Ученик Мракоборца

— Так вы можете отвести меня к мастеру Дроллу? — спросил он, закончив.

Вместо того чтобы ответить, человек приблизился к Страду и будто пронзил мрачным взглядом янтарных глаз.

— Это вы и есть? — с удивлением пробормотал тот.

— Это я и есть, — без тени дружелюбия ответил Дролл и щелкнул пальцами.

Страд почувствовал, что снова может двигаться.

— Спасибо, — тихо произнес он, глядя на мракоборца.

— Ну, и чего ты хочешь? — осведомился тот.

— Стать вашим помощником. Мастер Зеркус сказал...

— Зеркуса я знаю, — вновь перебил Дролл. — Опытный был мракоборец. Что до тебя... — он помедлил, сурово глядя на Страда. — Мне не нужны помощники. Уходи.

С этими словами мракоборец развернулся и пошел к верстаку.

Чего-то такого Страд и ожидал. А потому не собирался просто так сдаваться.

— Погодите... — он кинулся за Дроллом.

Тот остановился и, обернувшись, зло посмотрел на Страда.

— Ты чего-то не понял? — тихо осведомился мракоборец.

Под его взглядом Страд почувствовал себя еще меньше. Было страшно, но он не мог позволить себе спасовать. Мастер Зеркус предупреждал, что Дролл непростой человек. Но направил именно к нему. Значит, и Страд должен проявить твердость.

— У меня есть рекомендация, — негромко и размеренно, чтобы не дрожал голос, сказал он. — От мастера Зеркуса. Вот она, — Страд полез в сырую, воняющую помоями сумку. Достал листок, исписанный полумагом. Протянул. — Посмотрите...

— Бумажки... — с презрением отозвался Дролл.

Неожиданно он нахмурился и схватил Страда за запястье.

— Что у тебя с руками? — спросил мракоборец, разглядывая черную, распухшую ладонь Страда.

Спор с Дроллом немного отвлек от боли. Но сейчас, когда мракоборец напомнил о ней, Страд заскрежетал зубами.

— Случайность, — выдавил он, стараясь не показывать мучений. Дролл не должен видеть слабость. — Взял жгляку...

— Голыми руками?! — повысил голос Дролл. — Ты ненормальный?

— Я... не знал, — пробормотал Страд, пытаясь пошевелить пальцами.

Не удалось — только боль стала сильнее. Страд понял, что не прочь отгрызть собственные кисти.

— Не знал он, — со злобой повторил мракоборец, еще крепче сжав его запястье. — Когда это случилось?

— Чуть больше часа назад.

— Дурак. Еще пара часов — и руки пришлось бы отрезать. По локоть.

Боль высасывала силы, путала мысли, и слова Дролла Страд воспринял без особого испуга. Озноб не прекращался, в желудке угнездилась тошнота. Страд сглотнул и стиснул зубы, чувствуя, что его вот-вот вырвет.

— В общем, так... — Дролл видел, в каком Страд состоянии. — Жди здесь, сейчас я приготовлю купальню. Как только вымоешься, заходи в дом. Будем лечиться.

Договорив, он велел вытянуть руки ладонями вверх. Приложил указательный палец сначала к левой, затем к правой. Глаза мракоборца вспыхнули желтым — и боль начала затихать. Она не исчезла совсем, но Страду стало намного легче.

— Подойди к костру — согреешься, — бросил Дролл, после чего развернулся и, обойдя дом с правой стороны, скрылся.

Страд, по-прежнему держа руки перед собой, приблизился к огню. Замысловатый танец пламени, сопровождаемый треском веток, завораживал. От костра шло тепло, и Страд чувствовал, как оно изгоняет из тела озноб и дурноту. Запах дыма усыплял, глаза слипались. Хотелось лечь прямо здесь, на траве, и провалиться в сон.

— Ступай в купальню, — Дролл появился неожиданно, Страд вздрогнул. — И смой с себя всю эту дрянь. Надеюсь, в Магическую Семинарию ты не в таком виде явился? — осведомился мракоборец.

— Нет, — ответил Страд. — Это здесь случилось, на восточной окраине. Я шел...

— Мне это не интересно, — отрезал Дролл. — Иди и вымойся.

Страд обогнул дом и увидел круглый, сложенный из камня колодец, а за ним бревенчатое строение размером с его жилище в Хлопковой деревне. В маленьком квадратном окошке горел неяркий свет, дверь над парой деревянных ступеней была полуоткрыта.

Войдя, Страд очутился в небольшом помещении, освещенном двумя толстыми белыми свечами. У стены по правую руку стояла лавка, на ней — аккуратно сложенные серые рубаха и штаны из хлопка. Напротив входа — еще одна дверь.

Скинув вонючие тряпки, Страд открыл ее и увидел купальную комнату.

Здесь, как и соседнем помещении, тьму разгоняли свечи. Три толстых белых столбика из воска, приплавленных к маленьким глиняным блюдцам, стояли на узкой деревянной полке под окном. В центре комнаты был чан, наполненный парящей водой. На лавке у стены лежали похожая на комок рыжих водорослей мочалка, полотенце и пара желтых кусков мыла.

В купальной комнате пахло хвоей. Страд жадно вдохнул и направился к чану.

* * *

Спустя полчаса Страд, разгоряченный, чистый и посвежевший, надел оставленные Дроллом рубаху и штаны и вышел из купальни. Окончательно стемнело, на небе сверкала россыпь Плодов Яблони Мироздания. Хмурый мракоборец ждал возле догорающего костра.

— Долго возишься, — бросил он.

Страд приблизился к Дроллу. Тот опять велел вытянуть руки, дотронулся указательным пальцем до распухших ладоней. Сверкнули янтарем глаза мракоборца — и Страд едва не взвыл от вернувшейся боли. Казалось, он снова держит комковатое тело жгляки.

— Терпи, — Дролл схватил Страда за плечо и едва ли не поволок к дому. — Нужно, чтобы ты чувствовал. Иначе лечение может и навредить.

Оглушенный болью Страд мало что понял. От бодрости, которую подарила купальня, остались воспоминания, и сейчас сил хватало лишь на то, чтобы переставлять ноги, следуя за мракоборцем.

Вот дошли до крыльца. Поднялись по ступеням. Скрипнула тяжелая, сколоченная из широких досок дверь. Еще несколько шагов — и Страд очутился в темноте.

Вновь скрип двери. В комнатку хлынул мягкий желтый свет — из возникшего слева дверного проема. Стали видны лавка и несколько одежек, что висели на вбитых в стену гвоздях.

— Сюда, — голос Дролла.

Мракоборец втащил Страда в просторную комнату. Провел к длинному столу. Усадил на лавку.

— Жди, — велел он.

Страд молча кивнул, уставившись на глиняный горшок, из которого торчала деревянная ложка.

Дролл словно исчез куда-то, но спустя минуту вновь возник. Он был в толстых рукавицах и держал противень, залитый кипящим маслом. Причем очень странным — серебристым.

Поставив противень перед Страдом, мракоборец снял рукавицы.

— Вытягивай руки, — приказал он.

Страд повиновался, с удивлением глядя на нож в пальцах Дролла. Он понимал, что сейчас что-то произойдет. Что-то очень неприятное и страшное. Но было все равно. Боль по-прежнему туманила разум, и Страд не мог даже представить, что могло бы доставить больше страданий, чем невидимый огонь, пляшущий на раздутых и почерневших ладонях.

— А теперь держись, — сказал мракоборец, строго глядя на него. — Можешь кричать. Главное — не дергайся. Понял?

— Понял... — выдавил Страд, борясь с болью за остатки собственного разума.

Дролл коротко кивнул и провел ножом по левой ладони Страда. Брызнуло темное, густое, совсем не похожее на кровь. А боль...

Страд завизжал. Он был на грани безумия. В ушах шумело. Сердце колотилось чаще, чем когда-либо. Глаза застилал красный туман, и лишь новый взрыв боли дал Страду понять, что Дролл сделал еще один надрез — теперь на правой ладони.

Под кожей словно возникли раскаленные угли. Их становилось все больше, они росли — натягивая кожу, давя на мышцы и кости. Предплечья свело судорогой. Красный туман перед глазами сгущался. Веки смыкались, мысли путались. Страд чувствовал, что теряет сознание, и радовался этому: беспамятство избавит от мук.

— Не вздумай! — голос Дролла и несильный удар по щеке. — Слышишь?

Страд заставил себя тряхнуть головой. Вдохнул, насколько хватало легких.

Помогло. Взгляд прояснился, шум в ушах стал затихать. Однако невероятной силы боль по-прежнему дергала ладони. Посмотрев на них, Страд скривился: из длинных разрезов сочилась темно-лиловая, почти черная жижа.

— Полдела сделано, — к облегчению Страда, мракоборец отложил нож. Надел рукавицы и придвинул противень к кипящим серебристым маслом. — Приложи ладони. Будет очень больно. Гораздо больнее, чем сейчас. Но не смей убирать руки — иначе все без толку.

Измученный Страд посмотрел на шипящее, стреляющее брызгами масло, разлитое по прямоугольному куску металла. Сглотнул.

— Поспеши, — сказал Дролл.

Страд чуть заметно кивнул, отчего сдавило виски, припечатал ладони к противню...

И вновь заорал, глядя, как вокруг кистей и между пальцами пляшут серебристые пузырьки. Неизвестное вещество проникало в надрезы и жгло, жгло, жгло...

Горло сдавило. Страд закашлялся. Чувствуя, что может не выдержать, навалился на противень всем весом. Он ожидал, что сознание опять начнет гаснуть, но этого не происходило. В голове было ясно, с глаз исчезла красная пелена.

— Дыши спокойнее, глубже, — произнес Дролл, внимательно и напряженно наблюдая за Страдом.

Тот, наконец, смог разглядеть лицо мракоборца — смуглое, скуластое, изрезанное морщинами. От левого виска до подбородка протянулась бледная полоса шрама. Несколько похожих отметин было и на жилистых руках. На правой отсутствовала фаланга безымянного пальца.

Медленно текли минуты. Страд перевел взгляд на противень и, словно окаменев, смотрел, как продолжает кипеть серебристое масло. Его по-прежнему мучила яростная боль.

Дролл нависал над Страдом, следя, чтобы тот не отнял ладони от противня.

— И как же ты додумался схватить жгляку голыми руками? — неожиданно спросил мракоборец.

Страд разжал зубы, сглотнул и сиплым голосом рассказал о произошедшем на рыбных рядах.

— В следующий раз будешь умнее, — выслушав, сказал Дролл.

Страд промолчал. Да и что он мог ответить? Начать оправдываться? Опять талдычить, что не знал?..

"Нет, не годится, — Страд по-прежнему упирался ладонями в противень, словно хотел вдавить его в столешницу. — Не хватило ума сообразить, что нельзя брать незнакомую тварь... Вот и поплатился. И винить, кроме себя, некого".

— А кто такие эти жгляки? — спросил он спустя какое-то время, чувствуя себя неуютно под мрачным и пристальным взглядом Дролла.

— Пиявки, — ответил тот. — Измененные водами Лабораторного Канала. Иногда собираются в стаи, охотятся. Настигают добычу, прирастают к ней и начинают травить ядом, выделяемым из пор. Потом высасывают из жертвы все соки. Бывали случаи, когда пьянчуги или драчуны падали в воду и погибали, облепленные жгляками. Кто-то даже сводил таким образом счеты с жизнью.

— Зачем же их ловить? — недоумевал Страд, чувствуя, что разговор отвлекает от боли.

— Жгляки съедобны, если знаешь, как их готовить. Хотя до конца яд все равно не удается выпарить.

— Значит, люди травятся? Знают об этом, но все равно продолжают есть жгляк?

— Верно.

Пораженный Страд открыл было рот, но Дролл опередил и ответил на незаданный вопрос:

— Ты сегодня достаточно прогулялся по восточной окраине. И видел, кто здесь живет. Пьянь, шлюхи, преступники — от мелких воришек до убийц. Думаешь, у них достаточно денег, чтобы покупать нормальную еду? Жгляк продают за бесценок. А многие, кто здесь живет, давно опустились до такой степени... Им все равно, что жрать. Лишь бы насытиться. Жалко других — калек, брошенных стариков. У них нет выбора: или давиться ядовитым мясом, или умереть с голоду.

Страд вновь не знал, что сказать. Он опустил глаза и уставился на противень. Серебристое масло кипело по-прежнему, словно и не собиралось остывать. Понимая, что это лечебное средство, Страд все же не мог отделаться от мысли, что на руках вот-вот появятся ожоги.

— Попробуй пошевелить пальцами, — сказал Дролл. Страд пошевелил. — Хорошо. Болит так же или стало легче?

Страд прислушался к себе и спустя несколько секунд признал, что боль стала затихать. Ушло и желание отнять ладони от противня.

— Ты должен держать руки в масле, пока я не скажу, — Дролл выпрямился. — Уберешь — и все лечение без толку.

Он замолчал, серьезно глядя на Страда.

— Я понял, — ответил тот.

Дролл помрачнел и тихо проговорил:

— Понял он... Тогда сиди. Мне нужно заниматься делами.

Кинув на Страда еще один тяжелый взгляд, мракоборец пошел к выходу. Тот, наконец, решился осмотреться.

Стол, за которым сидел Страд, находился в центре просторной комнаты с четырьмя окнами. Стены украшало множество щитов, луков, арбалетов, копий, сабель, кинжалов, крюков, кистеней, булав, отделенных друг от друга вязью рун. Те были выложены из овальных кусочков янтаря и складывались в сложные магические формулы, незнакомые Страду. С высокого потолка на цепях свисало три железных обруча. На каждом — не меньше десятка тонких свечек. Часть комнаты была загорожена ширмой с вышитым изображением Яблони Мироздания. Перед ширмой стояла узкая кровать, застеленная лоскутным одеялом. Пахло травами, тишину нарушали только треск свечей над головой да шипение серебристого масла.

Боль уходила — Страду уже не нужно было напрягаться и давить ладонями на противень. Он сидел и вспоминал все, что с ним приключилось.

"Сумасшедший день", — подумал Страд, чувствуя тоску по родной Хлопковой деревне.

Уже завтра он вернется домой. Дролл ясно дал понять, что помощники ему не нужны. Тем более бестолковые, готовые без раздумий протянуть руки к любой незнакомой твари.

Страд начинал клевать носом. Он надеялся, что мракоборец позволит переночевать, но не был в этом уверен. Дролл, судя по всему, любил уединение. А со Страдом возился лишь потому, что тот был в серьезной опасности.

"Если велит уйти — уйду, — решил Страд, хотя ему очень не хотелось бродить по ночным улицам восточной окраины. — Просить ни о чем не стану".

Спустя полчаса вернулся Дролл.

— Как руки? — осведомился он, подойдя к столу.

— Почти не болят, — ответил Страд. — Время от времени только. И не сильно...

Мракоборец кивнул и ушел за ширму. Вскоре оттуда донесся металлический лязг. И сразу за ним — яростный рев. Застучало. Потом по жилищу мракоборца словно прокатилась волна тепла, и стало тихо.

"Он применил заклинание, — понял Страд, глядя на ширму и гадая, что за ней. — Против кого-то..."

Снова лязгнуло. Дролл показался из-за ширмы и направился к Страду.

— Кое-что проверим, — сказал он.

В руке мракоборца Страд увидел длинную стеклянную трубочку с прикрепленным к одному концу оранжевым шариком из незнакомого материала. Внутри трубочки была бурая жидкость.

Дролл приблизил инструмент к противню. Слегка сдавил шарик пальцами, и несколько капель вещества упало в серебристое масло. Секунд десять ничего не происходило, потом целебный состав перестал кипеть и почернел.

— Все. Можешь быть свободен, — мракоборец положил трубочку на стол.

Страд отнял ладони от противня. Приблизил к лицу.

Кожа оставалась лиловой, ее стягивало, но отека больше не было. Надрезы покрылись темно-красной коркой.

— Заживать будут долго, — предупредил Дролл, наблюдая за Страдом. — Но тем лучше. Дураков учить надо.