Дима наблюдал за всем этим с неугасающей улыбкой. Он хотел найти кого-то знакомого, но кого он мог тут знать? В мыслях всплыли слова Дроклова про учебу с Лимпфоном. Но декана Гриффиндора тут не было. Они же не были одногодками? Книга снова ожила, перелистывая страницы. Дима видел как быстро сменяются образы перед глазами. Видел отрывками жизнь своего профессора: учебу, досуг, пакости, увлечения, знакомых и просто учащихся вместе. Диме даже однажды показалось, что он видел сон профессора, но не стал на этом останавливать.
Образы замерли, показав тот же Большой зал, но уже через несколько лет. Дима нашел Дроклова. Он вытянулся, отрастил волосы и вообще выглядел старше, чем мгновение назад. В зал как раз вошли новые первогодки. Малыши старались не отставать от уже немолодого преподавателя. Церемония началась как и у Дроклова. Дима предположил, что книга перенесла его на год поступления Лимпфона. Отойдя от стола Слизерина, Загорный направился к первокурсникам, надеясь найти там декана другого факультета. Как он не старался, но никак не мог найти кого-то похожего. Пришлось отойти и ждать.
— Волтер Лимпфон.
Дима вместе со всем залом рассмеялся. Не странно, что он не мог узнать Лимпфона. Маленький мальчик казался обиженным на весь мир: надутые щеки, сжитые губы, опущенные глаза. Теперь Дима понимал, что декан Гриффиндора не укладывает свои волосы специально. Сейчас волосы Лимпфона были очень сильно приглажены заклинанием. Казалось, что на них вылили банку геля. Голова мальчика отливала золотистым в свете свечей. Преподаватель опустил ему на голову шляпу, она выкрикнула "Гриффиндор!" и прилипла. По залу снова прокатилась волна смеха, когда преподаватель принялся дергать шляпу, которая вдруг начала петь немного похабную песню. В результате прическу Лимпфону испортили, зал насмеялся, а преподаватель пошел отчищать шляпу, которая потом еще несколько раз пристала к головам первокурсников.
Директор (какая-то другая женщина) сделала заявление о предполагаемых мероприятиях в этом году, предостерегла первокурсников от разных глупостей и запретила студентам, особенно третьекурсникам (по реакции Дроклова Дима предположил, что именно там он и учился) ходить к Воющей хижине, где в то время проходила реконструкция. Дальше был пир и расход по комнатам. Дима пролистал несколько страниц, но так и не увидел никаких столкновений. Понимая свойства этой книги, Загорный мысленно задал вопрос об этом.
Страницы перелистались и начали показывать короткие отрывки. Он оказался в коридоре, где Дроклов разговаривал с другими студентами, а мимо крича, что они не успеют, промчалась стайка студентов помладше во главе Лимпфона. Следующий эпизод был показан, как разговор Дроклова с одной девушкой (Диме показалось, что он уже видел ее раньше) на поле для квиддича, где эти двое наблюдали за отбором в команду Гриффиндора. Лимпфон оказался среди претендентов, но развязки Дима не увидел. По Диминым подсчетам он пролистал три лета, просматривая мелкие схождения этих двух.
Наконец, книга выдала что-то продолжительное. Это был кабинет, заставленный разными колбами, баночками и бутылочками, котлами и кастрюльками, а еще стол с разбросанными бумагами. Тут было две двери: одна вела в архив (там было огромное количество папок с бумагами), а вторая была закрыта. В комнате находились двое: женщина средних лет и уже очень похожий на себя теперешнего Дроклов. Сходство заключалось в отросших волосах и хмурости. Он стоял, скрестив руки на груди, и размышлял, казалось, о чем-то очень неприятном. Диме было ближе увидеть такого декана, но прежний был как-то веселей и общительней. Вероятно, случилось что-то серьезное за эти несколько прошедших лет.
— Ох уж эти спортсмены! — женщина мастерски смешивала какие-то компоненты в зелье стремительно меняющегося цвета. — Говорила ж я им отменить матч! Где это видано, чтобы в такую погоду играть?! Град, ливень, ветер, а им подавай игру! — женщина подошла к другой полке, достала какой-то корень и вернулась к котлу. — С этим еще ладно. Будет им уроком. Но Дарвинус обалдел! Куда он подевался, когда больничная палата заполнена студентами?! Будто у меня время лишнее есть.
— А разве его еще не уволили? — Дроклов подошел к полке и достал коробку с мелкими сосудами.
— Только обещают. Если так и дальше пойдет, то я лично прополощу ему мозги, — женщина быстро начала разливать варево, а Гектор быстро закупоривать их пробками.
Работали очень слажено. Женщина протягивала руку, а Дроклов что-то постоянно подавал, даже не спрашивая. Они подготовили еще три зелья и достали несколько готовых.
— Все. Я побежала, а то второкурсники уже с ума сходят. Дальше ты сам. Лучше, чтобы все это выпили. Особенно тот, у которого рука сломана. Ну, я уверена, что ты сумеешь их убедить.
Женщина вымыла руки и вышла через вторую дверь. Дроклов взял поднос, выставил на него все нужное, тяжело вздохнув, применил к нему левитацию и вышел в туже дверь.
Обход был очень продуктивным. Оказалось, что накануне было проведена игра в квиддичь. Погода была не то, что не летная, а вообще желательно-домо-сидящая. Из-за плохой видимости многие получили травмы, но самой серьезной оказался перелом. Почти все поголовно чихали, кашляли и лежали с температурой. Настоящий целитель справился бы с этим всем за час. Студенты воспользовались моментом и пропустили занятия.
Медбрат, который постоянно должен быть в больничной палате, совсем не выполнял своих обязанностей. Это был первый такой безответственный год в его практике, но всем уже хватило сполна. Дима понял, что та женщина была преподаватель по Зельеделию. Она могла только помочь ускорить выздоровление, но не вылечить. Видимо, уже тогда Дроклов увлекался зельями и, как старосте, ему было поручено помочь. Он отлично справлялся с этой задачей. Некоторые не хотели принимать зелье — их приходилось "наталкивать" на это. Играли Рейвенкло против Гриффиндора. Сокурсники Дроклова не очень хотели пить эту гадость, но приходилось. Они не противились, хоть и пофыркали ради приличия. К другим приходилось применять менее вежливые формы 'просьбы'.
Дима проследовал в следующую палату, откуда доносился веселый смех. Там обнаружился довольный жизнью Лимпфон, который распинался перед двумя девушками (очевидно, старше его). Выглядел он постарше. Значительно подрос и больше не приглаживал волосы заклинаниями.
— Фрея, Нетели, вы же знаете, что сейчас тут быть нельзя.
— Гектор! — девушки моментально переключались на слизеринца, обняв парня с двух сторон. — Ты еще и за больными тетерь следишь?..
— Ты же ничего не сделаешь с нашим Волли?..
— Девочки, на выход.
— Какой ты у нас строгий сегодня.
— А потом осмотришь и нас? У меня что-то горло болит.
— Да, а у меня насморк начинается.
— Хорошо, но только после занятий.
— Ловим на слове.
— Пока, Гектор.
— Пока, Волли.
Дроклов дождался пока девушки уйдут, и закатил глаза, чем очень удивил Диму. Девушки были очень симпатичными, а он был рад от них избавиться. Нестранно, что он до сих пор не женат.
— Зачем ты их прогнал? Они же ничем не мешают.
Похоже, настроение у Дроклова снова испортилось. Каким-то обреченным он казался. Это у него такая на Лимпфона реакция? Они же никак до этого не конфликтовали. Даже разговаривали только раз. Гектор взял один флакон с подноса.
— У тебя горло болит? По твоей болтовне такого не скажешь.
— Ну, не молчать же с такими девчонками.
— Выпей, — Дроклов хотел откорковать сосуд, но Лимпфон скрестил руки на груди.
— Нет.
— Почему? — заинтересовано-безразличный тон.
— Это определенно какая-то гадость. Зельевары, других не готовят.
— Так говорят только маленькие дети, — Лимпфон обижено нахмурился. — Может тебе сделать его со вкусом лимона или лучше банана?
— Банана, будет лучше.
— Ага, вот уже побежал. Пей, — Дроклов протянул сосуд.
— Заставь меня.
Дима казалось, что Дроклов проклинал все и всех. Он подошел к Лимпфону ближе, критически его осмотрел и тяжело вздохнул.
— Ладно. Сам попросил.
Дроклов вытащил пробку, вылил содержимое себе в рот (Дима был поражен не меньше Лимпфона) и соединил их чубы, заставляя гриффиндорца глотнуть. У Загорного глаза на лоб полезли. А он всегда думал, что Лимпфон начал преставать к Дроклову. Но ни только он не ожидал такого. Волтер был поражен не меньше. Он распахнутыми глазами наблюдал за Гектором, который, будто ни в чем не бывало, вернул все на поднос и собирался уйти.
— Подожди, у меня еще тут что-то непонятное.
Дроклов обернулся и направился обратно (поднос тоже последовал за ним).
— Где?
— Здесь, — Лимпфон показал куда-то себе на грудь.
Гектор подошел ближе. Как только он оказался на достаточном расстоянии, гриффиндорец схватил его за руку и притянул к себе, соединяя их губы уже в настоящем поцелуе. Теперь Дима удивлялся вместе с Дрокловым. Слизеринский декан постарался отодвинуться, но это у него получилась лишь на короткое мгновение. Лимпфон не отпустил руки и не дал Гектору отстраниться надолго. Он снова его притянул, заключил в объятья и повалил на постель. Поднос с грохотом рухнул на пол.
— Черт! Пусти, Волтер!
— Да ладно тебе. Все же знают ту историю.
— Какую историю?
Книга мгновенно среагировала на вопрос Димы и начала листать страницы назад.
Глава 37. Страх полюбить
"А ведь я действительно его любил..." — единственная фраза написанная другим почерком. И дальше начинается снова все строиться из образов за пределами книги. Дима стоит в одной из спален Слизеринских подземелий. Пять кроватей: четыре пустуют и лишь одна с задернутым балдахином. Слышаться негромкие голоса вперемешку со всхлипами. Дима подходит ближе, чтобы понять. Пройдя сквозь балдахин, он увидел Дроклова, который плакал в объятьях девушки. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять кто она такая. Уже не осталось сомнения — это его близкая подруга. Она была с ним в лодке, ее определили с ним на Слизерин и она следует за ним на протяжении школьных воспоминаний.
— Джил, я идиот.
— Ты не идиот, просто Глорен дебил и кабель.
— Ты мне говорила, а я не слушал.
— Я много чего говорю, но...
— И зачастую права, — Гектор всхлипнул громче. — Я просто тряпка, подстилка...
— Еще раз так скажешь — я тебя удушу!
Вместо ответа Дроклов снова всхлипнул. Вид у него был не из лучших: растрепаные волосы, красные глаза, драная одежда. Внешне ему можно было дать лет четырнадцать.
— Но теперь все так будут говорить. Ты же сама слышала.
— Слышала и не намерена с этим мириться! И ты тоже!!!
Дроклов только сильнее прижался к подруге.
— Это моя вина.
— Нет! Ты всего лишь сказал о своих чувствах.
— И позволил себя изнасиловать и даже заснять это на пленку...
У Димы перехватило дыхание. Губы машинально повторили написанную вручную строку.
— Вызови его на дуэль! Потребуй прилюдного извинения.
— Джил, я — слабак. Я могу только говорить и делать глупости.
— Ты НЕ слабак! — девушка уже чуть сама не плакала, но старалась сдерживаться изо всех сил. — Ты хорошо заклинаешь.
— Для четверокурсника.
— И что? Мы можем подобрать нужное заклинание и...
— Ничего не получиться.
Книга внезапно перевернула еще несколько страниц и показала холл перед Большим залом.
— Дроклов, а ты сегодня свободен? А то от меня ушла девчонка и нужна разрядка, — гриффиндорецы хором заржали.
— Слушай, а двоих за раз можешь? А то я бы тоже не прочь.
— Да, Гектор, я посоветовал тебя всем своим знакомым. Что молчишь? Язык проглотил?
Дроклов давно остановился и сжимал кулаки. Это было низко. Вокруг было полно студентов, которые кидали недоброжелательные и насмешливые взгляды то на гриффиндорцев, то на слизеринца.
— Скоты, — Дима стоял рядом, и только он это услышал.
— Так ты согласен? Ты как больше любишь: с презервативом или без?
Дроклов быстро вытащил палочку и направил ее на группировку.
— О, Гектор надумал шутить, — главный в группе достал свою палочку.
— Опусти палочку, а то еще поранишься.
— Все же прекрасно знают, что ты никудышный колдун. Ты только зелья варить умеешь.
Лицо Гектора было перекошено гневом. Он казался решительным, но его рука дрожала. Внезапно Дроклов отвел палочку в сторону и закрыл глаза. Черты лица разгладились и он приложил палочку ко лбу.
— Наиме. Лерно. Умеме. Оклос. Дрине. Зарбо, — Дроклов сначала говорил тихо, но постепенно повышал голос.
Вокруг него начал чертиться белый сверкающий круг. Дима предпочел немного отойти и наблюдать за этим со стороны. А вот студенты вокруг начали подходить ближе, чтобы разглядеть происходящее. Группа из четырех гриффиндорцев занервничала. Уже все они достали палочки и направили на слизеринца.
— Перн. Шарл. Нуму. Вало. Стер. Карн, — Дроклов открыл глаза.
Круг вспыхнул и погас, уступив место воздуху, который не прекращающим потоком направлялся к потолку. Дроклов был не просто окружен ветром, но и заполонил им круг. В середине тоже появился рисунок, и воздух излился новым потоком. Надо отдать должно Дроклову. Незакрепленную одежду начало разметать, его волосы распутались и белым пламенем стремились ввысь, а он сам даже ни разу не моргнул.
— Что ты творишь?! Прекрати!
— Экспелиамос!
Воздушная стена приняла на себя заклинание и подняло его ввысь, разметая на мелкие искорки. Другие гриффиндорцы тоже начали выпускать заклинания, но все они были разбросаны.
— Нам. Аро. Пру. Шал. Гер. Део, — круг снова окружил огонь, предавая всему этому еще больше эффекта. — Ош. Ур. Ат. Де. Ло. Ер, — ветер прекратился, пламя бросилось в сторону и растаяло.
— Гектор?.. — заводила побледнел.
— К. А. Т. Р. Е. Н, — Дроклов направил палочку на группировку и из нее вырвался толстый зеленый луч.
Гриффиндорцы взвыли и хотели убежать, но не успели. Заклятие настигло их за долю секунду. Все четверо упали на пол и начали корчиться.
— Хватит работать на публику, — голос Дроклова заставлял вспоминать лед. — Это не больно. Отныне у вас больше не будет потребности "расслабиться". Можете обратиться к целителям, но они не сумею вам помочь, — Гектор стал над поверженной четверкой. — И еще. Катрен, ты хреновый любовник!
Спрятав палочку, Дроклов развернулся и направился в Большой зал. Однако туда дойти он не успел. С громким криком к нему бросились девчонки, которые начали хвалить за такой решительный поступок. Благодарить, что, наконец, преподал Глорену давно заслуженный урок. Восхвалять силу и умение ТАК заклинать.
Дима не верил своим ушам и глазам. Такого колдовства он еще никогда не видел. Загорный был полностью согласен с таким наказанием, но считал его слишком жестоким. Он поспешил подойти ближе, так как уже переставал слышать разговор. Однако, внезапно перелестнулась страница и Дима снова увидел спальню.
— Гек, ты был прекрасен! Я даже не знала, что ты знаешь подобные заклинания. Так им и надо!
— Я блефовал.
— Что?..
— Это показуха. На самом деле это лишь набор отрывков разных заклинаний, который мне когда-то показал крестник. Это все для виду.
