-Нууу... как порядочная девушка, я должна подумать. Где-то недельку, другую. Таковы правила, а ведь мы не хотим нарушать правила, ведь правда, Гарри? О, кстати, романтические свечи тоже будут?
Гарри растерянно посмотрел на столик и, почесав затылок, выдал:
— Мнда... со свечками ошибочка вышла, — однако в этот момент Гермиона уже обняла его за пояс и, прижав к себе, со счастливой улыбкой сказала:
— К чёрту правила и свечки, я согласна, — после чего поцеловала в щёку. На лице Гарри впервые за долгое время расплылась не менее счастливая улыбка. Дальнейшие разговоры были прерваны совместными руладами, издаваемыми двумя желудками и сообщающими всему миру о коварстве их хозяев: здесь столько еды, а они....
В конце ужина Гермиона вновь спросила.
— Гарри, я так понимаю, во время разговора с Делакуром ты узнал нечто, что тебя очень расстроило. Так о чём вы говорили? — Гарри задумчиво отложил самодельный бутерброд и стал рассматривать свою подругу, думая о том, как ей преподнести то, что он узнал за сегодняшний день.
— После твоего ухода, Гермиона, ко мне подошёл Делакур и попросил уделить ему время для приватного разговора. То, что он мне сказал, меня не столько расстроило, сколько шокировало. В общем так...
Спустя десять минут после окончания рассказа Гермиона продолжала задумчиво рассматривать шторы на окнах. Гарри не мешал ей думать, за что она была ему благодарна. Ему и самому было, о чём подумать, и в первую очередь, о своём отношении к самой Гермионе. Уже не в первый раз он называет её "своей Гермионой". Слова сами вырываются из его груди. Да и не похоже, что девушку они возмущают.
— Знаешь, Гарри, похоже в нашей жизни наступил этап, на котором необходимо подвести итог, чего мы добились, чего хотим добиться в жизни, и какие у нас шансы добиться в будущем того, чего мы желаем. Чем больше я об этом думаю, тем более мрачное будущее для нас мне представляется и связано это с тем, что несмотря на наши различия, у нас много общего.
— Я в последнее время тоже об этом много думаю. У нас не было друзей в магловском мире. Мы не смогли найти друзей и в магическом мире. Рон не в счёт. Теперь я понимаю, что мне просто очень хотелось, чтобы у меня был друг, а он очень вовремя оказался рядом. Я ХОТЕЛ считать его другом. Но он не был другом. Одноклассник, приятель, но не друг. Только не после сегодняшнего дня. Для меня этот мир такой же чужой, как и для тебя, Гермиона. Возможно, если бы я вырос в нём, я бы относился к нему по-другому. Но Гермиона, хоть я и родился в магическом мире, волшебники выкинули меня из него. Никто не интересовался, как я живу. Как говорится, с глаз долой из сердца вон. Их благодарности за спасение магической Англии не хватило даже на Рождественскую открытку. Да, они считают меня героем, но мне бьют в спину при первой возможности уже не в первый раз. Они словно ждут, когда появится повод, чтобы отвернуться от меня или предать. Этот год ясно показал, что в этом мире мне не место. Я не вижу в нём будущего ни для себя, ни для тебя. Извини, если обидел.
— Нет, Гарри, ты прав. Сколько я ни пыталась быть полезной для факультета, я всегда была в нём изгоем. Меня терпели только из-за тебя. В том числе и Рон. Теперь-то я это понимаю. Я всё равно буду для них "грязнокровкой". И не спорь, Гарри, мы оба знаем, что это так. Как только от тебя все отвернулись, как мне тут же показали моё место. Это чужой мир, и как бы мы ни старались стать его частью, он никогда не примет нас. Здесь уважают даже не столько магический талант, сколько Власть и Деньги. Отсюда выходит главный вопрос. Что нам теперь делать? Ведь в магловский мир мы тоже вернуться не сможем, то есть, вернуться-то мы можем, ну ты сам понимаешь.
— Да, Гермиона, я понимаю. Магия слишком сильно вошла в нашу с тобой жизнь. Но и жить мы тут не сможем, нам просто этого не позволят. Я теперь даже не знаю, к кому из нас волшебники испытывают большее отвращение, к тебе или ко мне. Знаешь, чем больше я смотрю на свою жизнь, тем больше понимаю, что мои родители выбрали не ту сторону.
— Гарри! — возмущённо воскликнула Гермиона.
Однако Гарри предостерегающе поднял ладонь и продолжил:
— Я имею в виду, что им вообще не следовало влезать в эту войну, тем более с ребёнком на руках. Мне вот интересно, почему они не уехали из Англии. Это очень странно. Они любили меня, это я знаю точно. Я бы на их месте не стал рисковать своим ребёнком. С возможностями волшебников незаметно уехать не проблема. Какими бы ни были возможности Волан-де-Морта, вести поиски по всему миру ему бы просто не позволили лидеры других магических стран. Ведь он даже не политический лидер. Он сумасшедший садист и маньяк. Лидер террористической группировки, состоящей из националистов. Кстати, это неплохая идея и возможно идеальный выход для нас.
— Ты о чём? Уехать из страны?
— Да, а разве тебя здесь что-то держит?
— Но мои родители...
— Гермиона. Будь у меня дочь, такая же умница и красавица как ты, я, чтобы защитить её от фашистов и фанатиков, поехал бы за ней даже на Северный Полюс. Родители любят тебя. Я уверен, они примут любое твоё решение.
Видя, что Гермиона в чём-то сомневается, Гарри выложил главный аргумент.
— Гермиона, ты же видела, как вело себя Министерство на Чемпионате мира по квиддичу. Господи, да они же просто прикрыли преступления Пожирателей! Если чистокровки захотят навредить тебе, то первыми под удар попадут твои родители. Ты ничего не сможешь сделать, чтобы защитить их и, тем более, наказать виновных. И первые, кто тебя остановят, это Министерство Магии.
— Вот с этим не поспоришь, Гарри. Но куда нам ехать? В смысле мы же там никого не знаем.
-Почему не знаем, — Гарри победоносно улыбнулся удивлённой подруге. — У нас есть Делакур. Уверен, он не последний человек в правительстве Франции, а французы, как он выразился, могут быть благодарными. Кроме того, у его дочери Долг Жизни передо мной. Кстати, нам нужно будет прочитать всё, что сможем найти на эту тему. Да и сам Делакур обещал подкинуть нужные книги, — видя как загорелись глаза у Гермионы на его слова о книгах, он широко улыбнулся. Поняв причину улыбки, Гермиона лишь фыркнула, однако, улыбка вновь сама выползла на её лицо. — К тому же у меня, как у чемпиона, по-прежнему есть допуск в Запретную секцию. Понимаешь, если Делакур поможет нам уехать и устроиться во Франции, то он как бы спасёт наши жизни, и долг будет выплачен. Нужно будет в ближайшее время поговорить с ним на эту тему.
— Гарри, если возможно, то я хотела бы пойти на встречу с Делакуром вместе с тобой, — видя непонимающее лицо друга, она грустно сказала. — Нет, я понимаю, что вопрос о Долге Жизни вы должны будете решить один на один. Но Гарри, семья Делакур должна тебе, я же для них никто. Они мне ничего не должны.
Гарри сидел с ошарашенным лицом и смотрел на Гермиону. Подобного варианта ему даже не приходило в голову. Лишь сейчас он понял, что именно значит для него Гермиона. Видя какой эффект произвели её слова на парня, она испуганно встала.
— Гарри, я, наверное, что-то не то сказала, — видя, как бледность расплывается на лице друга, она уже не знала, что говорить, — я просто...
Однако договорить она ничего не успела. Гарри вдруг встал, и, обойдя столик, крепко обнял и прижал к себе растерянную девушку.
— Гермиона, ты для меня самый близкий друг, и ты для меня не просто самый близкий друг. Ты для меня намного больше, чем самый близкий друг. Ты самый родной для меня человек во всём этом грёбанном мире. Ты мне нравишься, Гермиона. Не просто как друг, а значительно больше, чем друг. Если ты не захочешь быть со мной..., ну в смысле, если ты скажешь, что мы только друзья, я пойму и сделаю так, как ты просишь, — он вдруг отстранился и, внимательно посмотрев в её шоколадные глаза, практически прорычал. — Но я тебя здесь одну не брошу, слышишь, и я без тебя никуда не уеду.
Пока растерянная девушка приходила в себя после такого откровения, Гарри, недолго думая, закрыл глаза и поцеловал её. Гермионе понадобилась минута, чтобы прийти в себя и осознать, что сейчас происходит. Спустя ещё десять секунд, она закрыла глаза и, обняв Гарри, ответила на поцелуй. В этот момент дверь слегка приоткрылась. Лаванда и Парвати, увидев происходящее в комнате, улыбнулись и аккуратно прикрыли дверь.
Примечание к части
Serena-z. Отредактировано.
Гарри, а как же Я. Я ведь лучше!
На следующее утро весь женский коллектив с нетерпением ждал, когда в главный зал спустится главная интрига вчерашнего вечера. Поттер и Грейнджер встречаются! Конечно, к этому всё шло, но все были уверены, что "зубрилка" ещё не скоро сможет оторвать свою голову от книг и увидит, что помимо книг есть ещё и другие не менее важные вещи. Разумеется, было бы не плохо и самим заарканить этот экземпляр. Но, Мерлин и Моргана! Сколько же от него проблем. А ведь будучи его девушкой, придётся получать и свою долю неприятностей, и начало турнира показало каково это быть подругой изгоя.
Нет, все конечно понимают, что они перегнули палку по отношению к Поттеру. Но ведь Рон бросил своего друга в самый критичный для него момент, значит он, как его лучший друг, был в курсе, что Поттер сжульничал. Да и то, как профессора молча реагировали на травлю Поттера, говорило о том, что расследование было проведено со всей скрупулёзностью и доказательства виновности были получены. За обман нужно платить и, для начала, во всём признаться и попросить прощения. И в первую очередь, у Седрика. Если бы профессора не располагали доказательствами вины Поттера, то, без сомнений, они сразу же остановили бы эту травлю. Вот профессора и ждали, когда у Поттера проснётся совесть. Однако совесть почему-то просыпаться не желала. После объявления бойкота всем факультетом Гриффиндора, а затем и всей школой, Поттер, что называется, закусил удила. Очевидно, отношение гриффиндорцев Гарри воспринял значительно болезненней, чем все думали с самого начала. А вот Гермиону было жалко, и унижения, которые она пережила за эти недели, были незаслуженными. Она поддерживала своего друга и, в конце концов, это была её обязанность.
Кстати о друзьях. То, что вчера Гарри и Гермионы не было на праздничном ужине, никого особо не удивило. Не после того, что эти двое пережили во время травли. Однако не понятно, почему Рон не был со своими друзьями? Нет, покушать мы все любим, а этот рыжий делает это самозабвенно. Однако его возмущение во весь голос, что друзья во время праздников должны быть с ним, а не он с ними, выглядело, по меньшей мере, странно.
А вот и наши голубки. Весь женский коллектив посмотрел на главный индикатор начинающихся отношений, а именно на руки. Ага, ладонь лохматой "зубрилки" надёжно покоится в ладони не менее лохматого очкарика. Значит, новости вездесущих сплетниц Лаванды и Парвати не были очередной уткой. Тем временем новая пара, как обычно, демонстративно уселась отдельно от основной группы гриффиндорцев. По залу пошли женские шепотки. Парни, как магические носороги во время гона, ничего не понимая, начали задавать бестактные вопросы о женском оживлении.
Спустя пару минут к Гарри и Гермионе присоединился Рон. Как всегда Рон прибыл на завтрак раньше их, так как считал опоздание на столь важное священнодействие, как ритуал принятия пищи, равносильным оскорблению самой магии. Однако, спустя время, он понял и преимущество подобного положения вещей. Оказывается, можно съесть сразу два завтрака. Первый — без нотаций Гермионы, поесть вволю всего до чего можно дотянуться и попутно поболтать со знакомыми с факультета. Затем второй — присоединившись к друзьям, попутно захватив по пути то, до чего не смог дотянуться во время первого завтрака.
— Гарри, Гермиона, ну и где Вас носило весь вчерашний вечер? — Гарри и Гермиона удивлённо переглянулись.
— Рон, ты притворяешься или правда не понимаешь? — от вида лица Гарри могло скиснуть даже молоко единорога.
— Да ладно тебе, дружище, это же не повод отказаться от праздника, — лицо Гарри скривилось ещё сильнее. — Тем более, что праздник же устраивали в честь чемпионов.
— А я здесь при чём? Это турнир Трёх Волшебников. Три школы — три чемпиона, по одному от каждой школы. А мне приглашения никто не присылал.
— Между прочим, на празднике и француженки, и болгары постоянно о тебе спрашивали. Особенно Крама интересовала ты, Гермиона. Потом эти французики стали всех расспрашивать о Гарри Поттере. Очевидно, этим лягушатницам не понравились ответы о тебе, и они ушли с праздника к себе, да не больно-то и хотелось. Пусть катятся. А когда болгары узнали, что Вас скорее всего не будет, они гурьбой покинули зал.
— Рон, — Гарри не мог терпеть подобного хамства от своего уже бывшего друга, — даже если они тебе не нравятся, это не повод их оскорблять.
— Гарри прав, Рон, мне тоже не очень нравятся эти студентки, но сейчас ты ведёшь себя просто отвратительно по отношению к нашим гостям.
Рон стремительно покраснел.
— Знаете, слава совсем Вам скрутила головы.
Гарри напрягся:
— Ты о чём?
— Ну, как же, — Рон распылялся всё сильней, — за Гермионой начал бегать Крам, за тобой — эта лягушатница, зачем вам я?
— Рон, — Гарри начал закипать, — даже если бы это и было так, мир не крутится вокруг тебя.
— Зато вы оба считаете, что он должен крутиться вокруг вас. — весь зал со злорадным любопытством смотрел на очередной скандал, которыми в последнее время столь нередко стал радовать Герой остальных студентов. Гарри почти потерял остатки терпения.
— Мы так не считаем, но зато мы считаем, что ты ведёшь сейчас с нами по-свински.
— Да неужели! В таком случае, почему бы Вам не пойти к своим новым друзьям?
— Извинись, Рон, передо мной и перед Гермионой.
— Очевидно, столь знаменитый волшебник, как Вы, никуда не ходит без индивидуального приглашения, не так ли, мистер Поттер? — за их спиной стоял профессор Снейп, во всём своём великолепии. По залу вновь пробежались смешки. Однако Гарри, даже не повернув голову, ответил:
— Очевидно тот, кто сейчас говорит со мной голосом Снейпа, вырос в свинарнике и не знает, что влезать в чужой разговор в порядочном обществе не принято.
— Минус 50 баллов с Гриффиндора за оскорбление профессора, мистер Поттер. Потрудитесь встать из-за стола и повернуться ко мне лицом. — Гарри встал и, обернувшись, увидел горячо "любимого" профессора.
— О, вы посмотрите, декан Слизерина снизошёл до нас убогих.
— Минус 10 баллов с Гриффиндора за препирательство с профессором, Поттер. Я вижу, что Вы, по-прежнему, не далеко ушли от своего папаши.
— Вам виднее, ведь я его не помню, мистер Снейп.
— Профессор Снейп, мистер Поттер.
— Вы не достойны звания профессора, мистер Снейп. Советую Вам, хоть раз побывать на уроках настоящих профессоров, а не пытаться пародировать непонятно что.
— Минус ещё 10 баллов...
— Я не закончил, мистер Снейп. Как я уже сказал, советую Вам обратиться к настоящим профессионалам своего дела и попросить у них несколько советов о том, как нужно правильно учить детей. Слышите, учить, а не учить ненавидеть Ваш предмет. Я понимаю, Вам не нужны конкуренты. Вы боитесь, что кто-то полюбит зельеваренье так же, как и вы, и сможет превзойти Вас, — стоило Снейпу вновь открыть рот, как Гарри рявкнул: — Я НЕ ЗАКОНЧИЛ, МИСТЕР СНЕЙП! Я слышал, что моя мама была неплохим зельеваром. Поэтому я с нетерпением ждал своего первого урока с Вами. Ведь зельеваренье — это единственное, что у меня осталось от мамы. Один урок, мистер Снейп... — вдруг вокруг Поттера образовалось тёмное облако. Присутствующие в главном зале почувствовали холод и запах разложения. В голосе Гарри стало проскальзывать змеиное шипение от едва сдерживаемой ненависти. — Всего... один...урок... — Тёмное облако стало уплотняться и расширять свои границы. Одежда на Поттере вдруг резко потускнела и, вроде как, слегка истлела. — И я возненавидел зелья... — облако коснулось еды, и она истлела. — Всего один урок... — истлевающая одежда стала приобретать очертания одежды дементоров, — и вы украли то последнее, — глаза загорелись призрачным зелёным светом, — что у меня было общее с моей мамой, — весь зал ощутил присутствие дементора.
