Спасти Ссср ч9

Наконец, Пенджаб.

Это силовой костяк и Индии и Пакистана, большая часть армейских офицеров обеих стран — из этой самой местности. В индийской национальной олимпийской сборной пенджабцы занимают сорок процентов при численности населения штата в четыре процента от общеиндийской. В Пакистане офицеры из Пенджаба — это три четверти всего офицерского корпуса, и это при наличии в стране Зоны Племен и крайне боеспособных пуштунов.

В Индии еще при британской власти сикхи, мусульмане Пенджаба, догры из Кашмира, пуштуны и гуркхи были объявлены "боевыми расами".

Причина? Пенджаб расположен вдалеке от моря, от портов от основных торговых путей. Развитых городов нет, население в основном занимается сельским хозяйством. В основном пенджабцы — мусульмане, то есть они едят мясо. Пища в основном белковая, но с преобладанием мяса — курица, баранина, яйца. Пахотной земли мало, приходится выживать, держа скот. Потому они крупнее и сильнее соседей. В деревнях каждые выходные проходят показательные борцовские поединки, есть борцовские клубы. Скот могут и украсть, это не чужое пшеничное поле сжать. При этом по штату проходит граница двух стран, это зона постоянной напряженности.

Издревне — у пенджабцев не было иного выхода кроме как идти наниматься к соседями на поденную физическую работу. В британской армии предлагали намного лучшие условия, там надо было служить, а не работать на износ. Один пенджабец за счет развитой общинности, приводил в итоге в полк половину деревни.

А теперь вопрос — к чему я все это?

Вернемся к нашим баранам — мы не сможем сотрудничать с Китаем, на таком уровне, чтобы это стало стратегическим союзничеством. Партнерством — да, сможем. Но мы никуда не уйдем от конкуренции с Китаем в самых разных сферах, и мы никуда не уйдем от того что у нас есть общая граница и не погашенные территориальные споры.

И мы не сможем построить нормальное союзничество с Европой. Все-таки американцы сидят там плотно, и пытаться разрушить эту связь, означает прийти к тому же, к чему мы в итоге и пришли — к непрекращающейся холодной войне. Да, мы попытаемся стать для европейцев неким сборочным цехом, перехватить то что сможем перехватить, пойти по пути Китая. Но не факт что станем, и кроме того. Нам надо развивать не только производство, но и свою инженерную школу.

И вот тут то вот встает Индия. Страна неразвитая в промышленном отношении — мы ее превосходим технологически так же как США сейчас превосходят Китай. Страна которая для нас может стать донором рабочей силы — а тут я не испытываю никаких иллюзий, СССР уже проиграл двадцатый век, когда сжег население в топках двух мировых войн, гражданской войны и коллективизации. И неважно кто в этом виноват, важно, что это случилось и этого не исправить. Эти демографические дыры нам самим не залатать. Особенно плохо будет на селе — оно уже сейчас пустеет и дичает. И вопрос, откуда нам принимать миграционные потоки? Кого нам завозить — потомков ученых-дравидов, или потомком пастухов и кочевников, которые нам тут устроят джихад?

И Индия же должна стать тем полигоном, который поднимет нашу промышленность — именно за счет масштабирования и массового спроса. Мы должны уйти от экономики дефицита и прийти к экономике изобилия. Но сделать это можно только при резком расширении спроса. А за счет чего его можно расширить? Полтора миллиарда человек Индии — вот лучший спрос, который таковым остается и в 2050 году. Там все буквально с нуля надо строить, англичане не сильно постарались. Там ни дорог, ни жилья, ни машин, ни поездов нормальных нет.

Индия не имеет с нами общей границы, но при этом имеет дружелюбное к нам и работящее население. Как по мне — идеально.

Ну и...

Мне, изначально правому — все же интересно: а может есть способ вывести марксизм-ленинизм из того состояния интеллектуального застоя и начетничества, в котором он благополучно пребывает? И если такой способ есть, он скорее всего появится не в СССР — а именно в такой стране как Индия, изначально левой — но где "развитой социализм" только предстоит построить.

Ведь в отличие от моих товарищей, в том числе в Политбюро — у меня нет на глазах шор, нет иллюзий. Я своими глазами видел, как в девяносто первом советский народ массово и без особых проблем отказался и от партии и от коммунизма и от развитого социализма. И этот процесс был настолько массовым, что у старого не нашлось никаких защитников! А до этого от коммунизма так же массово отказалась Восточная Европа. И все это привело к тому, что новые левые вместо того чтобы анализировать причины провала, дискутировать об ошибках, предлагать что-то новое... они все ударились в историю, в смакование ее, в ностальгию о прошлом. Как по мне это есть худшее предательство самой сути марксизма — научной теории о прогрессе общества, о движении вперед. И причина этого предательства — обида на народ, сделавший выбор. Хотя народ его сделал потому что вы (мы), коммунисты — не смогли ему дать то что он хотел, не смогли обогнать капитализм, не смогли построить общество изобилия.

И вот пример — то о чем я думаю впотаек, не делясь ни с кем, даже с самыми близкими товарищами. Почему в СССР сейчас нет, и в будущем ни в одной из бывших советских республик не появится аналога британской лейбористской партии? И вообще лейборизма как учения. Ведь в отличие от идей "Царствия божьего на земле" лейборизм предлагает борьбу за вполне конкретные, приземленные вещи — за твою зарплату и твои условия труда здесь и сейчас, за "общественные фонды" и налогообложение богатых. За этим многие бы пошли, именно это — отвечает представлениям многих о справедливости. Но ведь этого не появится.

Большевизм в первые годы Советской власти предал сам себя, превратившись из партии — защитника и выразителя интересов рабочего класса в партию государственников и владельцев активов. То что эти активы были записаны на государство и конкретно никому не принадлежали — не очень то и меняло что-то. Сначала это все надо было восстанавливать, потом — готовиться к самой страшной в истории человечества войне. Все это "на зубах", на воле — а воля проявлялась в отношении простого народа. Народ вел себя так же как ведут себя обычные люди во всем мире — искал "где лучше". Но уже в тридцатые это вызывало дикую ненависть Сталина. Который не мог позволить, чтобы например рабочий уходил с танкового завода в артель по производству горшков, потому что в артели лучше платят. Государству нужны были танки! Потому государство очень быстро проскочило путь от защитника и выразителя интересов народа до худшего из эксплуататоров. Эксплуататора с законом, с НКВД, с судами...

И после войны, когда гайки можно было бы и ослабить — Хрущев, наоборот, с его мечтательностью о коммунизме к 1980 году их закрутил до предела. Но народ... народ не стоит воспринимать как что-то безгласное, всегда понимающее и всегда готовое. Народ... в 1917 году все узнали, каков он — русский народ.

И если мы ничего не сможем изменить — это же предстоит узнать и нам.

* Очень крутой итальянский инженер, конструктор, настройщик шасси

** Это правда

30-31 марта 1987 года

Москва, СССР

Вчера была совместная, как сказали бы тридцать лет спустя — стратегическая сессия с участием Академии наук СССР, групп Гайдара и Валового, социологов. Рассматривали первые результаты закона "О кооперации", вносили предложения о поправках.

Закон "О кооперации" мы приняли, хотя и с учетом допущенных в том мире ошибок, которые превратили кооперативы в гигантские машины по обналу и смерть советской экономики. Прежде всего, мы сместили фокус кооперативов на сельскую местность. Проблемы в большой экономике, в промышленности пока к счастью не так велики, чтобы их решать кооперативным методом. К тому же мы хорошо помним, что будет, если разрешить кооперативы в городах: его откроет сын директора предприятия, и будет продавать втридорога продукцию предприятия, где работает его папа. Заодно и копить деньги на приватизацию — но это не приватизация, это некий аналог враждебного поглощения менеджментом на деньги самого же предприятия. А вот в сельской местности — все так плохо, что хуже уже не будет. В городах мы разрешили кооперативы только в сфере услуг и общественного питания. Условно говоря — кафешки и парикмахерские. Тут нам терять нечего — все эти тресты, в которые при Хрущеве превратили артельные, получастные заведения — давно превратились в рассадник самого дикого воровства какое только можно себе представить.

В сельской местности мы разрешили и производство — правда, только то что "с нуля". Еще одна причина, почему начали с сельской местности — Геращенко представил справку о том, что в сельской местности вложены огромные деньги в развитие сети сберкасс, но они стоят полупустые, не загруженные — бабки пенсию получают, люди время от времени приходят деньги на книжку положить или взять и... и всё. В таком случае, разрешая кооперативы в сельской местности — мы меньше рискуем тем, что случилось в прошлой жизни — коллапсом неплатежей из-за резко возросшей нагрузки на ОПЕРУ. Там же мы начали отрабатывать систему "литерных" спецсчетов и возродили такое полумертвое явление как чековые книжки. У нас чековые книжки только для того чтобы за наличкой для зарплаты в банк ходить — но их ведь можно и в повседневном обороте использовать.

Еще одна ошибка, которую мы не повторили — в той жизни кооперативы создавались... без налогов. Как? А вот так! Это кстати, сейчас, с трудом осознается — что в те благословенные времена можно было заниматься бизнесом (и каким бизнесом!) в условиях практически тотального товарного дефицита и не платить при этом налогов. Ни в одной стране такого не было и наверное не будет. И не удивительно, что к 1990 году бюджет уже существовал в условиях жесткого дефицита.

Кстати это одно из отличий наших реформ от польских — в Польше реформаторы поставили во главу угла не развитие инициативы, а наполнение бюджета и жестко выбивали любые недоимки, не останавливаясь перед арестами и закрытием предприятий. Тем более что у них налоговая система уже была — все время существования в соцлагере у Польши была налоговая система и налоговая инспекциям. Им не пришлось создавать все с нуля.

У нас — единственно, на что мы пошли так это на налоговые льготы в сельской местности — первые два года платишь половину ставки. Затем — будь добр как все. В городе и вовсе льгот не было — те отрасли, где мы разрешили кооперативы, крайне прибыльны.

И к чему мы пришли после первого полного года существования кооперативов?

Первое — бросается в глаза резкое территориальное разделение количества кооперативов. На первых местах у нас — Средняя Азия, Кавказ, Молдавия, часть Украины. А вот что удивительно — в республиках Прибалтики такого всплеска нет — показатели более чем средние. Единственно — все же выделяется Эстония.

О чем это говорит? О том, что частное предпринимательство там уже было, просто закон о кооперативах легализовал давно сложившиеся криминальные практики. А это в свою очередь — как по мне — говорит о том, что социализм там только на словах, местные элиты отлично приспособились говорить правильные вещи, получать деньги из центра и жить, как жили, только вид делать. Нет, конечно, и там "госпредприятия" существуют, но каждый колхоз — это, по сути, мелкое ханство с ханом во главе. Там не надо ничего приватизировать, там прекрасно все знают где — чьё. И их все прекрасно устраивает — прибыль они берут себе, а расходы — вешают на государство.

За-ме-чательно.

А вот в России — движение началось, но — островками. Даже рядом с Москвой, практически бездонным и вечно голодным рынком — и то показатели пока хуже, чем мы предполагали. Отбили людям руки, отбили. Именно здесь — благодаря близости к центру — внедрение коммунизма происходило наиболее рьяно, с наибольшим количеством жертв.

Тем не менее, и здесь — проклюнулись ростки. Наибольшее количество новых предприятий — это мясо, овощи, в том числе сушеные, консервация. Затем идут самые простые промышленные товары — например, в одном из колхозов наладили производство... прищепок для белья! Смешно — а дефицит. Появились кооперативные закаточные крышки. Отдельное направление — это шитье. Резко возрос спрос на ткани на швейные машинки, в том числе и промышленные. Как по мне — это хорошо, поскольку позволяет решить болезненный вопрос трудоустройства женщин. В сельской местности помимо домашней — работы для них мало.

Провели небольшую выставку продуктов кооперативов, заслушали представителей кооператоров. Пришло понимание, что пора расширять спектр разрешенных видов деятельности для кооперативов и готовить к внедрению еще одну форму — индивидуальный предприниматель. С правом найма пока то ли трех, то ли пяти работников.

На этом съезде я впервые встретился с ОФТ (объединенный фронт трудящихся, тогда они еще организационно не сформировались, но костяк был) — они прорвались от Института марксизма — ленинизма по квоте Академии наук и его лидером, который в будущем доставит немало неприятностей — Ричардом Косолаповым.

Профессор (тогда не академик) Ричард Косолапов — родом из донских казаков, родственники раскулаченные и расказаченные. Что не помешало Косолапову примкнуть к наиболее радикально левой части КПСС, к "партийному бетону", активно выступать за реабилитацию И.В. Сталина и против политики Перестройки.

Как я уже говорил, при Андропове и Черненко — Косолапов был одним из вероятных претендентов на должность главного идеолога партии, преемника Суслова. Но назначение не состоялось. Думаю, из-за Лигачева. Егор крайне негативно относится ко всему, что связано со Сталиным — из-за прошлого его жены. А занимаясь кадровой работой в партии — он никогда бы не пропустил на ответственный пост сталиниста. Тем более такого ярого как Косолапов. В этом смысле — история очень хорошо поработала: в восьмидесятые, когда сторонникам Сталина как никогда нужна была поддержка — она поставила у них на пути коммуниста Лигачева, которого никак не назовешь либералом и рыночником. Но жена которого — дочь расстрелянного маршала Егорова. А вы как думали, товарищи сталинисты? Что в тридцатые годы покуражились — и дети вами расстрелянных не захотят вам потом припомнить все вами содеянное?

Не...

Так вот, Косолапов прорвался на трибуну и произнес довольно неприятную, во многом надуманную речь, в которой обвинил меня и Политбюро в отходе от ленинских принципов. Это он сделал зря, потому что я тут же взял слово.

— ... итак, товарищи, здесь прозвучали обвинения Ричарда Ивановича к Политбюро об отходе от ленинских принципов. Напомню Ричарду Ивановичу, что именно Ленин в двадцать первом году совершил резкий поворот от не работающего и губящего страну военного коммунизма в сторону Новой экономической политики. Которая предполагала в числе прочего, поддержку частной инициативы в масштабах намного больших, чем сейчас допускаем мы. Напомню так же, что в то время у государства не было командных высот в экономике, не было тысяч построенных крупных предприятий — а была разруха и голод. И страна победила голод и разруху в кратчайшее по историческим меркам время. Потому что Владимир Ильич не боялся смотреть правде в глаза и принимать пусть и не совсем соответствующие идеологической линии — но жесткие и правильные, спасительные в данной ситуации решения...