Далекая страна-2

Шее стало тепло и больно. Липкая кровь потекла по моей груди.

— Я проиграл, — сказал я.

И с облегчением выронил ненужный больше не меч.

— Отец, — произнес за моей спиной Тацуя. — Могу я убить его?

— Нет. Просто выведи их за дверь, — разочарованно произнес Эйдж Рейвен. — И принеси мне потом того французского супа, Маки его хорошо готовит.

— Понял.

— Не расстраивайся, все у тебя обязательно получится, только попробуй еще раз, — без эмоций произнесла мать, когда мы вновь оказались на улице.

Похоже, это был сарказм.

— Знаешь, а ведь это первый раз за долгие годы, когда я действительно ощутил боль.

Я приложил руку к кровоточащей царапине на шее.

— И вот еще, — задумчиво произнес я. — Будь у меня вся моя сила... думаю, я бы его убил. Точно, убил бы. Без сомнений.

Я склонился над тротуаром, и меня вырвало.

Глава 4.

Фуюки никогда еще не приходилось допрашивать пленных, и поэтому она немного нервничала.

— Кто ты и зачем ты сюда пришел? — неуверенно спросила она.

Светловолосый парень, который лежал, спеленутый печатью, злобно ощерился.

— Тебе-то зачем?

— Мне... нужно, наверное.

— Определись для начала со своими желаниями, — сказал он, и пошевелил головой. — Черт, у меня все тело затекло. Даже яйца, и те затекли. Освободи меня, и мы нормально поговорим, по рукам?

— Нет, не по рукам, — твердо сказала Фуюки.

Она посмотрела на юную госпожу.

— Мне освободить его?

— Нет, пускай полежит, — вяло сказала Санаэ.

— Видишь? — Фуюки торжественно уставилась на ночного визитера. — Так что рассказывай, негодяй, зачем ты к юной госпоже полез. Ты кто? Ты тот мерзкий сталкер, который ее преследует?

— Нет, разумеется!

— А кто ты?

Он возвел очи горе.

— Я — тот, кто всю ночь пролежал на этом сраном полу, пока вы не удосужились проснуться, а теперь вот приперлись и стали меня допрашивать. И что я должен ответить?

Фуюки смутилась.

Когда ловушка сработала, она спала крепким сном, и даже звон печати ее не разбудил. Только утром она обнаружила, что план сработал. Ужаснувшись, Фуюки помчалась в палату к юной госпоже. А та уже сидела и с печальным видом разглядывала пленника. Фуюки даже боялась спрашивать, что она пережила за все это время. Вдруг так и не утративший самообладания пленник приставал к ней?

— Твои игры вывели меня из себя, — строго обратилась она к парню. — Прекращай юлить и рассказывай все.

Парень злобно сказал:

— Я — Фудживара Кенджи. Маг.

— Маг? — вдруг заинтересовалась Санаэ.

— Он самый, — огрызнулся Кенджи. — И я здесь не просто так. У меня миссия. Вы знаете человека по имени Сакакибара Казуя?

До Фуюки наконец-то дошло:

— Ты — убийца с Сикоку! Ты хочешь убить юную госпожу!

— Нет! — сказал Кенджи. — Я ее жених.

Сначала все молчали.

Потом Санаэ сказала:

— Не знала, что у меня вдруг жених появился.

— Да я с недавних пор, — сказал Кенджи. — Твой отец пообещал мне тебя. Твою руку, сердце и все остальное.

Санаэ удивденно приоткрыла рот.

Фуюки же сочла нужным вмешаться.

— Казуя-сан не стал бы сотрудничать с магами, — возмутилась она.

— Он — стал бы. Он вообще продажный, как не знаю кто, — сказал Кенджи. — Да развяжите же меня, идиоты!

Фуюки неуверенно глянула на юную госпожу. Та махнула рукой.

— Ладно, — проворчала Фуюки.

Она сняла печать.

С облегченным вздохом Кенджи принял вертикальное положение и стал разминать шею. На вид ему было лет двадцать. На семь лет старше юной госпожи. Худой, сутулый и с дурацкими выбеленными волосами, он напоминал то ли байкера, то ли наркомана. По крайней мере, именно такими, ввиду своих скромных познаний о мире, представляла их Фуюки.

— Да вы вообще! — наконец выдохнул Кенджи. — Ублюдки, я сюда пришел повидаться с невестой. А вы со как со зверем.

Санаэ пошевелилась.

— Ты правда маг? — спросила она.

— Он самый, — хмыкнул Кенджи. — Только я фокусы показывать не буду. Это вы, Виндальвы, умеете с энергией работать, а мы малым довольствуемся.

Он плюхнулся на кровать и нагло приобнял Санаэ. Та не стала отстраняться.

— Сакакибара Казуя давно уже в бегах, — вдохновенно произнес Кенджи. — С тех пор, как прошлого Короля убил. Мы на Сикоку...

— Отец убил Короля? — подняла глаза Санаэ.

Фуюки пробурчала:

— Это невозможно. Казуя-сан бы никогда такого не совершил.

— Ты мне надоела. Замолчи, — приказал Кенджи. Похоже, он уже почувствовал себя хозяином положения. — Вы, я погляжу, вообще о нем ничего не знаете. А еще семья называется.

— Отец убил Короля, — задумчиво, словно бы смакуя эту мысль, произнесла Санаэ. Рука Кенджи по-хозяйски лежала на ее плече, но ее, похоже, это слабо волновало.

— Совсем недавно, года три года, — сказал беловолосый маг. — Понятное дело, что после такого ему нельзя было оставаться в Фукуоке. Мы вот, семья Фудживара, дали ему убежище. А вам вообще повезло, конечно. Непонятно почему, но новый Король вас не тронул. А вот когда Моришима создали своего уродца, старый Король Зимы открыл на них охоту и вконец затравил. А вы до сих пор в Фукуоке живете. Удивительно!

— Мы не Виндальвы, — отстраненно произнесла Санаэ.

Кенджи расхохотался.

— Какая разница? Все равно вы в родстве с опасным

преступником. На месте Короля я бы давно вас всех к ногтю прижал, — Кенджи многозначительно взглянул на возмущенную Фуюки, затем вновь хохотнул и примиряюще поднял руки. — Как бы то ни было, я полностью на вашей стороне.

— Я не верю тебе! — твердо сказала Фуюки.

— А мне поебать.

Фуюки вспыхнула. А Кенджи наклонился вперед и доверительным тоном произнес:

— И вот еще что. Кто-то стоит за дверью.

— Что? — среагировала Фуюки.

Дверь распахнулась. В комнату влетела Фудживара Сая.

— Ты! — с порога закричала она. — А ты что здесь забыл?

— Тебя я забыл! — столь же громко завопил Кенджи.

На его лице расцвела улыбка. Сбитая с толку, Фуюки глянула на Фудживару-сан — и поразилась: та тоже улыбалась во весь рот.

— Онии-чан! — закричала Сая.

— Сая!

Кенджи и Фудживара-сан обнялись.

Санаэ чуть подалась назад, чтобы не соприкоснуться ненароком с Фудживарой.

— Что это все значит? — спросила она, впервые проявив настороженность.

— Это мой брат! — пояснила Фудживара-сан, отрываясь от Кенджи. — Серьезно, ты чего здесь делаешь, онии-чан? Ты должен до сих пор на Сикоку сидеть и тренироваться.

— Срочное дело появилось, — сказал он с улыбкой.

— Угу! Поговори мне еще!

— Не наглей, мы как бы враги, — Кенджи притянул к себе Санаэ и приобнял. — Как карьера?

Фудживара-сан подбоченилась.

— Меня назначили куратором Фукуоки!

— Оооо, не повезло тебе, — присвистнул Кенджи.

— Это еще почему?

— Ты правда не знаешь?

— Нет!

— Стоп! — закричала Фуюки, о которой в суматохе все позабыли. — Пожалуйста, вы все, прекратите сбивать меня с толку!

Все разом замолчали и повернулись в ее сторону. Фуюки смутилась. Она ни разу еще не перебивала чужой разговор и не знала, что делать теперь.

— Эммм, вы чего? — жалобно спросила она. — Зачем вы собрались здесь? Чего вы хотите?

— Я хочу жениться на ней! — Кенджи взъерошил безропотной Санаэ волосы.

— Дела! — рассмеялась Фудживара-сан.

— Она Виндальв как бы, но меня это никогда не смущало, — Кенджи заржал. — Я никогда не считал Виндальвов плохими людьми.

— Так, онии-чан! — Фудживара-сан покачала пальцем перед его носом. — Не смей оскорблять Санаэ-чан! Никакой она не Виндальв. Она обычная девочка!

Санаэ насупленно взглянула на нее.

— Виндальв она! — возразил Кенджи.

— Нет, ты ошибаешься! — заявила в ответ Фудживара.

— А вот и не ошибаюсь! Идиотка!

— Ты кого идиоткой назвал?! — вышла из себя Фудживара-сан. — Ты, дерьма кусок!

Кенджи резво выхватил оранжевый бокскаттер.

— Повтори, что сказала!

— А вот и повторю! Дерьма кусок! — бокскаттера у Фудживары-сан не оказалось, и она обошлась возмущенной позой. Кенджи заметил это, и вид у него стал совсем невыносимо-самодовольным. Он медленно, рисуясь, убрал свой бокскаттер.

— Тоже мне, куратор Фукуоки, — насмешливо сказал он. — Ты хоть понимаешь, что это значит? Ты в глубокой заднице!

— Почему это?!

— Да потому что тебя здесь убьет первый же Виндальв! Фукуока — их столица!

— Быть такого не может, — чуть отступила Фудживара-сан.

— Еще как может! — Кенджи, позабыв на минутку о сестре, погладил Санаэ по волосам. — Любовь моя, вижу, ты не понимаешь, о чем я речь веду. Я сейчас все объясню.

— Я не твоя любовь, — с замедлением отреагировала Санаэ.

— Скоро станешь. Вот переспим, и ты узнаешь меня чуть получше, — гнусно сказал Кенджи. — Слушай, в общем. Моя сестра — она и вправду моя сестра, я в детстве всегда играл с ее сиськами, и она ничего с этим поделать не могла...

— Неправда! — взвилась Фудживара-сан.

— Не могла, и все тут. Короче, она здесь представитель вражеского лагеря. Она маг Корпорации, а это редкостные сволочи. Давай я прибью ее, и мы нормально пообщаемся.

— Попробуй! — выкрикнула Фудживара-сан.

Эмоциональный стриптиз достиг своего пика. Все персонажи на сцене уже успели рассказать о своих сокровенных мыслях, взвинтить себя до настоящей истерики, и теперь шел уже обмен бессмысленными крикливыми репликами. Фуюки сбилась с толку, пытаясь понять, кто чего желает, и просто села на пол, закрыв уши руками.

— Короче! — закричал Кенджи. — Заткнулись, сволочи! Все слушать меня!

Фудживара-сан вставила:

— Ты тоже сволочь!

— Я пришел, — проигнорировал ее Кенджи, — чтобы убить некого типа по имени Рюгами. Вот чего я хочу!

Санаэ резко, смертельно побледнела. Фуюки уловила эту перемену настроения, и она ей страшно не понравилась. До этого юная госпожа вела себя соответственно ситуации: она удивлялась, она игнорировала дурацкие заигрывания этого непонятного Кенджи; но одно лишь упоминание этого имени — Рюгами — словно обдало ее волной ужаса. Санаэ перестала дышать. От ее лица отхлынула вся кровь. Теперь оно было морозно-белым, страшным.

— Рюгами? — прошептала она.

— Да, этого ублюдка! — беззаботно сказал Кенджи. — Тут такое дело: победа над этим самым Рюгами — вот то условие, которое мне поставил Сакакибара. Даже не победа, — он задумался. — Убийство, вот какое мне было поставлено условие. Убить Рюгами, и дело с концом, я получаю юную невесту и могу делать с ней все что угодно, ахаха.

— Онии-чан, это грубо, — покраснела Фудживара-сан.

— Да мне все равно! Что хочу, то и говорю!

— Убей... — вдруг подала голос Санаэ.

— Чего? — удивился Кенджи.

— Если ты убьешь Рюгами... я все для тебя сделаю. Пожалуйста, убей его, — она сама испугалась своих слов, и чтобы успокоиться, взяла Кенджи за крепкий локоть. — Только убей его!

Он захлопал глазами.

— Да без вопросов, любовь моя! — наконец произнес он.

"Не надо никого убивать", — испугалась про себя Фуюки, но вслух ничего говорить не стала.

— Сая, ты нашла центр силы? — между делом спросил Кенджи.

— Да, — спешно произнесла Фудживара.

— Покажешь мне. В городе Виндальвов центр силы может быть чем угодно, — пояснил Кенджи прижавшейся к нему юной госпоже. — Хоть порталом в Пойнт Зеро. Кстати, кто чего знает о сыне Сакакибары — Юджи? Мне нужны все сведения о нем.

"Он человек без тени", — чуть не сорвалось с языка Фуюки, но она благоразумно промолчала. У нее возникло ощущение, что сейчас — возможно — решается не только судьба юной госпожи, но и судьба всего мира; и это ощущение придавливало ее к полу.

— Зачем тебе Юджи, онии-чан? — напряглась Фудживара.

— Зачем тебе мой брат? — одновременно с ней прошептала Санаэ.

— Это ужасный человек, вот почему, — таинственно понизил голос Кенджи. — Я так подозреваю, мы с ним обречены на битву.

Он посмотрел в потолок.

— Да и потом, он главный Виндальв! — продолжил он. — Не удивлюсь, если он и есть Рюгами, — и он громогласно расхохотался.

— Это ложь! — взвизгнула Фудживара-сан. Лицо у нее внезапно перекосило от ярости. — Юджи просто не может быть Виндальвом! Никогда!

Такая пылкость, опешила Фуюки. Неужели Фудживара-сан и вправду испытавала к юному господину... Фуюки замотала головой, отгоняя непрошенные мысли. Это очень плохо! Это очень плохое чувство! У Фудживары-сан и юного господина просто не может быть будущего, они ведь очень разные, он — Виндальв, он — маг, и потому...

— Я не шучу, — сказал Кенджи, резко посерьезнев. — Если честно, мне об этом сказал сам Сакакибара Казуя. Он и впрямь подозревает, что его сын — Рюгами. Так что, — не в сила справиться с эмоциями, он запрыгал по комнате, — я надеру задницу этого Виндальвовскому ублюдку!

Мисаки очнулась. Ужасно болела голова, лоб был покрыт коркой запекшей крови. Вокруг была темнота. Где-то в углу смутно белело сиденье унитаза. Мисаки подполза к унитазу и нажала на кнопку слива. Хлынула прохладная вода, и она смогла наконец-то умыться.

— Не противно? — голос был приглушен и, судя по всему, доносился откуда-то из-за стены.

— Нет, — ответила она.

— Хорошие здесь условия, — вздохнул ее собеседник. — В нормальной камере была бы просто дыра в полу. И умывалась бы ты дерьмищем.

— Бывало и такое, — Мисаки огляделась. Камера была небольшой, на шесть татами. Одну из стен заменяла металлическая решетка. Окон не было.

— Да? Трудная у тебя жизнь, — собеседник рассмеялся. — Чем ты им так не угодила?

Мисаки привалилась к шершавой стене и прижала ладони к лицу. Ей было плохо. Болел бок. Если пощупать — должно быть, ей сломали пару ребер.

— Сыграем в шарады? — предложил человек за стеной.

— Нет.

— Ты тут быстро соскучишься. Я чуть с ума не сошел, пока здесь сидел. Надоело все — ужас. Мне даже медитировать больше не хочется.

Медитировать?

— А ты умеешь? — спросила Мисаки.

— Конечно. Садишься в позу лотоса и сидишь.

Неведомый собеседник начал ее раздражать.

— Угу, конечно. Где мы?

— В личном подвале у Эйдж Рейвена. Это Виндальв такой, один из Темных Имен.

— Сама знаю.

— Вот что, — сказал ее собеседник. — Придумал. Давай в шахматы сыграем? В уме. Чисто интеллектуальная игра.

— Нет!

— Давай тогда истории рассказывать, — не унимался он. — Ты была на море когда-нибудь?

— Болван!

"Мы вообще-то в портовом городе находимся!" — хотела закричать Мисаки, но вовремя сообразила, что ее собеседник попросту издевается.

Она замолчала и вновь привалилась к стенке, закрыв глаза.

Похоже, ей и вправду не повезло. Эйдж Рейвен оказался умнее ее. Быстрее, сильнее, предприимчивей. Даже вся ее сила — тело, измененное магией, тяжелые металлические стержни, вставленные в кости — не помогла ей; и вновь она беспомощна.

Мисаки ненавидела быть беспомощной. Всю свою сознательную жизнь она стремилась к тому, чтобы подавлять, угнетать, уничтожать; и любое поражение воспринимала крайне болезненно. Особенно ее злило то, что ее противники оказались мужчинами. Проиграть мужчине — что может быть унизительней?