| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Кариена нахмурилась, покачала головой и неуверенно заметила:
— А вдруг она всё же Ордену служит? Вдруг эти сволочи специально её кровью единорога и прочих существ наделили? Генетического материала в Делвайере предостаточно. — Она скрипнула зубами, а оливковые глаза яростно сверкнули. — Вящим прекрасно известно, что либенийцы скорее сами умрут, чем магическое существо жизни лишат. Идеальная защита для шпиона! Может, они сейчас победу празднуют, наблюдая за нами её глазами?
— Не знаю, Ри. Рассуждаешь ты вполне разумно. В какой-то момент мне самому такая мысль пришла. Я даже убить её хотел, особенно после того, как Майс вдруг заявил, что мы ведём в деревню беду и смерть. Он у нас иногда пророчит. По мелочам, но верно. — Внезапно маг нахмурился и с подозрением взглянул на Кариену: — Когда ты покинула Логово?
Девушка нервно провела рукой по волосам:
— Мы добирались до Либении почти четыре месяца...
— Мы?
— Да. Со мной было ещё четверо, но дошли только я и Зарви. Он остался на заставе, а мне приказал идти в Малину Лас. К Кийсене.
— А ты вместо этого выясняешь отношения с Триисой? — разозлился маг и с сарказмом выплюнул: — Узнаю капризную дочку старейшины!
Кариена покраснела до корней волос, закусила губу и стыдливо опустила голову. Однако Ирсин не принял раскаяния. Повернувшись к девушке спиной, он подхватил на руки Светлану и зашагал через лес, совершенно не заботясь, идёт ли за ним боевая собака. Однако, когда слева от него мелькнула и унеслась по направлению к деревне чёрная тень, удовлетворённо хмыкнул, остановился и позвал:
— Трииса!
"Слушаю Вас, господин маг" — раздался в голове ироничный, с бархатно-рычащими нотками голос.
— С какой стати ты спровоцировала Кариену? Объяснись!
"И не подумаю. Эта бешеная сучка..."
— Трииса! Ты забываешься!
"Нисколько! Она первая бросилась на меня! Испортила мне охоту. Стерва! Так и лягу спать голодной... А какой упитанный кролик был! Молодой, в самом соку. От жира аж шкурка лоснится. Объеденье!"
— Трииса... — простонал Ирсин. — Ты самое наглое и лживое животное в Либении!
"Не называй меня животным! — обиженно и зло прошипела кошка, и на голову магу посыпались сухие листья. — Побегу-ка я к Галайсе. Не терпится рассказать, как её примерный муженёк нежно прижимает к себе красавицу-землянку. Пока, Ирси! Надеюсь, дома тебя примут очень тепло!"
— Стерва, — буркнул маг, недовольно поджал губы и, понимая, что в который раз купился на болтовню Триисы, привёл Свету в чувство. — Как ты себя чувствуешь, девочка? — заботливо спросил он, встретившись с испуганными серыми глазами. — Идти можешь?
— Кажется да.
Но когда Ирсин поставил её на тропинку, девушка поняла, что переоценила свои силы — земля под ногами ходила ходуном, а деревья представлялись размытыми уродливыми силуэтами. Светка поспешно вцепилась в плечо мага:
— Голова кружится и ноги будто не свои. Слабая я какая-то или пьяная... Хотя с бутылки пива... Что со мной происходит, Ирсин? Почему я всё время в обморок падаю?
— Ты просто очень устала, девочка.
Про себя же Ирсин на чём свет стоит ругал Триису. Подлая кошка заставила его пробудить землянку раньше времени, и теперь вместо четверти часа они будут брести до деревни целую вечность. А ведь Кийсене нужна его помощь! Наверняка она начнёт действовать, как только выслушает Кариену и получит портальный камень.
— Четыре месяца... — с тоской протянул маг, забыв о Светке и не замечая, что говорит вслух. — Чья нога ступит на землю Либении? Боевой собаки или мага Ордена?
— Надо надеяться на лучшее, — услышал он хрипловатый от волнения голос землянки. — Плохое само придёт. Зачем переживать дважды? — Ирсин с уважением взглянул на Светлану, но та покачала головой. — Это не мои слова. Это мама так говорит. Она у меня оптимистка. Не то, что я... Нам надо идти, да?
Маг молча кивнул, и Светка, опираясь на его руку, сделала первый неуверенный шаг, потом второй, третий... Они брели по лесу, как улитки, а когда перед мутным взором девушки возник огромный луг с аккуратными стогами, обнесёнными деревянной изгородью, а чуть дальше — серые расплывчатые пятна деревенских домов, она на миг остановилась, подняла голову и прошептала:
— Я обязательно дойду, Ирсин.
— Конечно.
Маг закусил губу, ощущая, что силы девушки стремительно тают. Лицо её побледнело, став похожим на восковую маску, а холод, исходивший от рук, чувствовался даже сквозь толстый рукав куртки. Ирсин мог бы поддержать её с помощью магии, но он был достаточно опытен и умён, и не стыдился признаться себе, что боится воздействовать на землянку. Слишком странно реагировала она на колдовство...
Луг закончился оврагом, по дну которого текла бурливая каменистая речка. Но Светка уже ничего не видела: она шла, прикрыв веки и полностью доверившись Ирсину. Наверное, это было неразумно — настолько доверять незнакомцу, да только выбора ей не предоставили. Под ногами заскрипели широкие деревянные мостки, потом зашуршали мелкие камушки, в ноздри заполз лёгкий запах дыма, и девушка решила открыть глаза. Привычное движение век вышло болезненным и трудным, но при виде крайнего деревенского дома у Светки словно второе дыхание открылось.
— Дошли...
Язык во рту еле шевелился, губы едва ощущались, точно отходили после визита к хирургу-стоматологу. Ирсин внимательно посмотрел в счастливые глаза землянки и ободряюще улыбнулся:
— Ты молодец. Осталось совсем чуть-чуть.
Светлана медленно кивнула и, с трудом поворачивая голову, огляделась: вокруг не было ни одной живой души. Да и тишина в деревне стояла такая, будто они пришли не в людское поселение, а на заброшенное сельское кладбище.
— Где люди? — со страхом глядя на Ирсина, спросила девушка, но тот не ответил. Он вдруг подхватил Светку под руку, подтащил к ближайшему дому и, усадив на низкое крыльцо, со всех ног бросился бежать по улице. — А как же я? — Светлана попыталась встать, но тщетно — ноги окончательно перестали слушаться её. — Ну и пусть!
Приглушенно застонав, она привалилась к стене и собралась было закрыть глаза, но тут рядом с ней возникла полосатая кошка.
— Трииса...
"Так и знала, что он тебя бросит", — проворчала кошка, прыгнула на колени к девушке, свернулась калачиком и заурчала. Света вымучено улыбнулась, положила руку на шелковистую серую шерстку, и тут в голове колоколом зазвучали слова: "Кровь... Страх... Боль... Смерть..."
— Господи... — выдохнула землянка и камнем рухнула в чёрную бездонную пропасть жуткого и удивительно реального сна.
Глава 3.
Дикий зелёный хаос.
— Что с Вами не так?
Тёплая ладонь легла на колено, и девушка вздрогнула. "Вот так вопрос. Не в бровь, а в глаз". Юля и сама уже минут пятнадцать размышляла об этом. Ответ не находился, зато ощущение неправильности происходящего усиливалось. А ещё пришёл страх потерять себя...
Юлька никогда не была авантюристкой. Скорее мечтательницей. В детстве, пока бабушка готовила обед, она запиралась в своей комнате и представляла себя романтической героиней, этакой принцессой-воительницей, спасающей кучу народа от зловредного и опасного тирана. Она дралась и раскрывала страшно секретные тайны, влюблялась и умирала за любовь. Но все эти приключения были не более чем грёзы маленькой девочки — у Юли ни разу не возникало желания испытать подобные превратности судьбы наяву. Наверное, именно поэтому, оказавшись вырванной из родной, знакомой действительности, она настолько растерялась, что перестала нормально соображать. Прошло несколько часов, а у неё до сих пор не было мало-мальски пригодного плана своего спасения. Да и Эрик совсем сник. Впрочем, неудивительно: кому приятно путешествовать в компании тронутой девицы?
Юля с силой прижала ладони к вискам: "Только не думать о Земле! Москва далеко, спасателей и милицию в джунгли не вызовешь. А мама и папа... Всё! Буду сама разбираться! — И, глубоко вздохнув, девушка попыталась трезво оценить ситуацию: — Итак, что мы имеем? Загадочная Главерна — страна работорговцев, где у людей что-то не так с лицами..." Это что-то не давало Юле покоя, и она решила при первой же возможности расспросить Эрика, что такое тенхор и почему он так отчаянно мечтает его получить. Но мысли о тенхоре не заслонили другие, более неприятные. У Юли мороз по коже пробегал, когда она вспоминала, что находится недалеко от города, в котором живут самые страшные садисты и извращенцы Главерны.
"Приятное соседство, нечего сказать. — Девушка протянула руку и погладила Эрика по плечу. — Ничего-ничего, где наша не пропадала — выберемся как-нибудь". Юлька пару раз моргнула, словно отгоняя дремоту, и обвела глазами поляну, окружённую громадами зелёно-серых деревьев. Чтобы спастись от работорговцев им предстояло пересечь джунгли. Замечательная перспектива, когда из оружия только пилочка для ногтей и маникюрные ножницы. Поднявшись на ноги, Юля кругами забегала по маленькой полянке — так ей легче думалось.
— Что Вы делаете, госпожа? — испуганно пискнул Эрик.
Юлька остановилась и повернулась к мальчишке. "А вот это никуда не годится. Как я могла допустить, чтобы бедный, покинутый всеми парнишка обращался со мной, как с высокородной особой. Он мне не слуга!" Девушка твёрдым шагом (насколько позволяла неровная почва под ногами) приблизилась к нему и, сев на траву, заявила:
— Меня зовут Юля. Я не принцесса, не графиня какая-нибудь и даже не ведьма. Так что оставим церемонии и перейдём на ты.
Карие глаза расширились так, что Юлька испугалась, что они сейчас из орбит вылезут. Не вылезли, а через минуту сузились до нормальных размеров. Эрик качнулся, вскинул руки к небу и распластался перед девушкой, уткнувшись носом в её полусапожки.
— Да что же это такое! Вот и составляй планы! Я же дружеской улыбки ждала, а не поклонения падишаху! Или падишахше?
"Тьфу! Опять крыша уезжает. Остановись! — Девушка хихикнула: у стремящегося спятить разума имелось одно неоспоримое преимущество — даже бояться он долго не мог. Да и потрясения выдерживал на ура. — А с этим уже можно жить. По крайней мере, до того, как я окончательно спячу. Вот только маленьким рыжеволосым мальчикам этого знать не обязательно".
Юля покосилась на подростка. Несмотря на возмущение девушки, Эрик продолжал упираться носом в её полусапожки. "Красивые полусапожки, из тонкой кожи. Снежка Беликова из Италии привезла. Стоп!" Юлька встряхнула светло-каштановыми волосами, направляя мысли в нужное русло, положила руки на плечи мальчишки и заставила его выпрямиться.
— Не знаю, что произвело на тебя такой эффект, дружок, но если мы не хотим оказаться в борделе, причём оба, нужно двигаться дальше!
"Ура! Первая трезвая мысль! Непонятно, правда, откуда? Неужели шизофрения разделила моё покалеченное переходом в другой мир сознание? Интересно, теперь я начну разговаривать сама с собой? Или, как в каком-то кино — назову каждую личность отдельным именем и буду вести себя то так, то эдак?.. Ну и пусть! Если мой мозг по-прежнему будет способен думать и принимать решения — пусть сознание двоится, троится, хоть четверится! Шизофрения, так шизофрения!"
Пока Юля размышляла, Эрик закончил "бить поклоны", поднялся на ноги и стал собирать ведьмины вещи. Петушок тоже собирался в дорогу. Он стоял рядом с мальчишкой, приседая на кошачьих лапах и расправляя-складывая маленькие крылья, точь-в-точь как разминающийся перед стартом бегун.
— А как же родные пенаты? — рассеяно заметила девушка и нахмурилась: — Послушай, Шурик, не нужно тебе по джунглям шататься. Тут хищников полно. Не хочу, чтобы тебя съели. Иди домой!
Юля замахала руками, прогоняя мутантика. Шур склонил голову к крылу, внимательно посмотрел в глаза девушки и (сама покладистость!) засеменил прочь. "Вот она сила слова", — нервно хихикнула девушка, взяла у Эрика сумку, куртку с кардиганом и зашагала вглубь джунглей. Дошагала ровно до края полянки, поскольку дальнейшее путешествие по джунглям кроме как спотыканием, перелезанием и переползанием язык не повернулся бы назвать. Было очень влажно, но, слава Богу, прохладно, ровно настолько, чтобы мозги не плавились, а кровь не закипала. Вокруг царил малахитовый полумрак. Лес поднимался несколькими ярусами, как многоэтажный дом, причём нижние этажи совсем не подходили для жилья. Тёмные древние стволы незнакомых Юле деревьев — некоторые не смогла бы обхватить руками и рота солдат — оплетали сотни ползучих растений. Листья всевозможных величин, форм и оттенков переплетались между собой, преграждая дорогу, но стоило прикоснуться к ним, сжимались гармошкой. Ветви прижимались к коре, и растения притворялись увядшими.
Среди зелени изредка попадались диковинные ярко-красные цветы, огромные, как баскетбольные мячи, и мохнатые, словно помпоны девушек-болельщиц. Они не ласкали взгляд, не приносили эстетического удовольствия, но немного оживляли однообразный пейзаж. Как и редкие бронзово-жёлтые бабочки, и крупные оранжевые стрекозы, плавно скользившие по лабиринту дикого, почти непроходимого леса. И самое ужасное, Юлины мысли о кровожадных тиграх и ядовитых змеях не были параноидальным бредом неустойчивого воображения: время от времени, из глубины джунглей доносились подозрительный треск веток и громкие шорохи — по лесу, не заботясь о соблюдении тишины, двигалось что-то крупное и опасное. Оно ничего не боялось и чувствовало себя хозяином положения. "Голодным хозяином", — помимо воли думала девушка, и по её влажной спине пробегал холодок. Но она не могла позволить себе дрожать и уж тем более поддаваться панике, ведь рядом пыхтел Эрик, вздрагивающий от каждого шороха, и только прикосновения спутницы успокаивали его и были опорой в диком зелёном хаосе. "Зря я не выдала себя за ведьму. Сейчас ему было бы куда спокойнее. А так — сплошные нервы. И лицо у него такое, словно вот-вот расплачется".
Эрик не расплакался. Юлька не знала, что он видит, время от времени поглядывая на неё, но пухлые губы каждый раз сжимались в тонкую полоску, а лицо становилось решительным и упрямым. Возможно, он наконец-то разглядел в ней обычную женщину, всеми силами пытающуюся выжить, и старался вести себя как взрослый. "Молодчина! Я начинаю гордиться тобой, Эрик! Жаль, не могу сказать тебе это прямо сейчас". Джунгли, как выяснилось, были не лучшим местом для бесед. Стоило открыть рот, в него тут же попадала какая-нибудь дрянь — мошка или непонятного происхождения лист. "И как только мы пробираемся сквозь эту жуть без топоров и мачете? На одном упрямстве едем. Да уж..."
Беглецы тащились по джунглям несколько часов кряду, а место для стоянки всё не находилось. Юльке стало казаться, что идти придётся до тех пор, пока не оставят силы, потому что добровольно усесться, а тем более улечься на мокрую, гниловатую листву она не согласилась бы ни за какие коврижки. Голову заполонила свинцовая тяжесть, куртка и кардиган оттягивали руку так, словно девушка тащила мешок картошки, а сумочка била по боку, как возненавидевший слабый пол боксёр. И вдруг лес изменился. Сразу! Юлька поняла это, когда внезапно отпала необходимость беспрерывно размахивать свободной рукой, раздирая сплетённые между собой ветки. Она остановилась от неожиданности, кое-как протёрла глаза и обнаружила, что малахитовый хаос преобразился. Деревья стали выше и толще, подлесок поредел, а, значит, они смогут без труда идти через него. Лиственный свод над головами перестал напоминать монолит, сквозь густые кроны кое-где просвечивало ясное голубое небо. Юля задрала голову, наслаждаясь передышкой и впитывая глазами упоительную, ни с чем не сравнимую небесную лазурь, и едва не завыла в голос: метрах в десяти от земли с древа свисали спелые банановые гроздья. Какое издевательство!
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
