И это было все, меньше трех тысяч. Больше некому было приходить. Крики и топот затихли в городе. Зрители некоторое время стояли молча. Пыль висела в воздухе, потому что ветер затих и вечер был тяжел. Приближался час закрытия ворот. Красное солнце заходило за Миндолуин. Тень накрыла город.

Пиппин взглянул вверх, и ему показалось, что небо стало пепельно-серым, как будто над ними нависло огромное облако пыли и дыма, и посылало столбы пламени, и теперь Миндолуин казался черным на фоне костра с пылающими углями.

— Так в гневе кончается прекрасный из дней! — сказал Пиппин, забыв о мальчике.

— Так и будет, если я не вернусь до вечернего колокола, — сказал Бергил. — Идемте? Сейчас прозвучит труба закрытия ворот.

Рука об руку они прошли в город последними перед закрытием ворот, и когда они достигли улицы ламповщиков, торжественно зазвонили. В окнах появились огни, а из домов и из казарм донеслись звуки песен.

— До свидания на сегодня, — сказал Бергил. — Передайте привет моему отцу и поблагодарите за посланного им товарища. И завтра приходите снова. Я бы хотел, чтобы не было войны: тогда бы мы смогли весело провести время. Мы поехали бы в Лоссарнак в дом моего деда: там так хорошо весной, когда поля и леса полны цветов. Но может быть, мы еще побываем там вместе. Нашего повелителя никому не победить, а мой отец очень храбр. До свидания и возвращайтесь!

Они расстались, и Пиппин заторопился в цитадель. Путь казался ему длинным, он вспотел и чувствовал сильный голод; быстро стемнело. Ни одной звезды не было видно в небе. Берегонд с радостью встретил Пиппина, усадил его рядом и принялся расспрашивать о сыне. После еды Пиппин оставался недолго, ему захотелось увидеть Гэндальфа.

— Вы найдете дорогу? — спросил Берегонд, стоя у выхода из маленького зала в северной части цитадели, где они сидели. — Ночь темная, к тому же приказано закрыть все огни в городе. Относительно вас получено распоряжение: завтра утром вас вызывают к повелителю Денетору. Боюсь, что вам не служить в третьем отряде. Но я надеюсь на встречи. До свидания и спите спокойно!

Комната была темна, только на столе горела маленькая лампадка. Гэндальфа не было. Пиппин чувствовал беспокойство. Он взобрался на скамью и попытался смотреть в окно, но это было все равно, что смотреть в бассейн с чернилами. Он слез со скамьи, закрыл ставни и лег в постель. Он некоторое время лежал, прислушиваясь, не возвращается ли Гэндальф, потом уснул неспокойным сном.

Он проснулся ночью и увидел Гэндальфа, расхаживающего взад и вперед по комнате. На столе стояли свечи и лежали свитки пергамента. Пиппин слышал, как колдун вздохнул и пробормотал:

— Когда же вернется Фарамир?..

— Привет! — сказал Пиппин, высовывая голову из-за занавеса. — Я думал вы совсем забыли обо мне. Рад видеть вас снова. День был очень длинным.

— Но ночь будет слишком короткой! — сказал Гэндальф. — Я вернулся сюда, потому что должен немного побыть в одиночестве. Спи, пока можешь. На восходе солнца я отведу тебя к Денетору. Нет, когда придет вызов, а не когда взойдет солнце. Тьма началась. Рассвета не будет.

2. ПОХОД СЕРОГО ОТРЯДА

Гэндальф ускакал, топот Обгоняющего Тень затих в ночи, когда Мерри вернулся к Арагорну. У него было с собой немного вещей, потому что он оставил свой мешок в Порт Галене и теперь у него было лишь несколько предметов, подобранных в разрушенном Изенгарде. Хасуфель была уже оседлана. Леголас и Гимли со своей лошадью стояли рядом.

— Итак, нас осталось еще четверо из нашего товарищества, — сказал Арагорн. — Мы поедем вместе. Но я думаю, мы будем не одни. Король решил выступить немедленно. Со времени появления крылатой тени он хочет двигаться к горам под покровом ночи.

— А потом куда? — спросил Леголас.

— Не могу еще сказать, — ответил Арагорн. — Что касается короля, то он отправится на сбор, назначенный им в Эдорасе через четыре ночи. Там, я думаю, он выслушает новости о войне, и всадники Рохана отправятся в Минас Тирит. Что же касается меня и тех, кто захочет идти со мной...

— Я захочу! — воскликнул Леголас.

— И Гимли тоже! — сказал гном.

— Да, что касается меня, — продолжал Арагорн, — то путь мой темен. Я тоже должен явиться в Минас Тирит, но каким путем, не знаю еще. Приближается давно ожидавшийся час.

— Не оставляйте меня, — сказал Мерри. — Я был не очень полезен, но не хочу быть отброшенным в сторону, как ненужный багаж. Не думаю, чтобы всадники захотели беспокоиться обо мне. Хотя, конечно, король сказал, что я буду сидеть с ним рядом и рассказывать об Уделе, когда он вернется домой.

— Да, — согласился Арагорн, — я думаю, Мерри, ваша дорога с нами. Но не ждите веселья в конце пути. Много времени пройдет, прежде чем Теоден спокойно сядет в Медусельде. Много надежд развеет эта горькая весна.

Скоро все было готово к отправлению: 24 всадника, причем Гимли сидел за Леголасом и Мерри — перед Арагорном. Вскоре они быстро ехали через ночь. Они приблизились к бродам через Изен, когда сзади прискакал всадник.

— Повелитель, — сказал он, обращаясь к королю — за нами всадники. Мне показалось, что я слышу их немного раньше, а теперь мы в этом уверены. Они догоняют нас.

Теоден немедленно приказал остановиться. Всадники развернулись и приготовили копья. Арагорн спешился, опустил Мерри на землю и, обнажив меч, встал у стремени короля. Эомер со своим оруженосцем отъехал в тыл. Мерри сильнее, чем раньше, чувствовал себя ненужным багажом и размышлял, что же ему делать в случае схватки. Предположим маленький отряд короля попал в засаду, а ему удастся скрыться в темноте — что он будет делать один в диких полях Рохана без всякого представления о том, где он среди этих бесконечных миль? Плохо! — подумал он, вытащил меч и потуже затянул пояс.

Ущербная луна, закрытая небольшим плывущим облаком, снова стала видна, вокруг посветлело. Теперь все услышали топот копыт и в тот же момент увидели темные фигуры, быстро приближавшиеся к ним от бродов. Лунный свет блестел на остриях копий. Число преследователей определить было трудно, но казалось, что их по крайней мере не меньше, чем всадников короля.

Когда они находились в пятидесяти шагах, Эомер громко крикнул:

— Стойте! Кто скачет в Рохан?

Преследователи остановились. Наступило молчание. В лунном свете было видно, как один из всадников спешился и неторопливо пошел вперед. Руки его казались белыми, когда он протянул их ладонями вверх в знак мира. Но люди короля приготовили оружие. В десяти шагах человек остановился. Он был высок, темная стоящая фигура. Послышался его ясный голос.

— Рохан? Вы сказали Рохан? Это радостное слово. Мы торопимся издалека и ищем эту землю.

— Вы нашли ее, — сказал Эомер. — Когда вы перешли через броды, выступили в Рохан. Это королевство короля Теодена. Никто не смеет ездить тут без его разрешения. Кто вы? И почему торопитесь?

— Я дунадан Хальбарад, Следопыт с севера, — ответил человек. — Мы ищем Арагорна, сына Арахорна, и слышали, что он в Рохане.

— Вы нашли его! — воскликнул Арагорн и передав поводья Мерри, он побежал вперед, обняв прибывшего. — Хальбарад! — Сказал он. — Из всех радостей — эта самая неожиданная.

Мерри вздохнул с облегчением. Он решил было, что это последняя уловка Сарумана, чтобы подстеречь короля, когда его охраняют лишь несколько человек, но, по-видимому, не будет необходимо умереть, защищая Теодена. Он вложил меч в ножны.

— Все в порядке, — сказал Арагорн оборачиваясь. — Это мои товарищи из далекой страны, где я живу. Хальбарад расскажет нам, сколько их и почему они прибыли.

— Со мной тридцать человек, — сказал Хальбарад. — Это все, что мы сумели собрать в спешке, с нами братья Элладан и Элрогир. Мы скакали быстро, получив ваш вызов.

— Но я не вызывал вас, — сказал Арагорн, — разве что мысленно. Я часто думал о вас, но не посылал ни слова. Но все это может ждать! Вы нашли нас в спешке и опасности. Поезжайте с нами, если король позволит.

Теоден обрадовался новости.

— Хорошо, — сказал он. — Если ваши товарищи хоть немного сходны с вами, мой Арагорн, тридцать таких рыцарей представляют силу, которую нельзя измерить числом голов.

Всадники снова пустились в путь, и Арагорн некоторое время ехал с дунаданцами. И когда они поговорили о новостях на севере и юге, Элрогир сказал ему:

— Я привез вам слово моего отца: дни коротки. В спешке не забудь о тропах смерти.

— Да, слишком короткими кажутся мне дни, чтобы выполнить желанное, — ответил Арагорн. — И велика будет моя спешка, если я вступлю на эту тропу.

— Это мы скоро увидим, — сказал Элрогир. — Но не будем больше говорить о таких вещах на открытой дороге.

И Арагорн сказал Хальбараду:

— Что это вы несете с собой, родич?

Он увидел, что вместо копья Хальбарад с собой несет высокий шест, похожий на знамя, но крепко обвязанный черным полотном.

— Это дал, который я привез вам от госпожи Раздола, — ответил Хальбарад. — Она делала его в тайне, и долго длилась ее работа. Она тоже послала вам слова: дни теперь коротки. Либо осуществится наша надежда, либо придет конец всякой надежде. Я шлю тебе то, что изготовила для тебя. Доброго пути, эльфийский камень!

И Арагорн сказал:

— Теперь я знаю, что вы несете. Несите для меня это еще некоторое время.

Повернувшись, он посмотрел на север под большими звездами и всю остальную часть пути был молчалив и задумчив.

Ночь подходила к концу, и восток светлел, когда они миновали долину глубокую и подъехали к Хорнбургу. Здесь они решили немного отдохнуть и посоветоваться.

Мерри спал, пока его не разбудили Леголас и Гимли.

— Солнце высоко, — сказал Леголас. — Все уже встали и занялись делом. Идемте, мастер лентяй, посмотрите на это место, пока есть возможность.

— Три ночи назад здесь была битва, добавил Гимли, — и мы с Леголасом играли тут в игру, в которой я выиграл лишь одного орка. Пойдемте посмотрим, как это было! А какие здесь удивительные пещеры, мой Мерри! Как вы думаете, Леголас, мы сможем в них попасть?

— Нет! Сейчас не время, — сказал эльф. — Не нужно торопиться, когда наслаждаешься. Я дал слово вернуться сюда вместе с вами, если снова наступят дни мира и свободы. Но сейчас скоро полдень, мы поедим и снова поедем, как я думаю и как я слышал.

Мерри встал и звонко зевнул. Несколько часов сна было мало для него: он чувствовал себя усталым и несчастным. Он потерял Пиппина и считал себя багажом, а вокруг все готовились к делам, которых он не понимал.

— Где Арагорн? — спросил он.

— В высоком кабинете Бруга, — сказал Леголас. — Я думаю, он совсем не спал и не отдыхал. Он ушел туда несколько часов назад, сказав, что должен подумать, и только его родич Хальбарад пошел с ним: мне показалось, что Арагорн чем-то обеспокоен.

— Какие необычные эти вновь прибывшие, — сказал Гимли. — Сильные люди и величественные; всадники Рохана кажутся рядом с ними мальчишками; их суровые лица кажутся высеченными из скалы, да и у Арагорна такое же лицо. И они так молчаливы.

— Но когда они нарушают молчание, они вежливы, как и Арагорн, — сказал Леголас. — А вы заметили братьев Элладана и Элрогира. Они прекрасны, как эльфийские принцы. Неудивительно: ведь они сыновья Элронда из Раздола.

— Почему они пришли? Вы не слышали? — спросил Мерри. Он набросил свой серый плащ, и втроем они пошли к разрушенным воротам Бурга.

— Они отвечали на вызов, как мы слышали уже, — сказал Гимли. — Они сказали, что в Раздол пришла весть: Арагорн нуждается в своих родичах. Пусть дунаданцы скачут к нему в Рохан. Но теперь они сомневаются, кто послал этот вызов. Вероятно, Гэндальф.

— Нет, Галадриэль, — сказал Леголас. — И разве она не передала через Гэндальфа о приезде серого отряда с севера?

— Да, вы правы, — сказал Гимли. — Госпожа леса! Она читает много сердец и желаний. А почему бы и нам не подумать о наших родичах, Леголас?

Леголас стоял у ворот, устремив свои глаза на север и на восток, его прекрасное лицо было встревожено.

— Не думаю, чтобы они пришли, — ответил Леголас. — Им не нужно искать войну: война уже движется на их земли.

Некоторое время три товарища шли вместе разговаривая о новостях. Миновав ворота, они прошли мимо могильной насыпи на земляном поле у дороги и оказались у входа в пропасть Хэлма. Отчетливо видны были следы деятельности хуорнов. Люди Дунленда и много жителей Бруга работали в крепости, на полях и на обвалившихся стенах, но все казалось необыкновенно спокойным — усталая долина отдыхала после сильной бури. Скоро они повернули назад и пошли обедать в зал Бруга.

Король тоже был здесь, и как только они вошли, он подозвал Мерри и усадил его рядом с собой.

— Не совсем то, что я хотел, — сказал Теоден, — этот зал похож на мой, но еще не скоро, вероятно, мы с вами сможем посидеть за высоким столом в Медусельде; и когда я вернусь туда, не будет времени для пиров. А сейчас ешьте и пейте, и давайте поговорим, пока есть возможность. А потом вы поедете со мной.

Мерри был удивлен и обрадован.

— Это будет прекрасно! — он никогда не был столь благодарен за добрые слова более этого. — И, боюсь, я не похож на сильных людей, — запинаясь заговорил он, — но я хотел бы сделать все, что могу.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказал король. — Я приказал приготовить для вас хорошего горного пони. Он понесет вас так же быстро, как лошадь. Потому что из Бруга мы двинемся горными тропами, а не равниной, и прибудем в Эдорас через Дунхарроу, где меня ждет леди Эовин. Вы будете моим оруженосцем, если хотите. Есть ли здесь доспехи, Эомер, пригодные для оруженосца?

— Здесь нет больших запасов, повелитель, — ответил Эомер. — Может, мы подберем для него легкий шлем, но кольчуги и меча, подходящих ему по размеру, нет.

— У меня есть меч, — сказал Мерри, вставая и извлекая свой маленький яркий меч. Полный любви к этому старику, он преклонил колено, взял руку короля и поцеловал. — Могу я положить меч Мериадока из Удела у ваших ног, король Теоден? — Воскликнул он. — Примите мою службу?

— С радостью принимаю ее, — сказал король и, положив свои длинные старые руки на каштановые волосы хоббита, он благословил его. — Встаньте, Мериадок, роханский оруженосец гвардии Медусельда! — сказал он. — И возьмите свой меч и пусть он верно служит вам.

— Вы для меня как отец, — сказал Мерри.

— К сожалению, ненадолго, — ответил Теоден.

Они поговорили во время еды, потом заговорил Эомер.

— Близок час, когда мы должны выступить, повелитель, — сказал он. — Могу я приказать трубить в рога? Но где же Арагорн? Место его пусто, и он не ел.

— Пусть все будет готово к выходу, — проговорил Теоден, — и пошлите сказать Арагорну, что час пробил.

Король со своей стражей и с Мерри вышел из ворот Бруга туда, где на зеленой траве собирались всадники. Здесь их было уже много. Выступал большой отряд: король оставлял в Хорнбурге лишь маленький гарнизон, и все, кто мог носить оружие, отправлялись с ним в Эдорас. Около тысячи копий готово было двинуться в Эдорас; более пятисот человек должно было идти с королем — по большей части люди с полей и долин Вестфолда.