Быть другим. Книга 1.

Окончив вытираться, я взял таз, вылил использованную воду в "унитаз", оделся (куртку одевать не стал, и без нее нормально), заправил постель, плюхнулся на стул. Орбор всё это время внимательно наблюдал за мной. Никакого негатива от него не исходило — надо полагать, все мои нынешние действия более-менее вписываются в местную норму. И то ладно. Он, кстати, что, так и будет весь день за мной следить?

— Орбор, вот это, — я указал на "лампочку". — Как называется? Что это вообще такое?

— Светокамень называется, — он опустил свое массивное тело на второй стул, но стул, казавшийся довольно хлипким, под ним даже не скрипнул. — Маги делают. Лет двадцать назад придумали, раньше огнем пользовались — свечи, факела, лампы на масле. Господин Алангар и придумал. Берут камешек хрусталя, лучше горного, колдуют над ним, и он начинает светиться. Чем сильнее наколдуют, тем дольше и ярче.

— Его можно... потушить, а потом снова зажечь?

Слов "включить", "выключить" в этом языке не оказалось.

— Можно. И не только потушить-зажечь, но и делать ярче или тусклее. — Орбор хитро улыбнулся. — Но это не у всех получается.

— Почему так?

— Это ж магический предмет. Надо хоть чуть-чуть магией владеть.

— И много людей хоть чуть-чуть владеют?

— На уровне достаточном, чтобы управлять вот этой штукой где-то половина. Маги делают так, чтобы светокамни простых людей, без сильных магических способностей, слушались. Но обычных то слов камешки не понимают, они магические волны слышат. Надо, чтобы ты мог хоть малейшую волну мог испустить.

— А вообще магов много? Ну, сколько там слабеньких, сколько средних, сколько сильных?

— Да кто ж его знает, сколько их? — страж развел руками. — Ведуны, что подлечить немного смогут — это почти в каждой деревне есть. Посильнее маги, которые уже и рану глубокую за день затянут, и бурю вызовут, а не слабый дождик, те в каждом среднем городе есть. Ну а архимагов меньше десятка на всю Империю.

— Понятно, — кивнул я. — А ты можешь светокамнем управлять?

— Я могу, — не без хвастовства прогудел Орбор.

Я подвинул к нему канделябр.

— Покажи.

Он вынул камень из гнезда, поместил между ладоней. В комнате сразу стало темнее, ибо наружу выглядывали только кончики "лампочки".

— Сильные маги могут делать это даже не глядя на них, — как бы оправдался он. — Ну, а мне приходится в руках зажимать. Ярче сделать?

— Ага. Темновато тут.

Он замер, закрыл глаза. Минуту, наверное, ничего не происходило, я уже засомневался, но потом сила света стала медленно, но верно увеличиваться.

— Вот! — Орбор поставил камень на место, теперь в помещении было достаточно светло.

— Круто! — восхитился я. — А как ты это делаешь?

— Беру в руки, настраиваюсь на него — пытаюсь ощутить его, и мысленно приказываю — тише, ярче.

— Круто, — повторил я. — А я так смогу?

— Откуда ж я знаю. Попробуй.

Я взял "лампочку" в ладони, как это делал Орбор, закрыл глаза, попытался сконцентрироваться. Поначалу мысли путались, убегали в стороны, но со временем в голове остались лишь одни их отголоски, на первый план выступил образ светокамня. Когда-то я увлекался медитацией, навыки концентрироваться пока еще не совсем пропали, но нужного уровня достигнуть не удавалось, образ камня все время норовил уплыть. Я открыл глаза, впился глазами в светящийся брусок, и так оказалось легче. Не знаю, что имел ввиду Орбор, говоря "ощутить его", но мне вдруг показалась, что есть только я и камень. Темница, стол, Орбор — все исчезло из сознания. Я представил, как "лампочка" становится тусклее, и через несколько секунд камушек действительно стал терять яркость.

— Ух ты ж! — чуть не заорал я.

Вся концентрация мигом слетела. От радости улыбка до ушей, хочется бегать и прыгать.

— С первого раза! — Орбор был удивлен. — Я целый день учился. Видать, у тебя хорошие задатки для мага.

— Да, ладно, — я заскромничал. — Никогда в себе такого не замечал.

— Может быть, — он кивнул на камень. — Сделай светлее.

Я повторил свои упражнения, камень послушно увеличил яркость до требуемого уровня.

— Круто! — я поставил "лампочку" на место.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди, руки подрагивали. Вона, что у меня получается, может я и магом великим стать смогу. Не хуже Алангара. Тогда кое-кому придется просить прощения. Ага, размечтался. Алангар уже архимаг, а ты им если и станешь, то в далеком-предалеком будущем. Я вцепился руками в колени, пытаясь успокоить разбушевавшиеся эмоции. Напомнил себе об общей ситуации, в которой оказался. Ну да, в дерьме по уши. Но хоть что-то приятное за последние дни. Может когда и приходится это умение. Надо будет наедине еще потренироваться. Так, а теперь кушать!

— Орбор, а мне ложка положена?

Он сначала уставился на меня, потом на стол.

— Сотня данаров! — ругнулся страж, и снова потопал к двери. — Забыл. Сейчас принесу. Хотя...

Он вдруг резко остановился. Полез в небольшой кожаный мешочек, болтавшийся на поясе позади ножа, и выудил оттуда ложку. Металлическую, не такую богатую как та, что я пользовался вчера, но вполне нормальную ложку.

— Это моя. — сказал Орбор, показывая ее. — По привычке, еще с имперской службы, с собой таскаю. Чистая, после того как поем всегда мою. Возьмешь?

Брать чужую ложку, валявшуюся к чьем-то явно не шибко чистом мешке, не хотелось — гигиена и всё такое. Однако, что на это скажут местные традиции? То-то он на меня как-то слишком внимательно смотрит. Как будто испытывает. Откажу — обижу. Хотя, может по местным порядкам наоборот — соглашусь — обижу. Типа, взял чужое, значит не уважаю чужую собственность. Вот и как быть? Как-как? Как обычно — не знаешь, как поступить, поступай по совести. Проверенный метод. Мужик помощь предлагает, от себя родную вещь отрывает, зачем же из себя прЫнцесу строить?

— Чего ж не взять, раз хороший человек предлагает? — сказал я, вытягивая руку. — Возьму.

Орбор удовлетворенно кивнул и протянул предмет мне.

Итак-с, приступим. Кашу я уже знал, поэтому сначала попробовал новые продукты. Хлеб был как хлеб, вкус своеобразный, но вполне съедобный. "Лук" от нашего зеленого лука отличался — совсем не жгучий и скорее даже сладковатый. Попробовал всё вместе. А ничего, вкусненько.

Уложив весь пучок на ломоть хлеба, принялся насыщаться. Попутно вспомнилось про каких-то данаров, упомянутых Орбором. Это кто? А это мелкие бесы, прислуживают всяким демонам. Могут, как мелко пакостить, так и крупные проблемы принести. Визуального образа в голове не возникало, видать местные жители и сами не знают, как они выглядят. Не придумали еще.

С гигиеной дело тут обстоит вроде как несколько лучше, чем в нашем средневековье. Темница хоть и жуткая, но чистая. Не ведро, а хитро обустроенный туалет. Умываться не той водой, что из стены рядом с очком бежит, заставили, а кувшинчик, тазик принесли. Конечно, может быть, это для "перенесённых" так расстарались, но хотелось бы надеется... Орбор, предлагая ложку, акцентировал, что она чистая. С другой стороны, вчера перед ужином руки помыть не предлагали. Ладно, спишем на досадное недоразумение. Посмотрим, как оно дальше будет.

Мысли эти мне настроение особо не подняли, но мозг вошел в обычный рабочий режим обработки информации. Всплыли еще несколько вопросов, которые, по-хорошему, должны были возникнуть еще вчера, но вчера у меня была паника и я бессовестно тупил. Например, Алангар заявлял, что он может меня запросто убить, и это типа вполне по закону, а Орбор говорил, что дворяне даже крепостных не имеют права убивать. Штраф, это, конечно, ерунда, а не наказание, но всё-таки. Странно. Или тут, кроме дворян и простолюдинов, есть еще сословие? Совсем уж бесправное. Но Алангар, судя по его речи, меня к простолюдинам отнес... Спросим-ка у нашего охранника.

— Орбор, а кроме дворян и простолюдинов, еще сословия есть?

— Есть, служители богов.

— И какие у них права, обязанности?

— Ну, — он немного задумался. — Почти как дворяне. Только они государственной власти не имеют. Но повлиять могут. Дворяне нередко к служителям за советом или поддержкой обращаются.

Он замолк.

— Дворяне служат императору, служители служат богам, простолюдины кормят и тех и других, — произнес я.

Орбор усмехнулся.

— Ну да. Как-то так.

— Простолюдин может стать дворянином или служителем?

— Чтобы дворянином стать, что-то очень большое совершить надо, подвиг какой-то. Редко это бывает. Хотя, если деньги есть... Недавно в столице этой провинции один купец все главные улицы камнем замостил за свой счет — дали дворянство. Правда, только пожизненное. Но, говорят, о чем-то они там с наместником договорились, и если купец сделает и то, он или его дети, если сам не успеет, то получат потомственное.

— А разница? Между пожизненным и потомственным?

— Пожизненное — только твое, на детей не переходит. Потомственное — передается детям.

— Понятно. А со служителями как?

— Просто иди в храм, в монастырь и проси, чтобы приняли. Сначала прислужником побудешь, потом, если понравишься, если испытания пройдешь, могут принять. Вот ты и служитель. Не факт, что сможешь до жреца подняться, но все равно уже не простолюдин.

— Понятно, — повторил я. — Еще сословия есть?

— Нет, — Орбор покачал головой. — Но внутри самих сословий тоже не все одинаковы. Например, простой крестьянин и богатый купец или хозяин мануфактуры — это совершенно разный уровень. Даже самый бедный и бесправный дворянин крестьянину за косой взгляд в зубы даст, не колеблясь. А вот поднимать ли руку на крупного купца, даже наместник сначала подумает.

Я продолжал жевать, осмысливая услышанное. Все-таки не понятно, зачем Алангар мне смертью грозил. Разве что, чтоб я послушнее был. Другого варианта я пока придумать не могу. Прямо спросить об этом Орбора? Не прокатит. Попробовать обходными маневрами?

— Слушай, Орбор, всё время я спрашиваю. Тебе, наверное, самому интересно что-нибудь?

— Интересно, конечно. Очень интересно. Но хозяин запретил.

— А чего так?

Орбор пожал плечами.

— А ты ему просто не говори, что спрашивал. И я не скажу, — предложил я.

— Господина Алангара нельзя обмануть. Он же маг. Маги видят, когда им лгут.

Нда-с, плохо, однако.

— Это, получается, ты и предыдущих перенесенных Алангаром ни о чем не спрашивал? Не знаешь кто они, откуда?

Он помотал головой.

— Только на их вопросы отвечал? Про жизнь в империи рассказывал?

— Раньше вообще запрещено было с ними разговаривать. Ты первый, с кем хозяин разрешил.

— Ндааа, — задумчиво глядя мимо Орбора, сказал с сочувствием. — Не позавидуешь. Я б, наверное, не выдержал, спросил о чем-нибудь. Сколько их, хоть, было то, предыдущих?

— Восемь, — с таким же задумчивых видом произнес страж.

Опачки! А мне Алангар сказал я пятый.

— И что с ними стало?

Он неожиданно засуетился.

— У хозяина спроси. Ты это, поел? Давай посуду, да я пойду, дел еще много.

Я забросил в рот последние крохи, допил недопитый кувшинчик, и Оброр, схватив все это, умотал из камеры.

Во как получается. Дурят тебя, Андрюха, по-черному. Перспективы, которые обрисовал мне маг даже в случае неудачи моей миссии, показались мне крайне маловероятными. От слова "совсем". Грохнут и всего делов. Леса вокруг обширные, да и искать пропавшего Андрея Грушина в этом мире никто не будет. Нда-а, это уже полная пятая точка. Что ж делать то? У мага напрямую спросить? Наивный. Так он тебе и расколется. А даже если и расколется, что толку? Он будет знать, что я знаю, и примет меры. Вспомнилось, что Алангар в этом дворце скрывается. Зачем члену Императорского Конклава скрываться? Может он уже и не входит в Конклав? Может он, так сказать, ушел в глубокую оппозицию? Тогда отпускать "перенесенных" тем более бессмысленно. А его подчиненные, тот же Орбор, будут знать, если Алангар уже не в Конклаве? Не факт, с такими-то взаимоотношениями "благородный-простолюдин" слуги еще долго могут думать, что их господин — приближенный к императору.

Конечно, все это лишь версии, но у меня появилось острое желание свалить отсюда. Такое желание было и раньше, но сейчас оно переросло из стадии "а не сделать ли?" в стадию "делать надо". Проблема в том, что даже если и получится (ха, что может быть проще — сбежать из обители архимага), бежать мне некуда. Совершенно некуда. Так что немедля бросаться рыть подземный ход смысла нет (да и нечем). Остается продолжать изображать лоха, собирать информацию, и надеяться, что Отец Небесный шанс подарит.

Еще вопросик нарисовался — а чего это вчера вечером Алангар меня на предмет здоровья осматривал, а сегодня с утра — нет? Сам же говорил, много местной еды сразу не даст, вдруг не пойдет. Может я тут от отравления загибаюсь? А он мне не глядя обильный завтрак подсовывает. Типа Орбор должен был сообщить, как у меня дела? Нет, не логично. Орбор даже не спросил как себя чувствую, а он, как я понял, не маг, чтобы одним взглядом состояние организма определять. Или Алангар и сквозь стены видит как я тут? Зачем тогда вчера перед ужином надо было меня так тщательно осматривать? Более точная диагностика? Нда-с, если он видит меня сквозь стены, то сбежать становится вообще не реально.

Депрессняк накатил с новой силой. Лег на кровать, повалялся какое-то время борясь с унынием, потом взгляд упал на книги, принесенные Орбором. Целых три штуки. Книги оказались именно книгами, как у нас (разве что формат другой — страницы были не прямоугольные, а квадратные), а не свитками или еще чем. Надо почитать, ничего другого все равно пока не остается. Итак, что тут у нас?

История Империи, от основания до наших дней. В скобках (больше похожих на знак интеграла): год 2090. Интересно, а сейчас какой у них год? Заметочка на будущее: узнать как они тут время считают — сколько дней в году, сколько часов в сутках, и т.д.

Вторая. Империя с восхода на закат и с севера на юг, заметки путешественника. Хм, будем надеяться здесь не только география, но и про повседневную жизнь что-нибудь будет.

Последняя. О богах и мироздании ими управляемом.

Открыл книги, перелистал. Не рукописные, печатные. Много картинок. Текст очень крупный. С какой бы начать? Давай с истории. Жалко содержания нет, придется подряд листать.

Как оказалось, давным-давно некто Абелан, предводитель народа боминги, получив неслыханную поддержку богов, заколбасил всех своих соседей и образовал второе по величине государство. Величайшим в то время была Аквинская империя. Недолго думая, Абелан тоже решил назвать свою страну империей, а себя, соответственно, императором. Поначалу назвал было Бомингской империей, но в провинциях начались волнения, ибо кроме самих бомингов в империю уже входило множество других народов. Какие-то были покорены силой, какие-то присоединились добровольно, и некоторые из них по численности не слишком то уступали стержневой нации. Требовалось название удовлетворяющее всех. Чтобы раз и навсегда покончить со спорами на эту тему, Абелан созвал большущее собрание из "лучших мужей всех народов, населявших империю". В итоге родилось название Валардская империя (упрощенно Валардия). От названия столицы — города Валарда.