Уходящие во тьму

Опытный водитель уверенно направил машину проминать свежий, пухлый пока, снег в проулке, оставляя за собой натуральное ущелье, разве что неглубокое. Будь на окраине жители в домах, они бы прокапывались к ущелью от калиток — увы! Лишь дом семьи Мацуи выглядел жилым.

Перед калиткой стояла хозяйка дома и задумчиво чесала затылок, рассматривая нечто под обрезом крыши. Снег оттуда сполз и теперь лежал грудой, не доходя до свеса всего локоть или полтора.

Машина встала. Золотой Мальчик вылез, пошатываясь. Растер снегом лицо и тогда только приблизился, поднимая ноги по-журавлиному, морщась от насыпавшегося в кроссовки снега. Оцунэ посмотрела искоса, но ругаться не стала. Ткнула пальцем:

— Видишь, отпечаток?

— Что… Да это же кот! Пузо и четыре лапы морской звездой.

— Про хвост и яйца ты из деликатности промолчал… Я-то думала: че там на крыше гремит?

— Но почему следы от отпечатка?

— Потому, что он шел по крыше и вместе с пластом снега съехал. А потом поскакал вон туда, за сарай. Кстати, здравствуй.

— Здравствуй… Я чего приехал: поговорить хотел.

Оцунэ двинула плечами и пошла во двор; Золотому Мальчику пришлось идти следом по единственной протоптанной дорожке. За углом дома, на столь же спешно расчищенной колоде, возле большой керосинки — видно, столбы повалило ветром, свет пропал — невысокий мужчина, закатав куртку до плеч, жилистыми руками ловко снимал шкуру с лисы. Золотому Мальчику никогда не приходилось свежевать дичь, но вообще на фермерском Хоккайдо дело обычное. То медведя собьют бампером в ночной поездке, то у родичей на ферме корову режут… В общем, не стошнило. Он даже нашел в себе силы сказать:

— Поздравляю с удачей. Капканом?

Мужчина повернул голову и Золотой Мальчик его узнал: тот самый продавец апельсинов, чья лавка все лето стояла перед станцией. Поклонился:

— Господин Кандзаки.

— Молодой господин, — ответно поклонился мужчина. — Вечером я рубил мясо тут, на чурке. Холодильник-то встал с началом тайфуна. Решили все пожарить, чтобы не испортилось.

Мужчина кивнул на большую черную сковороду в сугробе под стеной.

— Утром вышел за дровами для печки, а топора не вижу, темно. Взял керосинку. Смотрю: как в протоколе, “следы волочения”. Пошел по следу и вот. Лиса давно крутилась возле помойки. Видно, ночью пришла за мясными крошками. Лизнула топор и приморозилась. Убил поленом, чтоб не мучилась.

Оцунэ хмыкнула:

— Метель!

Обернулась к бывшему:

— Ты вроде поговорить хотел?

Золотой Мальчик набрал воздуха и сказал:

— Я попрощаться приехал. Чтобы ты не держала на меня зла.

— Интересная идея. — Оцунэ выхватила сковородку из сугроба быстрее, чем Тосиро Мифунэ смертоносную катану. — Эту истерику я посвящаю тебе, любимый!

Оцунэ рубила быстро, по всем, выученным в кендо, линиям. Хорошо еще, не ребром сковороды, но и плоскостью, оказывается, больно! Даже сквозь толстую зимнюю куртку. Несколько мгновений Золотой Мальчик видел только черное пятно сковородки, белую землю и белое небо, и краем глаза слева коричневые мокрые доски. Справа сугробы, слева дом; оставалось пятиться по той самой тропинке. Спохватившись, что водителю и охраннику нельзя показываться в таком виде, на углу Золотой Мальчик поневоле встал насмерть, уворачиваясь, подставляя толстые рукава пуховика, пару раз больно приложившись виском и скулой о черные доски. Хорошо, окраина нежилая: местные не видят его позора.

Золотой Мальчик пожалел, что выпил подарок там, в туннеле. Уж лучше бы Оцунэ разбила дорогую бутылку об стену и успокоилась. Наверное!

— Ну ладно, милая, — мужчина обнял воительницу со спины. — Хватит.

Оцунэ фыркнула и запустила сковороду примерно в сторону Саппоро; белый фонтан показал, где искать ее после схода снегов. Обернулась и проворчала:

— Лапы убери, миротворец. А то знаю я вас. От петтинга до фистинга — рукой подать!

Но все же перестала наскакивать на гостя и тоже умылась белым снегом. Золотой Мальчик посмотрел на нового мужчину Оцунэ — тот стоял молча, не нарываясь, понимая собственный выигрыш, и Золотой Мальчик ощутил горькую обиду. С мужчиной Золотой Мальчик мог хотя бы подраться!

Смысл драться? А какой смысл Оцунэ бить его сковородкой? Ксо, как щека болит! Уж не треснула ли кость? Золотой Мальчик не боялся боли, но вот потерять чеканное лицо, образ красавчика “кой-као” — как же потом женщин клеить?

Золотой Мальчик засопел и полурешительно шагнул вперед, сжимая кулаки. Господин Кандзаки на удивление ловко обогнул Оцунэ и встал на той же тропинке. Руки у него висели расслаблено, сам он стоял свободно — будто не в узком желобе на скользких натоптышах, а на ровном асфальте. Золотой Мальчик сразу вспомнил виденные чемпионаты по кендо; точно так стояли там наставники и мастера. Этот, пожалуй, скулу окончательно доломает; Золотой Мальчик замер.

— Вы там длину члена меряете уже? — Оцунэ подпрыгивала, выглядывая из-за плеча клятого продавца. — Или суходрочкой занимаетесь?

Господин Кандзаки не ответил. Золотой Мальчик набрал воздуха и поклонился:

— Прошу простить. Я вел себя неправильно и невежливо. Могу ли я как-то искупить вину?

— Конечно, можешь! — теперь уже Оцунэ отодвинула кавалера, но тот, на удивление, не упал в снег. — Поработай на благое дело, улучшение экологии.

Золотой Мальчик икнул:

— В смысле?

— В смысле вали отсюда, воздух будет чище.

Если бы проклятый торговец апельсинами сказал хоть слово!

Золотой Мальчик поклонился — молча. Сдержанно. Развернулся и вышел из двора. Через минуту госпожа Мацуи и господин Кандзаки услышали, как завелась большая черная машина.

Машина выехала на трассу. За время битвы со сковородкой по ней успел пройти караван желтых снегосбрасывателей, сейчас видный к востоку, в сторону Китами.

Водитель довольно буркнул, прибавил газу. Глянув на Золотого Мальчика, телохранитель протянул ему фляжку. По ночевке в тоннеле Золотой Мальчик знал, что коньяк из фляжки ничем не хуже купленного в жертву госпоже Мацуи. Или уже госпоже Кандзаки?

— Я-то думал, она тут с тоски пропадает. А у нее новый мужик. Байта!

Длинным глотком добив остаток фляги, Золотой Мальчик вернул емкость.

— И вот, чтобы это узнать, мы два дня ломились по снегу?

Переглянувшись с водителем, охранник сказал:

— Господин Синохара, вы заплатили за настоящее, взрослое знание удивительно дешево. Позволите дать вам совет?

— Какие церемонии, господин Яно!

— Поспите. Вам станет легче на сердце. Часа через три-четыре вы сможете подменить господина Вада за рулем.

Господин Синохара кивнул. Откинул подголовник, устроился на кресле получше, прикрыл глаза и задышал ровно, как советовал ему брат, служивший в Силах Самообороны. Совет помог или подействовал коньяк из фляжки; всего вернее, сказалась тревожная предыдущая ночь. Уснул господин Синохара быстро.

Снилось ему, что на десятилетие отец подарил новую игровую приставку. И стал Золотой Мальчик маленьким грустным бехолдером: вместо головы большой глаз, прямо от глаза бахрома щупалец, а больше ничего и нету. Бехолдер сидел в приставке и совсем-совсем не хотел выходить на улицу, потому что там ветром сдувает. Щупальца-то у него коротенькие, толком ни за что не ухватишься. А как страшно встретиться с кошкой!

С кошкой вся страна встречается двадцать второго февраля. Еще бы: День Кошки!

Хорошо хоть — не государственный праздник. Реклама четвероногих, особенно мультяшной Китти, только что за воротник не лезет, и достигает апогея как раз в феврале. Словно бы мировой гайдзиномасонский заговор поставил себе цель: затопить японцев милотой. День Святого Валентина, буквально через неделю — День Кошки… Нет, правда хорошо, что не государственная дата!

Потому что всего через десять суток, третьего марта, День Девочек, он же Праздник Цветения Персика, он же Первый День Змеи… Короче: легендарный Хинамацури. А это праздник мало что государственный, так еще и древний, намоленный. И Тошико вместе с подругой Оцунэ — солисткой группы! — должна вертеться в показательных выступлениях от секции фехтования Энгару. И хорошо бы упражнения к празднику хотя бы раз прокрутить предварительно…

Для Хинамацури покупаются особые подарочные куклы. На особой праздничной ярмарке “хино-но-ити”. У Тошико две знакомые семьи с девочками. Прежде всего, конечно, фермеры Ивахара. Там этих малявок! Но и семья Маэда, наверное, не огорчится, если что-то небольшое им подарить. И, конечно, надо надписать конверты для подарков. Хотя это как раз не работа, это будет отдых от предпраздничной беготни…

Столько праздников — когда же делать свое?

Тошико поймала себя на странном ощущении. Ей в самом деле не хватало дней. Учеба каждый день, ладно. Тренировки ежеутренние, понятно тоже. В конце концов, люди зарядку делают. Вот и она зарядку делает. Просто чуть подольше и несколько экзотичнее. Ну и что? Есть всякие там йоги, пауэрлифтеры, кроссфитеры. Ками ведают, сколько еще путей к совершенствованию.

Но если собираешься продвигать собственный проект — время встает монолитной стеной. Попробуй втиснуть репетиции в график: там уже от показательных выступлений не протолкнуться.

Будокан или собственный бизнес? Глупый вопрос, ложная дихотомия, учил папа. Выбирай оба, лишнее само отвалится.

Так что пачку обручей с кошачьими ушками Тошико купила у девушки в переходе чисто из противоречия внутреннему голосу. День Кошки тебе не нравится? Мне тоже, и че? Главное: кошки нравятся девочкам из моей группы. Если для успеха проекта нужно, чтобы у девочек появилось праздничное настроение, вот им всем неко-обручи за счет фирмы. А солистке Оцунэ — ушки с подсветкой, мигающей в такт музыке.

Еще подумала: не купить ли дешевый зонтик веселенькой желтой расцветки? Как раз начался сезон усуй — “дождевая вода”. Правда, на Хоккайдо вместо дождя снег, а зимний зонтик у нее уже есть.

Нет, правда, что она как не девушка? Девушке подобает новый зонтик на каждое свидание! Два раза с одним зонтиком в обществе появляться вообще не положено!

Слышь, внутренний голос… Понял, да?

На репетицию Тошико вошла, как паровоз на станцию: пар только что из ушей не валил.

Застала, впрочем, вполне рабочую обстановку: Оцунэ сосредоточенно вертелась перед зеркалом, прикладывая к себе образцы тканей с различной вышивкой. Брюнетка Накагава Кей спрашивала у рыжей Ивамото Иоши:

— А помнишь, такой музончик слышали четкий… В начале тихо, а потом как начнет хреначить?

— Второй фортепьянный концерт Рахманинова?

— Точняк!

Шатенка Хори Хитоми в центре комнаты возглашала:

— Я полюбила струнные! Хочу гитару!

— С чего вдруг? — высокоученый наставник Журавль, светясь от радости бытия в родной стихии, листал ноты. — На гитаре нужно прикладывать кончики пальцев к струнам в строго определенных местах. Часто четыре пальца одновременно, в «скученном» положении. С первых шагов гитаристу нужно уметь очень быстро и точно двигать своими пальцами. Вы, госпожа Хори, пока еще далеки от совершенства, а путь к нему долог.

Оцунэ смотрела на бывших фуре из банды Китами сквозь веки. Тошико думала: тайчо видит совсем другое, но вот что? Вряд ли залы с восторженными поклонниками: Оцунэ слишком трезвая и практичная.

Накагава вытащила из чехла синтезатор, шнур с вилкой и привычно застыла, вспоминая, какая же розетка на проклятом ящике усилителя ей подходит. Подруга Ивамото захихикала, но подсказывать не стала.

— … Вам придется использовать все пальцы для песен “кантри”. А классическая гитара? А фингерстайл? А приглушить звук в панке и металле? Список бесконечен! Левая и правая руки должны двигаться совершенно по-разному!

— Но, высокоученый наставник…

— Нет-нет, госпожа Хори. Отстаивайте свою мечту. Докажите, что вы в самом деле любите гитару, а не просто следуете за модой. Если вы хотите издать звук на пианино, просто нажмите клавишу. Или нажмите несколько клавиш одновременно.

— Высокоученый наставник Журавль, я благодарю вас за оказанную честь принять ваш вызов. Слушайте: со временем эти вещи поменяются местами. Как только я выучу гитару… Шесть струн и около двадцати ладов… Так вот: я смогу брать новые аккорды в любой точке грифа. Одну и ту же гамму в разных местах грифа. Тем самым — легко менять тональность. Можно ли так на фортепиано?

Высокоученый наставник что-то ответил. Тошико поздоровалась кратким поклоном с Оцунэ. Махнула рукой подруге Накагава и рыжей Ивамото. Госпожа Хори увлеченно спорила с господином Журавлем, ничего вокруг не видя. Но это и хорошо. В любом деле главное — человек увлеченный. Высокоученый наставник не впервой собирает группу, он вовремя остановит спор и начнет репетицию.

Тошико решительно подала Оцунэ алую ткань:

— Лучше всего эта. У тебя глаза светятся как фары. Хорошо провела праздник?

— О, подруга! Ко мне такое приезжало на Святого Валентина, ты не поверишь!

— Поверю. Но после репетиции. До конца месяца нам надо прорваться в Саппоро. Хотя бы один концерт. Будут репортеры. Если не провалимся, на второй концерт явятся телевизионщики, “Саппоро Сегодня”.

— И господин Фурукава?

— И господин Фурукава… Стой. Как же твой продавец апельсинов?

— А вот сейчас точно стоп. Высокоученый наставник недоволен.

— … Изучение одной лишь механики не продвинет вас на клавишах, как на гитаре!

— … Но, высокоученый наставник!

— Госпожа Хори, я вам чрезвычайно признателен за интересную и поучительную беседу. Однако, нам пора делать нашу главную работу. Госпожа Танигути договорилась о зале?

— Да, высокоученый наставник. Вот планы помещений.

Господин Журавль повертел бумаги, прищурился.

— Какая там обивка, видели? Как будет отражаться звук?

Тошико показала фотографии на телефоне:

— В кондитерской деревянные панели. В том, что на берегу, обивка бархатом.

— В любом случае, реверберацию будем проверять на месте, на месте и отстраиваться. Что в Тойохара?

— Зал очень просторный. Вот снимки.

— Но вам больше нравится кондитерская?

— Верно. Она как-то… Уютнее, честно. Зал в Тойохара кажется мне пригодным для второго-третьего концерта, когда соберется много людей.

Высокоученый наставник улыбнулся. Госпожа Танигути не сказала “если”. Она уверена, что люди соберутся. Это хорошо. Что девушка любит сладкое, маленькое, уютненькое, тоже понятно. Вот мальчишеская группа смотрела бы только зал в Тойохара: там все крепкое. Металл и толстое дерево. Можно стул со сцены метнуть, можно прыгать и колотить ботинками в рампу… Ладно: пока госпоже Танигути не наскучило, надо в самом деле выполнять главное.

Высокоученый наставник постучал дирижерской палочкой по пюпитру:

— Итак, мы здесь, чтобы попробовать еще раз!

Все уже смотрели “Репетицию оркестра” великого Феллини. Посмеялись. Госпожа Накагава отыскала правильный штекер. Госпожа Ивамото пригладила волосы, тщетно пытаясь подавить волнение. Госпожа Хори метнулась к столику и глотнула воды из бутылочки: от спора пересохло горло. Госпожа Мацуи выплыла к микрофону. Тошико постаралась отсесть подальше в угол и стать как можно незаметнее.