Тайна следствия

Михайлов сел в микроавтобус и произнес иронично:

— Знакомые всё лица...

Он поздоровался с Абрамович и Кулёминым. Медик и эксперт ответили ему тем же. Микроавтобус остановился на 16-ом километре трассы, где от неё вела лесная дорога внутрь массива. Полицейский сержант объявил сразу:

— Тут недалеко, лучше пройти пешком.

Эксперт-криминалист Кулемин сразу же попросил не идти по колее, не топтать следы. Через сто метров они увидели небольшую поляну, и на ней два абсолютно голых женских трупа. Кулемин всё отснял и Абрамович приступила в работе. Михайлов поздоровался с майором Пилипчуком, который прибыл на место чуть ранее.

— Есть информация, Геннадий Яковлевич? — спросил Михайлов.

— Какая там информация, — он махнул рукой, — мужик тела обнаружил, якобы пописать зашел. Внешне бомж, но без специфического запаха, значит, где-то живет и моется. Следов крови на нем нет, их и рядом с трупами нет. Девиц сюда привезли уже мертвыми и закапывать не стали. Видимо, рассчитывали, что звери обглодают трупы. Сейчас не сезон: черемши уже нет, а ягод ещё нет. А про пописать никто не подумал, — майор усмехнулся. Этот мужик говорит, что живет в Яблоневке, это двадцать километров от города, и ходит всегда пешком, экономит деньги, которых у него и нет вовсе. Я пока мужика в машину посадил: съезжу с ним в Яблоневку, выясню вопрос.

Михайлов посмотрел на эксперта. Тот ответил:

— Отпечатков у девушек нет — срезано всё. Вообще ничего...

— Да-а, — протянула Абрамович, — не спонтанное убийство. И когда оно произошло — непонятно. Трупы в холодильнике держали. Есть следы сексуального насилия, избивали их систематически и постоянно, лицо ошпарили кипятком, содрали кожу, вырезали губы и размозжили нос, отрезали уши. Кто-то очень не хотел, чтобы девушек опознали. Попробую восстановить лицо по костям черепа.

— Лица уродовали у трупов или?.. — спросил Михайлов.

— Или, — ответила Абрамович.

— Жуть, — добавил Михайлов.

В следственном комитете он докладывал своему начальнику:

— Моисей Маркович, систематическое истязание, изнасилование и убийство двух девушек. Трупы не опознаны, отпечатков пальцев и лиц нет: уничтожены.

— Но ты же найдешь нелюдей...

— А куда мне деваться, товарищ полковник, буду искать, — ответил капитан.

— Кстати, вечером ничего не планируй и накрывай на стол, — объявил Зельдович.

— Не могу, работать надо, товарищ полковник, — возразил Михайлов.

— Ну да, ну да, тогда держи, — Зельдович передал майорские погоны и пожал руку.

К концу рабочего дня подошел Пилипчук.

— Что у тебя? — спросил без надежды на результат Михайлов.

— Ничего, дятлы и те стучать отказались, — с усмешкой ответил майор.

— Ладно, проверяй потеряшек, обойди интим-салоны, а я к Абрамович. Может быть, она нам что-нибудь подскажет. До завтра, Геннадий Яковлевич.

— До завтра, — ответил он.

Михайлов уехал в морг, зашел к Абрамович.

— Сара Михайловна, на вас вся надежда...

— Особо порадовать тебя нечем, Илья, обе девушки умерли от болевого шока. Истязали их не менее двух недель. Гематомы на теле разного срока. Под конец вставили во влагалище бутылку, разбили её и подключили фаллос с моторчиком. Такого издевательства, такого садизма я ещё не встречала. Какая-то особая месть или нечто подобное. Не застрелили, не удавили, а секс с битым стеклом — это что-то из ряда вон. Что можно сказать ещё: девушки прежде жили в достатке, судя по пилингу и педикюру. Точную дату смерти назвать не могу: девушек держали в морозилке, а потом выкинули на лесную поляну. Примерно, где-то около недели назад.

Михайлов вернулся в свой кабинет и стал проверять сводки двухмесячной давности и до трех недель. Выделил двоих, которые пропали полтора месяца назад. Коростылева Майя Альбертовна, 19 лет, папа владелец сети ювелирных салонов и гранильного завода; Макаревич Альбина Абрамовна, 19 лет, папа владелец нефтеперерабатывающего завода и множества АЗС. Богатые девушки и полтора месяца в розыске...

Михайлов позвонил Пилипчуку.

— Геннадий Яковлевич, полтора месяца назад потерялись две девушки: Коростылева Майя Альбертовна, 19 лет, и Макаревич Альбина Абрамовна, тоже 19 лет. Мне нужны их розыскные дела и опер, кто ведет дело. Завтра к десяти утра жду у себя. Сможешь всё организовать?

— Опера начнут кочевряжиться. Типа приказа не было, согласовать надо и тэ дэ. Но постараюсь, метод кнута и пряника ещё никто не отменял, — ответил Пилипчук.

Ранним утром он зашел в кабинет начальника розыска без вести пропавших.

— Привет, как дела? — спросил Пилипчук.

— Поиздеваться пришел? — зло ответил розыскник, — знаешь же, что через три дня меня порвут на куски, а Зойку живьем закопают. Чё приперся?

— Пришел выход предложить...

— Девок нашел?! Где, как, говори, где?!

— Не нашел, но выход есть. Ты Михайлова из СК знаешь? — спросил Пилипчук.

— Говорят, что лучший следак и что? Он-то здесь причем?

— Он просит розыскные дела посмотреть и с Зойкой твоей переговорить. Видимо, кое-какие наметки у него появились. Ты не против?

— Я враг что ли себе?..

Уже через час Пилипчук докладывал Михайлову:

— Товарищ капитан...

— Майор, — перебил его Михайлов.

— Извините, не знал. Это Зоя Игнатьевна Колесникова, старший лейтенант, она вела розыск потеряшек.

Михайлов попросил полицейских присесть и стал просматривать розыскные дела, которые принесла Колесникова. Потом внезапно спросил:

— Зоя Игнатьевна, скажите, как могут служить в полиции такие красавицы, как вы?

Чего-чего, но такого вопроса она явно не ожидала и растерялась, покраснела и от этого еще больше похорошела.

— Ладно, рассказывайте, что удалось установить.

Коростылева ушла вечером в ночной клуб полтора месяца назад и исчезла, испарилась. На видеокамерах видно, как она входит в клуб и всё. Опросила всех отдыхающих в клубе, но никто толком ничего не сказал. Судя по камерам она из клуба не выходила. Есть черный выход, но он, судя по опросам, не открывался уже давно.

— Эксперты дверь проверяли? Что говорят: открывался — не открывался?

— Извините, товарищ майор, такую задачу не ставила, не подумала как-то об этом.

— Проехали. Что по второй? — спросил Михайлов.

— Макаревич по утрам бегала в местном парке. Ушла на пробежку и исчезла. Розыскная собака след не взяла. Раннее утро — пыталась опрашивать собачников, спортсменов, но пусто. Знакомые, подружки тоже ничего толкового не сказали.

— Что дал осмотр комнат девушек, зубные щетки изъяты для ДНК-экспертизы?

— Комнаты не осматривались, в дома меня вообще не пустили, — ответила Колесникова.

— В делах я не нашел телефонов родителей девочек...

— Мне их тоже не дали, — ответила она, — я общалась только с начальниками охраны, их телефоны в деле есть.

— Понятно, элита с народом общаться не желает. Но ничего, разберемся как-нибудь, — пояснил Михайлов. — Вы, Зоя Игнатьевна, не тушуйтесь, если вам станут названивать начальники служб безопасности олигархов и требовать информации. Могут и угрожать даже, но вы не переживайте, вы под моей защитой. Только разговор обязательно запишите и сразу мне отзвонитесь. Свободны.

Он позвонил Селедцову, начальнику службы безопасности Коростылева.

— Селедцов? Это майор Михайлов, Следственный комитет области, мне нужен телефон твоего босса.

— По какому вопросу? — спросил Селедцов.

— А это уже не твоё дело, Селедцов. Если Коростылев не перезвонит мне лично прямо сейчас, то пусть рвет волосы на собственной заднице или на твоей. Как ему будет угодно.

Михайлов отключил связь и усмехнулся, представив, как сейчас бесится Селедцов. Майор позвонил Петерсону, начальнику службы безопасности Макаревича. Представился и опять всё тоже самое.

"Да-а, не хотят олигархи с мелкими чиновниками общаться, а уж с народом тем более. Но ничего, мы и это переживем, — решил Михайлов. — Но, может быть, это не олигархи, а начальники их служб безопасности ведут себя так? Им это выгодно. А в начальниках СБ обычно полковники спецслужб, которые сами уже давно ничего не умеют. Но почему же ничего не умеют? Прекрасно подписывают заготовленные документы. Но то было раньше, а сейчас они могут только щёки или пальцы растопыривать. По ситуации, конечно, но и деньги делать.

Михайлов позвонил в приемную нефтеперерабатывающего завода.

— Добрый день, майор Михайлов, Следственный комитет области, соедините меня, пожалуйста, с Макаревичем, я звоню по поводу его дочери.

— Одну минутку, — прозвучал ответ.

Пару минут молчания в трубке и потом куча эмоций:

— Что с моей дочерью, что? Говорите, что с ней, где она, где?

— Здравствуйте, господин Макаревич, разговор не по телефону. Сообщите, где я смогу переговорить с вами и с мамой Альбины? Желательно сегодня вечером или подъезжайте завтра с утра с женой ко мне в Следственный комитет.

— Альбина жива? Прозвучал вопрос.

— С вашей дочерью не всё однозначно, Абрам Иосифович, поэтому необходима личная встреча.

— Хорошо, подъезжайте ко мне в коттедж вечером, это...

— Я знаю, предупредите охрану, я буду с доктором.

— С доктором, почему с доктором? Моя дочь убита?

— Все вопросы и ответы при личной встрече, а доктор необходим для взятия крови у мамы Альбины для ДНК-экспертизы.

— Нашли изуродованный труп и нужна экспертиза? — с тревогой спросил Макаревич.

— Пока я не могу ответить вам ни в положительном, ни в отрицательном смысле.

— Хорошо, жду вечером у себя дома, — ответил Макаревич.

Михайлов позвонил Абрамович:

— Сара Михайловна, прокатишься со мной вечерком к дому Макаревича?

— Лет двадцать пять назад я бы не спрашивала, а сейчас спрошу: зачем?

— Взять кровь у его жены. Подозреваю, что эти два изуродованных трупа девушек и есть пропавшие без вести Альбина Макаревич и Майя Коростылева. Я за вами заеду.

— Хорошо, Илья, жду.

Михайлов и судебный медик подъехали к вилле Макаревича. Предупрежденная охрана пропустила их внутрь двора. Мужчина, видимо, мажордом, провел их внутрь дома, в гостиную, где уже находились супруги Макаревичи.

После формальностей Михайлов пояснил:

— Несколько дней назад были обнаружены трупы двух девушек без лица и отпечатков пальцев. Предполагаю, что одна из девушек ваша дочь Альбина. Только предполагаю, поэтому необходимо взять кровь для анализа у вас, госпожа Макаревич.

— Дочка пропала полтора месяца назад...

— Я понимаю вас, Абрам Иосифович, но говорить об ужасах смерти сейчас рано, возможно, это не ваша дочь и всё необходимо проверить. Определенные намётки есть, но нужны факты. Потерпите немного и вы будете знать всё, — перебил Макаревича майор. — И ещё одна просьба, господа Макаревичи, никому не сообщать о взятии у вас крови для анализа.

— Но у Коростылевых тоже дочка пропала...

— Вот им, особенно, и не сообщать ничего. Даже о том, что мы были у вас. Если дворня проговорится, то мы приезжали по вопросам работы завода и цен на бензин, — пояснил Михайлов.

— Не понимаю, у них тоже дочка пропала, — с состраданием произнес Макаревич.

— Каждый мой ответ порождает новый вопрос, и вам хочется знать. Но в интересах дела придется потерпеть, — ответил Михайлов.

— Будем терпеть... Я узнавал, о вас, Илья Борисович, говорят, что вы лучший сыщик управления, — заявил Макаревич.

— Я не сыщик, я следователь, — возразил майор.

В ответ Макаревич только пожал плечами.

На обратной дороге Абрамович спросила:

— Я чего-то не знаю, Илья?

— Я тоже не знаю, всё может быть. Девочки исчезли полтора месяца назад. Может, они живы, может, нет. Но выкуп не потребовали. Просто убиты? Тогда зачем держать тела в холодильнике? Месть? Вряд ли. Скорее всего сыпанули соль на рану...

— Не поняла...

— Гадкая и жуткая пакость родителям. Но, скорее всего, всему классу олигархов от амбициозного человечка, который хотел, но не смог пробиться наверх. Это только мысли, Сара Михайловна, чуйка или интуиция, если хотите.

Абрамович слегка задумалась, потом спросила:

— Вы никогда не хотели стать врачом, Илья?

— Вы про интуицию, Сара Михайловна? — с улыбкой переспросил он.

— У вас потрясающие биоэнергетические способности, Илья. В народе таких называют экстрасенсами, шаманами, предсказателями... Из вас бы получился отличный доктор...

— Может быть, — в раздумьях ответил Михайлов, — но жизнь так сложилась. И, наверное, поздновато садиться в тридцать лет на студенческую скамью.

— И в семьдесят студентами становятся, — — возразила Абрамович.

— Это уже извращения... Хотя философы обсосали бы этот вопрос по-своему. Всего вам доброго, Сара Михайловна.

Михайлов подвез её к бюро судмедэкспертизы.

— Тебе жениться пора, Илюша, — ответила она, выходя из салона машины.

— Женился бы, но машину времени ещё не изобрели, — ответил он.

— При чём здесь машина времени?

— Так вернулся бы лет на сорок назад и попросил вашу руку, — пояснил он.

— Езжай, подлиза, — с улыбкой ответила Абрамович, — но спасибо.

Михайлов ехал и размышлял: "Жениться... Наверное пора, но на ком?" Евнухом он не был, но "недельки" его не привлекали вовсе. Но вдруг его сердце просто заколотилось. Он остановил машину, вспомнив о Зое Колесниковой. "Что это: дыхание, сердцебиение и шевеление в штанишках... Враз, мгновенно... разве такое бывает? Видимо, бывает", — молча утверждал, выросший в штанишках орган...

Михайлов позвонил ей:

— Зоя Игнатьевна, добрый вечер. Это Михайлов.

— Здравия желаю, товарищ майор.

— Вы не заняты сейчас, мы можем увидеться?

— Но я уже почти дома... Мне подъехать в Следственный комитет?

— Нет, лучше я к вам. Говорите адрес.

Михайлов подъехал и увидел у подъезда на лавочке Колесникову. Было видно, что она сильно нервничает. Видимо, считает, что что-то не так сделала по розыску двух пропавших девушек. Конечно, полтора месяца и никаких сдвигов.

Михайлов вышел из машины, не понимая, что происходит, подошел к Колесниковой и прямо впился в её губы. Девушка попыталась его оттолкнуть, но вскоре обмякла, потеряв сознание. Осознав случившееся, Михайлов обхватил её за талию и наклонил голову вниз. Кровь прилила к мозгам и девушка пришла в себя. Он аккуратно усадил её на лавочку...

— Извини, Зоя Игнатьевна, не смог удержаться рядом с такой красавицей...

— Вы приехали меня поругать, что я не нашла этих двух богатых потеряшек? — Колесникова ляпнула первое, что пришло ей на ум.

Её округлившиеся глаза и побледневшее лицо заставляли трепетать душу Ильи. Хотелось прижать её и не отпускать никогда.

— Я не знаю, что происходит, я влюбился в тебя, Зоя! — с придыханием произнес Илья.

Она смотрела на него, переваривая слова, и пока плохо осознавала признание.

— Но мы совсем не знаем друг друга, — наконец вымолвила она.

— Так давай знакомиться ближе. Может быть, кафе, ресторан или просто пройдемся. Нет — прокатимся на машине.

— Куда? — удивленно спросила она.

— На берегу залива есть домики, можно снять и пожарить самим шашлыки. Едем?