— Я-а? — удивленно протянул он и посмотрел вокруг. — Я привычный, фрау Марта, к тому же я еще буду не раз подниматься.
— Тогда еще раз спасибо...я слишком плохо собралась в дорогу.
Одеяло было толстым и грубым, но теплым и от него пахло лошадью, мужским потом, дымом от костра и миллионом других запахов, от которых становилось тепло и уютно. Перед тем, как завернуться в него и лечь, я посмотрела вокруг — Рихтера не было видно, но я слышала его голос в темноте. До меня ему не было никакого дела...
Кольцо герцогов Норсетских нашлось во второй половине дня, когда мы перенесли поиски на спуск с башни. Тот, кто запихал его в эту щель, сообразил, что на площадке его могут увидеть, а вот на спуске такая вероятность гораздо меньше. Обнаружил его Лукас, выковырнувший из щели в стене небольшой осколок камня, забитый ссохшейся землей. Вслед за осколком по ступеням с веселым звоном запрыгало кольцо, раскидывая во все стороны яркие лучики преломленного света. Все замерли от неожиданности, а солдат, ковырявшийся ниже всех, лег на него животом.
— Молодец, Тромс, — искренне похвалил его Михель. — Если б не ты, искать бы нам его в полной темноте! — и он ткнул грязной рукой в сторону продолжения лестницы в подземелье, откуда ощутимо потягивало сырым холодом.
— Дай-ка хоть глянуть, за что копошились в грязи, — Конрад поднялся с колен и убрал нож. — Ничего себе игрушка...денег стоит немеряных, — протянул он, рассматривая кольцо. — Гляньте, что герцоги на пальцах носят, чтоб потом детям рассказывать!
Кольцо пошло по рукам, все крутили его так и сяк, а у меня перед глазами стоял отрубленный палец, с которого оно было сдернуто.
— Фрау Марта, а вы что ж не смотрите? — удивился Карл. — Или оно вам не в диковинку?
— Я его уже видела, когда вместе с ним отрубили палец его прежнего хозяина. Слишком на нем много крови...лучше я пойду помоюсь, а то грязная вся.
— Карл, давай кольцо сюда, — Рихтер посмотрел на него и спрятал подальше. — Всем собираться, моемся, седлаем лошадей и возвращаемся! — Он спрыгнул вниз с последних ступеней, придерживаясь одной рукой за камни. — Чего стоите? Живей, живей шевелитесь, нам до темноты надо успеть вернуться в Штальзее!
Мужчины спускались вниз, прыгая с последнего пролета, последними спустились Конрад и Гунтер, одновременно обернувшись ко мне. Посмотрели друг на друга, Конрад усмехнулся и вышел через пролом на дорогу.
— Марта, — протянул мне руки Гунтер, — спускайся, я поддержу тебя.
— Спасибо, — я отряхнулась от пыли и песка. — Надо быстрее собираться, чтобы успеть в замок до темноты.
— Иди, помойся, я оседлаю твою лошадь.
Парень ушел через пролом, а я, отмывая руки и лицо, думала о том, что может быть я снова ошиблась и Рихтер не имеет ко мне никакого отношения.
Вернулись в замок мы уже в полной темноте, освещался только двор, куда высыпала куча народу. Все тут же узнали, что кольцо найдено, загомонили и пожелали увидеть такую драгоценность, причем особенно ахали и верещали девицы, чуть ли не подпрыгивая на месте.
— Р-разойтись! — рявкнул Михель, отдавая свою лошадь подбежавшим конюхам. — Устроили тут балаган...все устали, два дня носом землю рыли...Клотильда, вода горячая есть?
— А как же, герр Рихтер, — закланялась повариха, отступая назад на пару шагов. — Еще с утра поставили, как водится, вас ждали! Изволите приказать лохань налить?
— Изволю, наливайте, — он милостиво кивнул окружающим. — Герр Юнг, кольцо нашли, оно при мне. Завтра же еду в Эрсен к его светлости докладывать о проделанной работе. Марта, ты где? — спохватился Михель и наклонился к моему уху. — Отметим это дело? — заговорщицки шепнул он. — Сейчас у Зайделя розового возьму, а ты иди пока мойся, только побыстрее, я сам грязный, как свинья. Ты устала?
Окружающие навострили уши и вытянули шеи, подслушивая наш разговор.
— Устала конечно, и от верховой езды все болит.
— После ванны пройдет...— он засмеялся и все уставились на такую непривычную картину. — Ванна...— повторил Рихтер и я поняла причину его смеха — он вспомнил те ванные комнаты, которые остались в нашем мире.
— Герр Рихтер, вы расскажете нам, как вы нашли кольцо? — пискнула одна из служанок.
— Фройен Амалия, я не находил его, — повернулся к ней Михель, — его нашел Лукас, а Тромс даже лег сверху, чтобы оно не убежало от нас еще раз. Обо всем они вам подробно расскажут в трапезной и даже наглядно продемонстрируют, как было дело. Лукас!
— Да, герр Рихтер! — вынырнул из толпы парень.
— Ты взял с собой тот обломок, за которым пряталось кольцо? — гроза в голосе строгого начальства мигом смела улыбку с лица Лукаса.
— Н-нет...а надо было?
— Надо! — гроза достигла своего апогея. — Девкам что показывать будешь? Палец, которым ковырял? Тромс вон живот будет показывать, а ты что?
После секундного молчания все во дворе засмеялись так, что едва не валились на землю, а Рихтер, удовлетворенно посмотрев на это, погрозил кулаком Лукасу и потянул меня за собой в сторону трапезной и обещанной нам лохани.
Пока Михель шустрил за розовым и ел, я наслаждалась теплой водой, потирая отбитый за время дороги зад. Если в сторону Кронберга мы еще ехали вполне прилично, то обратно я уже не чаяла добраться живой — ветки то и дело хлестали со всех сторон, всадники подгоняли лошадей и под конец я и вовсе скрючилась на лошадиной шее, мечтая только об одном — чтобы это издевательство закончилось побыстрее. С самой скотины я сползла просто со стоном и кто-то сзади услужливо поймал меня и поставил на ноги.
Растирая мочалкой эти самые ноги, я тихонько подвывала от боли, но горячая вода делала свое дело и становилось все легче и легче. Вылезая из бадьи, я оценила ее размеры — там вдвоем можно запросто сидеть, а таких, как я — и троих запихать. Помнится, ехали мы с одним знакомым ночью, а на углу парочка голосует. Ну, кто ж от денег отказывается, он остановился, а парочка — вьетнамцы. Чирикают по-своему, только поняли, что им ехать туда же, куда и нам. Ну, мой кавалер согласился, а те заверещали и руками машут, как ненормальные. Мы с ним в шоке, что случилось, а из-за угла еще трое выскакивают и шасть на заднее сиденье тоже! Причем делают вид, что по-русски не понимают. Так и довезли всю эту кодлу, которая, кстати, вполне нормально разместилась в Форде...
Вспоминая подобные приколы, понятные только жителю моего мира, я оделась и уже почти досушила волосы, как в дверь стали лупить, как будто приехала бригада ОМОНа.
— Марта, ты что, уснула там, что ли? — Михель ворвался, словно за ним гнался пресловутый ОМОН. — А я думал, что ты еще в бадье сидишь, — разочарованно протянул он, оглядев меня. — Клотильда! — заорал он в открытую дверь. — Где эти бездельники? Пусть грязную воду выльют и чистую принесут!
— Сию минуту пришлю их, герр Рихтер! — голос поварихи удалился и действительно через минуту причались два здоровых мужика, перевернули лохань набок и под ноги потекло все ее содержимое, журча и крутясь мелкими волнами. Постепенно вода утекала в угол, оставляя мокрым каменный пол. Я слезла с лавки, где сидела, поджав ноги, а Михель и вовсе по-турецки.
— Вода чистая совсем, чего ее выливать-то, — проворчал один, плюхая в лохань ведро кипятка.
— Молчать! — рявкнул Рихтер, — делай, что тебе велено, а то самого тут мыться заставлю!
Попутно он уже начал раздеваться и пока я шла к дверям, он уже прыгнул в лохань, застонав от наслаждения.
— Ты к себе? Тогда свечу возьми в трапезной, а то в коридорах темно, — напутствовал он из воды. — Розовое я принесу сам. Может, останешься, спинку потрешь?
— Что...потереть? — я задержалась в дверях, думая, что ослышалась.
— Да ладно, иди, — раздался всплеск сзади.
Навстречу мне попалась девица Амалия, которая недавно дюже интересовалась подробностями поиска кольца. С крайне озабоченным видом она протопала в сторону кухни, подбирая юбки на ходу. Завернув за угол, я опять расслышала быстрые шаги в коридоре, но возвращаться и подсматривать, кто куда так спешит, сочла ниже своего достоинства.
Михель пришел с бутылкой розового подмышкой, успев переодеться во все чистое. Дезодорантов тут отродясь не водилось, но само по себе отсутствие дорожных запахов уже было шагом вперед. Сел, тряхнул головой и поставил на стол фугас запыленного толстого стекла с выковырянной пробкой.
— Давай выпьем за успех, — он поднял мутный стакан на уровень глаз и довольно прищурился. — Это действительно удача, Марта, что мы его нашли.
— Я рада за нас всех, а за тебя в особенности, — халявное вино пилось с двойным удовольствием. — Герцог не предъявит тебе счет за него?
— За вино? — усмешка была почти незаметной, — вряд ли. Я его уже отработал и не раз.
— Повезешь кольцо ему сам?
— Конечно, это целиком моя заслуга. Вольф и его уголовнички мутили воду и делали вид, что ни про какое кольцо и не слышали, а прямых доказательств у меня не было. Даже если трое не в курсе, то один точно знает, что украл его.
— Хочешь выяснить, кто это сделал?
— Мне на это наплевать. Пусть сам Теодор принимает решение, что с ними делать. Пытать их я не хочу, потому что виноват только один, а остальные брали только деньги. Что толку, что они будут орать на дыбе или на решетке, когда ничего не знают? Да и противно мне это. Бить связанного — что может быть подлее? Но я решил эту задачу вместе с Конрадом, почитав их показания и поговорив с фон Дитцем. Тот, кстати, тоже не был уверен, что кольцо украли именно они, но упорно пер за ними следом. Мне он сказал лишь то, что оно лежало рядом с золотом и пропало. По логике вещей его мог взять кто угодно, да хоть он сам, если зашел в комнату полковника сразу после их ухода. Другое дело, что девать это кольцо ему было совершенно некуда, его описание известно каждому меняле и под страхом смерти запрещено брать его даже в руки. Вот оно и нашлось...
— Не боялся держать его? — съехидничала я, — под страхом смерти все-таки...
— Мне еще везти его в Эрсен, — откликнулся Михель.
— Один поедешь?
— Нет, головой рисковать не хочу. Возьму пяток солдат с собой, этого хватит. До Эрсена два дня пути, завтра утром выедем, послезавтра к вечеру уже у Теодора. Утром обратно, если только он не захочет, чтобы я сопровождал его в Айзенштадт. Тогда визит затянется на пару недель. Дорога, плюс тамошние приемы-разборки, то и выйдет. У вашего герцога я не был, говорят, двор у него приличный, есть на что посмотреть.
— На что? И почему приличный? У других что, бордель сплошной, что ли?
— Приличный потому что большой, народу много у него трется самого разного. Можно пошататься, послушать о чем болтают на приемах и ужинах, заодно кое с кем повидаться. -Михель повернулся, пододвинув к себе подсвечник, и при этом распахнулся ворот его рубашки. — Марта, свечи есть запасные? От этой уже только огарок остался.
— Сейчас дам, я их на каминную полку бросила, как у Зайделя выудила. — В прыгающем свете комната стала напоминать пещеру, не хватало только Людоеда или другого аналогичного персонажа. — На, меняй, до электричества тут еще и палкой не докинуть!
Мужчина запалил фитиль и в ярком свете я увидела на его шее красный след. М-да, не зря с таким деловым видом спешила девица в ту сторону, где была мыльная... Поймав мой взгляд, Рихтер криво усмехнулся, но воротник запахнул и разлил еще вина по стаканам.
— Прозит!
— Прозит.
Я медленно цедила вино, делая вид, что меня нисколько не шокировал этот след и вообще мне все безразлично.
— О чем ты собираешься докладывать герцогу? — равнодушный тон вопроса успокоил его.
— Тебе это интересно?
— Да, мне бы хотелось знать, что сулит эта находка лично тебе, Штальзее и герцогству в целом.
— Для Штальзее это не сулит ничего, — Михель внимательно посмотрел, но я сидела с самой деревянной на свете мордой и отражала эмоций не больше, чем табуретка. — Мне, возможно, он предложит присутствовать на переговорах в Айзенштадте и самом Эрсене, или сдвинет кого-нибудь из старых маразматиков, чтобы освободить место для меня. Эрсен столица, а Штальзее только пограничная крепость.
— И будет прав, — вино закончилось слишком быстро и я налила себе еще. — С твоими талантами тебе пора перебираться в столицу. Расскажи об основных направлениях политики его светлости. Прозит!
Рано утром Рихтер уехал в Эрсен, а я вышла на задний двор, поставила поудобней щит и принялась отрабатывать мишени. Раз-два-три, завернули ручку до упора, четыре-пять, вложили болт в паз, шесть — прицелились, семь — дернули за рычаг. На все уходит секунд пятнадцать, главное — заняться делом и не думать о том, что было вчера. Как не думать о том, что было позавчера, а также три, четыре, пять дней назад. Все было, как всегда — я слушала, он говорил, только перед глазами маячил красный след у основания шеи и дробный перестук каблучков девицы Амалии с пухлой рожицей и глупыми глазками-пуговками. Я со злости саданула изо всей силы по деревянному щиту и даже не поняла, почему это разлохмаченная древесина вдруг стала красной. Боль пришла позже, когда костяшки засаднило, а из-под кольца с фианитом стал расползаться темный синяк и закапала кровь. Было безумно больно и обидно, но об этом тоже нельзя было говорить никому. Достаточно того, что во время поездки к башне Кронберга он вообще не обращал на меня никакого внимания и если бы не Конрад, я бы вообще спала на голой земле. "Принц плюнул в меня два раза! — Так и запишем, два знака внимания..." На левой руке блестело обручальное кольцо Фрица — я вновь стала их носить, когда поселилась в Штальзее. Здесь я не служанка, мне можно. Что еще мне здесь можно? Несмотря на выпитое вчера, я почти не захмелела и прекрасно помнила весь разговор. Политика Эрсена, устремления самого герцога Теодора, налаживание торговых связей и поблажек со стороны Айзенштадта, продажа серебра по льготным ценам прямо с Зильдерберга — много интересов, на которых можно хорошо сыграть, получив свою долю почестей и денег. И еше намечающийся перевод в столицу герцогства, где быстрее пойдет карьера. Я здесь не у дел, просто какая-то Марта Хайгель, которую разыскивали в Айзенштадте, она же Марита Круглова, пытающаяся выжить в этом мире, и которая никому здесь не нужна. Гунтер не в счет, у него пройдет и он еще не раз усмехнется юношеским воспоминаниям. Где мои болты, черт подери?
Боль хорошо отрезвляла, хотя и оставляла пятна крови. Я полизала разбитые костяшки, примерилась и вбила девять болтов из десяти в намеченные точки. На всадника, говорите? Поставим щит повыше, чтобы болт шел снизу вверх...
— Тромс, подгони этот щит под высоту лошади, я буду тренироваться в стрельбе снизу вверх. И рядом поставь колоду, чтобы я могла дотянуться и вытащить болты.
— Фрау Марта, вы позовите меня или кого другого, мы вам мигом их выдернем!
— Нет, Тромс, я сама. Кто придет помогать мне выдергивать их из щитов и трупов, когда закончится бой?
Щит раскрошился к вечеру. В середине уже зияла приличная дыра, углы разлохматились и куски дерева вылетали оттуда вместе с болтами, чвакаясь об стену. В сгущающихся сумерках я никак не могла найти последний болт и пнула со всей силы колоду и щит. Они упали, а щит рассыпался на части. Пнув еще раз его останки, я подобрала десятый болт и сложила их в кожаный мешок. Арбалет был гладкий и горячий, ручка блестела даже в темноте, отполированная моей рукой за эти полтора года. Мозоль на ладони стала каменной, хоть ножом режь и не чувствовала боли. Мне бы внутри так — закаменеть и не чувствовать ничего. Интересно, что за чувства испытывают служанки, когда прибегают сами в чужую постель? Но повторять их опыт — унижаться перед самой собой в первую очередь, лучше уж делать гордое лицо и проходить мимо, брезгливо плюнув.
