Удар получился хороший: сочный и ёмкий звук, взлетающие вверх ноги, мелькающие выпученные глаза на застрявшем в ругательстве лице. Хрясь! — разбросав руки в стороны, упавший замер. За ногу его — оттащить глубже за поворот. Уже слышно очередное топанье сапог и вопросительный окрик.
Почему-то бежит один. Умный: остановился за поворотом, шуршание металла, несколько глубоких вдохов, выравнивающих дыхание. Ройчи сделал быстрый шаг назад, наклон к поверженному, разрез завязки шлема, подтянул меч неудачливого солдата — тут, конечно, совсем уж беззвучно не получилось, но так даже лучше — пусть второй слышит подозрительную возню вне его видимости. Главное успеть, пока тот не собрался с силами и не решился к выходу, пока Ройчи не подготовился.
Наёмник надел шлем на одолженный меч, сам притаился у пола на колене, пригибаясь, держа на вытянутой руке импровизированную мишень. Начал потихоньку продвигать немудрёную конструкцию к повороту, сопровождая внизу с небольшим отставанием глазами. Несколько ударов сердца — ничего, ещё — опять ничего, рука стала потихоньку затекать. И тут наконец-то: 'Дзынь!'
Придвигавшийся с другой стороны солдат уже взял меч наизготовку, в замахе, нервы натянуты, адреналин гонит кровь — товарищ-то не подаёт голос, и вопросы: 'Где ты?' и 'Что случилось?' остаются без ответа. И когда появляется ободок шлема, он не успевает даже сообразить, что это такой же, как и у него на голове, рефлексы срабатывают, и меч вышибает искры с бедной железки. Из-под рук выносится некто, не проходит и удара сердца, как в затылок со страшным звоном что-то бьёт. Он всё ещё в сознании, хотя уже достаточно очумел, когда вдруг резко приближается стена, и свет в глазах выключается окончательно...
Ройчи несколько ударов сердца постоял над бессознательными телами, изучая их амуницию. Нет, эти железки не для него — чересчур громоздки, ему бы крепкую кожаную куртку с металлическими вставками на плечах, руках, вдоль спины и прикрывающими грудь и живот, а это... Но он всё-таки наклонился... чтобы срезать кошельки с поясов.
Распрямляясь, он идёт дальше. Возвращаться и проверять, как там поживает третий солдат нет резона: он либо на месте, либо, не дождавшись товарищей, ушёл за подмогой. Путь Ройчи в другую сторону, значит... значит просто повезло тому, третьему: и голова не будет болеть, и кошелёк на месте.
Вскоре Ройчи вошёл в коридор неких административных помещений. И сразу появились следы схваток, убийств и грабежа. Мёртвая женщина без украшений с каплей крови в мочке уха... Много убитых стражников в цветах королевской гвардии и мужчин, видно что высшего сословия. Нападавшие с зелёным определительным цветом — именно их наёмник посчитал агрессорами — тоже выбывали, в одной нише он увидел до десятка их трупов. Несколько раз пришлось пропустить небольшие вооружённые отряды непонятной принадлежности, что то неторопливым шагом, то бегом проносились рядом. Слава Единому, он успевал отыскать подходящее укрытие, не всегда удобное, как небольшой столик, под которым пришлось свернуться в три погибели. Один раз его таки обнаружили за шторой, но это оказалась парочка юнцов, что характерно, с зелёным повязками на отнюдь не воинских нарядах. Они были столь убедительны в своих требованиях склониться перед ними и молить о пощаде, что Ройчи не отказал себе в удовольствии надавать им по задницам мечом, предварительно, правда, скрестив его с более мелкими собратьями — основы фехтования этим то ли студентам, то ли недоучившимся магам вбили крепко. Переживать за созданный невольно шум не приходилось — во дворце стоял такой гвалт мириады схваток, поединков, криков, стонов, ломаемой мебели, что их скромный эпизод очень легко затерялся на общем фоне. Одна незадача — не у кого спросить, где искать необходимого человека.
Ройчи вышел на похожее перепутье, только здесь вместо трёх горизонтальных коридорных разветвлений, присутствовал один сквозной — по которому он, собственно шёл, а также наличествовала лестница вверх и вниз.
Наёмник прислушался и понял, что слух его не обманул — навстречу, не очень скрываясь, поэтому гремя железом, двигался очередной отряд. Недолго думая, Ройчи сбежал лестницей вниз, подумал, прошёл ещё ниже и упёрся в параллельный верхнему коридор. С той лишь разницей, что он был не столь помпезен, как верхний, шум здесь ощущался гораздо меньше, да и людей, судя по всему, не густо. Скорее всего, здесь передвигалась прислуга, а сейчас она в ужасе затаилась где-нибудь.
Решив не терять время, он двинулся в предыдущем направлении, но как бы этажом ниже и вскоре убедился, что смерть прошлась и здесь: парень в простой рабочей тунике остекленело смотрел вверх, а из живота выглядывали сизые бока кишок в буро-красном обрамлении. Ещё далее коридор — перемычка (как выяснилось) упирался в идущую сверху и упирающуюся в непростые в плане оформления и масштаба двери, да лестница с ковровым покрытием говорила, что не башмаки прислуги топчут её.
Цепко оглядевшись вокруг (вверху, пролётом выше солдаты с натужным хеканьем избивали кого-то — но чтобы заметить Ройчи, им пришлось бы подойти к самой лестнице; ему виделись повёрнутые спиной плечи и шлемы), наёмник посмотрел в небольшую щель неплотно прикрытых створок. Тоже мёртвые. Тоже мальчишки. Голоса. Ну-ка, ну-ка. Чуть потянул за ручку и, пригнувшись, просунул голову. Здоровый солдат спиной к нему. С кем он разговаривает? Вроде все вокруг... гм, лежат. Он один. Может рискнуть спросить у него, как найти Оливию?
Ройчи проскользнул внутрь и с удивлением обнаружил сад тропических растений. Но тут он наконец-то осознал, с кем, а точнее, к кому обращается здоровяк: скрытая большой фигурой, и сейчас виденная из другого ракурса, сжавшись, стояла молоденькая девушка. Вроде даже симпатичная и вроде как похожа на местную. То есть — необходимый ему источник информации.
Слыша угрожающие интонации здоровяка, он понял, что идиллией здесь тоже не пахнет, и не голубки это воркуют, поэтому поспешил, дабы прекратить эту почти семейную сцену.
— Эй, парень, ты не знаешь, как пройти...
* * *
Очаровательная Матильда щебетала, будто птичка на воле, и Листочку оставалось лишь поддакивать, кивать вовремя и улыбаться, не желая отвлекать девушку от разнообразия её интересов и тем, с которых с лёгкостью игривой лани она перепрыгивала. Этот поток слов эльфу был бы совершенно приятен (нет-нет, информативность тут не при чём — ну, скажите, зачем наёмнику — перекати поле подробности жизни сей милой особы в розовом возрасте на лоне природы в семье обедневшего ростовщика, а подробнейшие описания многочисленных родственников? а тонкости общения поварской братии и прислуги конкретно принцессиного крыла? ну о-очень интересно!), ведь давал возможность безнаказанно созерцать симпатичный профиль с зарумяненной щёчкой и шевелящиеся в такт поспешным словам губы и носик, слушать приятный во всех смыслах (под него легко засыпать и просыпаться) голосок, при этом уверенно держать руку на тёплой и упругой талии, но...
Листочек почувствовал, что расслабляться не стоит: изобилие военных: королевской стражи с изображением чайки, гвардейских подвижных патрулей по трое и солдат в зелёных коттах и плащах с рисунком грифона, которые уж очень пристально следили друг за другом, редкие придворные и слуги выглядели нервно и передвигались достаточно торопливо, чтобы можно было уличить их в испуге. Поэтому, не лишая себя удовольствия по тихому щупать благодарную Матильду, высокорождённый начал понемногу оценивать свой убийственный арсенал: разобранный лук, колчан с полусотней стрел, длинный тонкий меч типа бастарда, но легче, ориентированный скорее на скорость, нежели противоборство силе, два метательных ножа (так, для массовки — до десяти локтей он вполне мог одолеть заданную цель, вот дальше вступала в действие случайность, ведь до супер результатов Худука и Ройчи ему было очень далеко, и боевой кинжал, при необходимости который мог прикрыть левый бок при парной работе с мечом, и пришёл к неутешительному выводу, что при неприятном развитии событий, он конечно против небольшого количества людей сможет чуть продержаться, но очень недолго, при этом ему придётся очень туго — отсутствие хорошей защиты, изобилие недружелюбных элементов и неясность пути продвижения (отступления) — всё это зажгло в организме все тревожные сигналы (вплоть до неприятного бурчания в животе), но основные предохранители в голове он выключил вручную, а остальное просто игнорировал — давать задний ход он не собирался. Всё-таки было у него в рукаве несколько козырей.
Во-первых, будучи высокородным, скорость его реакции была как минимум на уровне хороших фехтовальщиков людского племени, а после занятий с Ройчи она ещё выросла. Плюс, если разобраться, его противниками будут солдаты как правило в тяжёлой броне, которые, естественно, не могут прыгать кузнечиками, и тут главное быть внимательным и не попасть под единственный (скорее всего!) удар. Во-вторых, опять же, относясь к светлому эльфийскому народу, ему была присуща и естественная высокородным магия, Особыми талантами, как например Худук Листочек похвастать не мог, но минимальный набор небольшого радиуса действия и недолгого по времени, как то: отвод глаз, прямое воздействие на сознание человека, создание кратковременной иллюзии, подчинение (с точки зрения человека, но не эльфа — высокородные называют это 'просьбой') существа живого или растительного происхождения, буде таковой появится в поле зрения... ну, может ещё что по мелочи.
При этом эльф очень чётко опасался (тревожился) тоже по нескольким пунктам. Очень уж не хотелось попасть под удар какой-либо магии, неважно чьей и неважно какого происхождения — уж очень болезненно переносил Листочек подобные воздействия (исключая, конечно же, свою, естественную эльфийскую магию). Также была опасность нарваться на какого-нибудь уникального и блестящего воина со всем перечнем защитных амулетов, противостоять которому Листочек не сможет — ведь, в конце концов, это королевский дворец, пусть и не самого большого королевства, но достаточно воинственного, бойцы которого инфантильностью и патологической трусостью не отличались, к тому же здесь могут гостить достаточно влиятельные и сильные не только на словах и благодаря кошельку гостей... Что ж, если сразу не прибьют, придётся включать естественное эльфийское обаяние — тоже очень серьёзное оружие, делать рожу глупого, ничего не знающего (но ведь это чистая правда!) дракона и полагаться на удачу. И самое главное теперь — чудесная Оливия и переживания по поводу её безопасности, по важности, кстати, стоящие на первом месте, ведь как бы то ни было, но начальные по списку опасности касались лично здоровья, а Листочек, не взирая на прирождённую эльфом консервативность и даже некую (внешне) флегматичность, благодаря общению с разными людьми в общем и племенем наёмников в частности, развил в себе ту авантюрную жилку и ту степень фатализма, что забота об отсрочке с дамой Смертью не имела для него большого, принципиального значения. Но вот дама сердца — это да... Любовь с большой буквы, самопожертвование, слёзы и слюни в лапах романтической свечи — это очень и очень важно. То есть, положение в окружающем мирораспорядке его разлюбезной амазонки Оли интересовало и волновало порывистого (как это ни смешно звучит) эльфа весьма.
— Дальше начинается крыло принцесс, где также имеются гостевые покои для их подруг. В том числе и Оливии, — Матильда мило засмущалась и потупилась, водя носочком туфельки по паркету — этакая картина невинности.
Из-за арки необходимого Листочку коридора донеслись громкие и возбуждённые голоса, и служанка отреагировала тонко и правильно: схватила эльфа за руку и уволокла в неприметный, очень тесный, но скрытый портьерой уголок.
Его ладонь, собственнически прижатая к груди, жаркое дыхание, ворвавшееся в рот, и целеустремлённая коленка, раздвигающая его ноги, совершенно мешали слушать, что происходит там, снаружи. Понятно, маска невинности сброшена за ненадобностью. Эльф, в принципе, был не против — по его же когда-то, пусть и по пьяни утверждению, он мог бы осчастливить большинство женщин соответствующего возраста и внешнего вида; ну, пожалуй что, половину на Веринии, — уточнил он всё-таки тогда, задумавшись, но... Впрочем, ни с чем не сравнимое громкое бряцанье оружия, возгласы боли и ругательства, предсмертные хрипы всё-таки прорвались в затуманенное сознание девушки, после чего она пискнула и испуганно, совсем не нежно впилась в эльфа. Во всяком случае, руки Листочка и губы (а это немаловажно, ибо автоматически освобождалось зрение) оказались свободны, и он попытался продвинуться на пол локтя к заветной щёлочке между портьер, но был безжалостно остановлен упирающейся и мычащей истерически в грудь Матильдой.
Листочек вздохнул и стоически воздел глаза — только терпение спасёт мир. Вздохнул полной грудью ещё раз, ощутив неясную мокроту сквозь рубаху, поднял руку и несколько раз провёл по голове девушки.
— Ну-ну, успокойся,.. Всё уже прошло.
И это была не просто форма речи. Ужасные звуки в коридоре почти прекратились (почти, потому что кто-то тяжело и с хрипом дышал), но всё равно, чтобы отцепить от себя Матильду, понадобилось время — по дюжине ударов сердца на каждый кулачок и отжимание от груди сопливой мордашки...
Только трупы — краткое описание увиденного. Пятеро ещё недавно здоровых и вполне довольных жизнью мужчин, что характерно — агробарцев. Два гвардейца и троица из вошедшего недавно пехотного отряда грифонов — лягушатников РоАйци.
— Жди меня здесь, — обратился он к настороженно притихшей служанке. — Я скоро приду, — попытался добавить в голос уверенности и ободряюще улыбнулся.
Судя по неизменившимся застывшим зрачкам, девушку ему обмануть не удалось. Да и не мудрено: виденная удар сердца назад картина застывших в неприродных позах, будто сломанные куклы, людей, чёрно-алые росчерки на светлых стенах и неподвижных телах могли вдохновить какого-нибудь больного подвальных дел мастера, но не его, эльфа, которого привлекала эстетика картин жизни, а не смерти. Несмотря на невольное ремесло наёмника, то есть существа, потенциально несущего смерть, причём за деньги.
— Да, напомни мне, где находятся покои леди Оливии? — поинтересовался сухо и деловито — нечего разводить долгие проводы и давать повод для следующего водопада слёз, параллельно собирая лук, открывая колчан, застёжку на рукояти меча — в общем, проводя манипуляции, впоследствии должные сохранить жизнь.
Выслушав девушку и уяснив направление, он вышел из укрытия.
Заглянув в арку коридора, он всё-таки обнаружил несколько живых людей, но движение к цели это отнюдь не упрощало. В локтях тридцати от его поворота находилась группка солдат (трое рядовых и один в доспехах побогаче с зелёным плюмажем на бацинете с поднятым забралом) и стоящий на коленях мужчина. В то время, как Листочек выглянул, гражданскому (судя по одежде) как раз перерезали горло, и двое бойцов, присев, копошились, шаря по рукам и шее ещё тёплого мертвеца.
Эльф набрал в грудь воздух, пытаясь вернуть себе душевное равновесие, произнёс мысленно необходимые слова на изначальном языке, наложил стрелу на тетиву, вышел в проход и, не торопясь, двинулся вперёд. Тут главное было не споткнуться, не зацепить ногой звонкий, шумный предмет, таким образом привлекая ненужное внимание в свою сторону, ведь как известно, при специальном выглядывании, отвод глаз усложняется на порядок. Но потревожить мародёрствующих смог бы наверное только действительно громкий звук, типа падения кирасы с нескольких локтей или вскрик от случайного попадания молота по ноге, так как только подобные действия могли перекрыть гневный распекающий глас командира над поспешно ползающими и уже изрядно испачкавшимися подчинёнными.
