уточнила Яга. — Считай артефакт сделал свое. Девчонка то жива! А мальчишка ее итак родился бы. Здоровенький и хорошенький. Правда, те беды, которые в них заложены были, в итоге проявились бы чуть позже: они бы часто болели, страдали от случайных несчастий. Я просто чуток почистила их судьбы. Вот с другой твоей сестрой все хуже. Уж не знаю, чем она провинилась перед боженькой, но столько в ней дряни скопилось. Подозреваю, это из-за того, что она до сих пор не смогла найти прощения. Отца не простила за его алкоголизм и вечные скандалы в семье. И Ирку за то, что оставила их одних. Вот эти обиды и грызли ее. Видела, как в малого вцепились? Да-да, все наши эмоции, особенно плохие приобретают форму. Скажем, если ты счастлива, то от тебя исходит свет. Он превращается в зонтик или покрывало, которое укутывает тебя и не позволяет горестям приставать к тебе. Но только в тебе поселится горе, как оно размножается, растет и вскоре начинает вредить тебе, окружающим, близким. Притягивает, магнитом другие несчастья.

Я огляделась вокруг, нет ли в комнате, вокруг меня мелких черных существ. Яга расхохоталась.

— Вот раньше ты была более отходчивой. Сейчас, как зациклишься на чем-то! Ты давай, прекращай это! — Она смеялась надо мной всласть. — Скажу тебе, люблю посмотреть мыльные сериалы наяву! Спасибо тебе. Просто реалити-шоу устроила. Твой Ромео клыкастый тут бродил под окнами: "Любимая, выгляни в окошко, я тебя поцелую немножко" А ты выглядывала. Крутила ему дули, и снова пряталась. Представляешь, что бы сказал Шекспир, увидев такую сцену?

— "Молодец девка"? — предположила я. — А ты, что, и с Шекспиром знакома?

Бес хрюкнул и подавился смешком.

— Он с нее свою Джульетту списывал! — покатывался рогатый. Получил ложкой по лбу. Немного обиделся. Пообещал испортить ее любимую ступу.

— Нет. Не знакома. — Отмахнулась Яга. — Пошла бы и поговорила со своим вампиром. Серьезно. Откровенно. Или до конца жизни мучиться собираешься?

— Не любит он меня. Я его с другой застала. И второго тоже с другой! Никому я не нужна.

Только собиралась впасть в истерику, попричитать, слезы по пятилитровым бутылям разлить, как Яга хлопнула кулаком по столу.

— Не сметь, мокрое дело устраивать!

Я шмыгнула носом, подтерла выступившую слезинку и послушно сложила ручки, приняв позу первоклашки на классном уроке.

— Ну, мужики такие: путают право и лево. — Философски подметила бабка. — Прости уж ему эту вольность. От измен, как и от случая, никто не застрахован. Любить то он тебя не перестал. А то, что ты видела... Думаю, то ошибка. Спиши это на обман зрения. Ты же тоже очень его любишь. И не ври мне!

Как тут соврать! У нее ж глаза-рентгены. Она все на перед знает.

— Люблю, — призналась я. Но обида моя никуда не делась и я немного вспылила. — Не хочу прощать. Надоело. Я от него столько натерпелась. Мне нужно быть единственной для него. А он...

— А он у тебя единственный? — подловила Яга. — То-то же! Собирай мозги в кучку, дуй к своему мужику. Мне его уже жалко. Днем и ночью, пока вы тут пьете, не просыхая, стоит под домом. Караулит. С места не двигается. Дождь льет — он стоит. Солнце жарит — он стоит. Скоро в пень превратится. И грибы на ём расти начнут. Мухоморы! Ты вампира в мухоморах видела? Что башкой машешь? Не видела? Так иди, посмотри. Очень веселенький.

— Может... — вяло повозила ложкой в тарелке я, надеясь найти там повод остаться и не встречаться с Кураном.

— Не может! — отрезала Яга. — Никаких отмазок, как вы, молодые, говорите. Хватит мне тут жилплощадь занимать. Дуй отседова!

И меня просто безжалостно вытолкали на улицу. Я посмотрела на запертую входную дверь, представила, как буду колотить кулаками и требовать, чтобы меня пустили обратно. Комичная ситуация! Поэтому, чтобы не уронить достоинство, уж совсем ниже плинтуса, медленно пошла к воротам. Около них тоже постояла минут двадцать, пока они сами не отворились — терпение Курана лопнуло, он потянул за ручку.

— Привет, — сказала, притворяясь будто все замечательно.

— Пойдем, — потянул меня уставший и грязный вампир. — Поговорим о твоем поведении.

— О моем? — взбесилась я.

Даниэль не собирался спорить. Он вытащил меня на дорожку, ведущую к остановке, и обошелся самым действенным способом закрыть рот истеричной ведьме — поцеловал. Чувствуя его губы, теплые, нежные, такие любимые, я расслабилась, прекратила сопротивляться, и приготовилась выслушать его объяснения. Не исключено, что поверила бы, и измену списала бы на плохое зрение.

Но разговор дальше поцелуя не продвинулся. Потому что к сладкому, как полагается, примешалась горечь. Горечь резкой и неожиданной боли. Откуда она пришла? Кто ее принес? Узнать ответы я смогла только, когда очнулась. На полу. В незнакомом помещении.

Глава 40. Всем нужна помощь и... автомат.

Большое помещение. Светлое, к моему удивлению. Но уюта это ему не предавало. Так как здесь в каждой стене имелся проем со стеклянным саркофагом. А в них находились неудачные плоды экспериментов — жуткие творения сумасшедшего. Лишь в одном, по центру, прямо напротив меня в жидком растворе покоился человек. Мужчина. Он распух и напоминал зародыш в баночке, стоящий на полке в подсобке медицинского института. Зрелище не привлекательное. И я отреагировала на него правильно.

— Эй, не пачкай пол! — выкрикнул знакомый голос.

Я разинула рот, увидев, мужчину, стоявшего около моего Курана, прибитого к стене серебреными палками. Причем Даниэль был жив — это радовало. Но его состояние меня заставляло нервничать. Двигаться он не мог, висел, опустив голову на грудь, и, судя по всему, наслаждался действием какого-то ядерного лекарства. Мало того, из парня сцеживали кровь. Множество трубок, по которым сочилась бесценная жидкость, тянулись от его рук к большим стеклянным сосудам. Самый значимый для меня человек терял крупицы жизни минута за минутой.

— Поль? — распознала довольного сложившейся ситуацией упыря я.

— Не ожидала? Тебе почти удалось стереть мою память. Но после первого же убийства, все вернулось на свои места. Та женщина, к которой меня притащили... эм... твои друзья, голод не утолила, зато усилила. — Сказал он. — Не шевелись ведьма, и забудь о своих фокусах. Те символы, вокруг тебя, не просто так нарисованы. Не для украшения! Кстати, своих рогатых, ты тоже не позовешь — язык не повернется!

Я была бы дурой, если бы не попробовала что-то сделать... Однако через три минуты добавила себе новое звание "Идиотка редкостная! И истощенная!". Моя магия обращалась против меня же из-за круга из символов. Это напомнило о заточении в прошлой лаборатории. Позвать на помощь я тоже не смогла. Что-то мешало. Как только собиралась произнести "Черт тебя подери!", язык немел.

— Сволочь! — заключила я. — Продуманная сволочь! Что ты делаешь с моим мужем?

— Тебя это так интересует? — ухмыльнулся вампир. — Развлекаюсь. Мне всегда было интересно посмотреть, на что станет похоже сильное почти бессмертное существо, если его осушить.

— На мумию, — хохотнул кто-то, привлекая мое и Поля внимание. В двери вошли двое мужчин. Мало примечательных. Но они играли не последнюю роль в организованном дядюшкой спектакле.

— Тебя никто не спрашивал! — рявкнул на говорливого Дорье, посмотрел на меня. — Знакомься, это мои помощники: Иван и Гера. Если бы ни они, я бы не смог к вам подобраться настолько близко. Они за вами проследили, выждали подходящий момент и привели, точнее, принесли ко мне. Кстати, хочешь с ними более тесно познакомиться?

Его намек взбесил меня и обрадовал мужиков, тут же демонстративно поправивших ремни на штанах. Я забилась в угол.

— Я убью тебя! — пообещал Даниэль, подняв голову, чтобы высказать все в лицо родному дяде.

— Пришел в себя? Это не надолго. — Заверил его родственник. — Не волнуйся. Я больше медлить не буду. Зачем вам давать шанс на побег? Нет! Мы все сделаем быстро.

Куран дернулся и тут же взвыл от боли. Если бы он захотел добраться до горла дяди, то пришлось бы снять самого себя с серебряных штырей. Проблема в том, что их длинна была около семидесяти сантиметров. То есть сделали бы его путь похожим на адскую тропу, шаг по которой отнимает год жизни.

— Смотри, а она уже плачет! — бросил взгляд на меня Поль. — Видишь, не верит в ваше светлое будущее. Сдалась. А я думал, ты дольше продержишься. Интересно...

Тут же хитро сощурил глаз он. Подхватил со стола длинную стеклянную трубку и всандалил ее под ребра Даниэлю. Я вскрикнула, дернулась вперед — спасать, защищать, закрывать собой... Наступила на символ, нарисованный на кафеле заботливой рукой Дорье и меня ударило током так, что я потеряла сознание от боли.

Бух. Бух. Бух. Доносилось откуда-то сверху. Демоны пытались прорваться в цитадель, обустроенную Полем, чтобы вытащить одну составляющую шабаша — меня. Хозяин подготовился к появлению гостей: всюду стояли ловушки, магия ощущалась в каждой из них. Подозреваю, что дом вампира был надежно укутан посторонним колдовством от посторонних. Однако, происходящее начинало пугать помощников Поля. Парни заметно нервничали.

— Кто же тебе помогает? — задалась вопросом я, решив, что если мне удастся выбраться из своего заточения, то придушу не только вампира, но и подлеца-мага.

— Колдуна хочешь найти? — отвлекся от подбора новой игрушки из набора садиста Поль. — Не ищи. Он прямо перед твоим носом. Ни живой, ни мертвый. Как же его звали? Кажется, Феофан. Да! Мы познакомились очень давно. Еще, когда мой брат был жив и счастлив. Тогда он показался мне очень интересным. Хотя была у него одна отрицательная черта. Вы, маги и ведьмы, как только получаете свой дар, то забываете, что по-прежнему остаетесь слабыми людьми... Он тоже забыл. Теперь вот подпитывает амулеты и систему защиты. И является одной из самых красивых вещиц моей коллекции.

Вампир даже прошагал к саркофагу и чмокнул стекло, отделяющее его от трупа.

— Ясно. Ты сделал из него батарейку! — поняла я.

Дорье вернулся к столу, взял скальпель и пинцет, полюбовался блеском металла и направился к Даниэлю. Мое сердце сжалось в предчувствии очередного издевательства над моим мужем. Хотела повториться и броситься, так сказать, на амбразуру, но тело само отказалось шевелиться, панически остерегаясь боли.

— Я наблюдал за вами, — задумчиво говорил Поль, целясь скальпелем. — И пришел к выводу, что ты не понимаешь сути вашей связи, как супругов, как соединенных узами судьбы. Хочешь, покажу тебе на примере, как это действует?

Я замотала головой. Чуть не произнесла банальное: "Пожалуйста, умоляю, не надо!". Но смысла в этом не было. Ведь еще ни на одного убийцу подобные слова не тронули.

Поль Дорье сделал надрез на шее Даниэля. Тот стиснул зубы, чтобы не кричать. Но был настолько изможден выкачиванием крови, что все же застонал. Его дядя методично и с чувством вдохновленного художника продолжил делать аппликацию, вырезая из кожи племянника квадратик.

Как же мне было больно! Как же я была зла! Как же я хотела вгрызться зубами в глотку мерзавца! У меня ныло все тело. Оно слабело и увядало, теряя силы из солидарности с Кураном.

— Откуда тебе столько известно? Неужели тебя самого так пытали? Или ту, кого ты любил? — разревелась я.

— Он никого не любил! — с легким отзвуком сумасшествия сцедил сквозь зубы Даниэль, и Поль остановился. Опустил инструменты.

— Почему же, — пожал плечами он, и повернулся ко мне. — Хорошо, устроим перерыв. Я покажу тебе кое-что.

По его приказанию двое помощников приволокли удобное кресло, поставили в шаге от меня. Наш палач присел, отложив в сторону свои игрушки. Достал из внутреннего кармана жилетки маленькое колечко и бросил его мне.

— Силовая, агрессивная магия тебе сейчас не подвластна. Можешь даже не стараться. Но слабые фокусы вполне доступны. Попробуй считать информацию, оставленную на нем. — Сказал он, и позволил себе лирическое отступление. — Судьба — коварна и легкомысленна. Кому-то она дает все, другому — ничего. Кто-то ходит у нее в любимчиках, а кого-то она предпочитает сделать жалкой игрушкой. Одних связывает узами любви, других — ненависти.

Он знал, что Сюзи должна приехать. Он слышал, как оракул, эта девчонка, Патриция, пудрила мозги бабке Софии.

— А если главой клана станет тот, кто погубит нас? — сердилась родоначальница. — Это мои дети! Я вижу кошмары, будто они все мертвы. Что мне делать? Может быть стоило покончить с мальчишками еще много лет назад? И угроза исчезла бы?

— Нет! Ничего нельзя менять! Я видела... — говорила любимица Тавана и осеклась. Усмехнулась. — Просто знайте, что представители вашего клана должны сыграть важную роль. А нового главу, пусть выберет Сюзи. Тот, кто станет ее мужем, унаследует власть над семьей Куран.

Амбиции Поля были настолько велики, что он решил взять девушку себе. Заставить ее. Внушить ей! Короче говоря, он сделал бы все, чтобы завладеть Сюзи Куран и званием главы клана. Его родного клана, который фактически отказался от него, отдав на воспитание чужакам. Взяв бы власть в свои руки, Поль отправил бы ненавистного им братца, этого любимчика публики, куда-нибудь... в землю, по глубже.

Поль долго выбирал кольцо для той, которую хотел присвоить себе. Он представлял ее... Впрочем, имени Сюзи он примерил не один облик, но так и не смог определиться, какой должна быть девушка. Однозначно — красивой.

Парень хотел преподнести ей подарок, очаровать. Уже продумывал в деталях, как и о чем будет говорить с ней. В общем, относился к знакомству с сестрой очень серьезно, как к стратегическому объекту в войне. А что же делал его брат? Жуль развлекался. Он никогда не был одинок. Вокруг него всегда кружили женщины, которым не отказывалось во внимании и ласках. Поль тоже пользовался популярностью, но в отличие от брата, редко проявлял эмоции, чем отпугивал многих.