Целеуказание

Как это ни удивительно, но до Цусимы мы дошли без каких-то особых приключений и проблем. Шторм нас как-то обходил стороной, хотя на горизонте постоянно ходили суровые тучи. Но ветер нам благоприятствовал, и уже на исходе шестых суток мы почти прошли всю Корею и бросили якорь на входе в Цусимский пролив. Переться через этот морской проход, напичканный рифами, мелями и подводными скалами, ночью я просто не рискнул. Там и днем то надо быть начеку. Чтобы не наскочить на какое-нибудь подводное препятствие. И не погубить свой корабль. Поэтому я решил не рисковать и не заходить в пролив в сумерках. Нафиг, нафиг такое счастье! Вместо этого мы спокойно бросили якорь, чтобы переждать эту ночь. А уже утром соваться в тот пролив. Тут же еще и туманы стали частыми гостями. А что вы хотели от поздней осени? Поэтому в темное время суток я предпочитаю оставаться на якоре где-нибудь возле берега. Вот и сейчас мы встали на стоянку возле небольшого и необитаемого островка. Который был больше похож на скалу, торчавшую из моря.

Этой ночью я спал в своей каюте, не забыв на ночь закрыть дверь на засов. Это меня и спасло. Когда посреди ночи в мою каюту вдруг начал кто-то ломиться. То дверь они с разгону выбить не смогли. Это дало мне время проснуться, подхватить из-под кровати ручной пулемет и влепить в сторону входной двери очередь на весь рожок в двадцать патронов. Хорошо, что я оказался таким вот параноиком. Так как в последние пару дней наши матросы себя начали вести довольно подозрительно. Постоянно шушукались и как-то нехорошо поглядывали в мою сторону. Это возбудило во мне нездоровые подозрения. Тем более, что эти деятели не сильно отягощенные интеллектом, свое изменившееся отношение ко мне почти и не скрывали. Или пытались скрывать, но вот только делали это так бездарно и тупо. Что тут бы даже обкурившийся багульником ежик понял, что дело здесь нечисто. А эти ребята чего-то там нехорошее замышляют. И я теперь спал в своей капитанской каюте рядом с заряженным американским пулеметом "Браунинга". Странно, но матросы решились на меня напасть только на вторую ночь. Может быть, хотели чтобы я расслабился и потерял бдительность. Но я все же успел правильно отреагировать и дал нападавшим мятежникам жестокий отпор.

— Ой, убили, как есть, убили! — с надрывом завопил кто-то за пробитой пулями дверью, после того как затих грохот моего пулемета.

Страдалец за дверью моей каюты продолжал орать и стонать от боли. А я лихорадочно пытался перезарядить пулемет. И в темноте это было сделать не так уж и просто. Но наконец, я смог правильно воткнуть новый магазин и передернул затвор, загоняя патрон в патронник. И только после этого я рискнул приоткрыть дверь своей каюты стволом пулемета. Видно было довольно хреново. А все из-за того, что луну на небе сейчас закрыл плотный туман, опустившийся на ночное море. Но я все же сумел рассмотреть несколько тел, лежавших на палубе возле моей каюты.

Я внимательно пригляделся и сосчитал их. Четыре штуки. Когда мои глаза привыкли к темноте, то я заметил, что только одно из тех тел еще шевелится и поскуливает от боли. А вот остальные лежали неподвижно. Немного подумав, я все же решил разжечь керосиновый фонарь, висевший рядом на стене. Времени это заняло не так много. И вот уже передо мною предстала душераздирающая картина. Трое человек были мертвы и лежали рядом друг с другом в разных позах, в которых их и настигла смерть. Пули из американского пулемета довольно сильно искромсали их тела, нанеся ранения не совместимые с жизнью.

Я ведь стрелял практически в упор, не жалея патронов. И теперь в убитых налетчиках я узнал троих своих подчиненных. Это были: боцманмат Егоров, матрос 1-й статьи Петров и матрос 1-й статьи Зубов. Однако, четвертый член этой преступной шайки был еще жив. И сейчас матросу 2-й статьи Сахарову было очень больно. О чем он почти непрерывно жаловался, истерично и с надрывом причитая, что его убили прямо наповал. Я осторожно подошел, не спуская прицела своего ручного пулемета с фигуры умирающего матроса. Потом отбросил ногой лежащее рядом с ним оружие (одну из тех американских винтовок, что мы нашли в трюме шхуны когда-то).

А уже потом начал допрашивать единственного пока еще живого налетчика. Который к слову сказать запираться и не думал. И почти сразу раскололся до самого ануса. Выложив мне весь коварный план моих неудавшихся убийц. Как я и предполагал, эти четверо морячков вступили между собой в преступный сговор. И решили меня прикончить, чтобы потом по-честному поделить все то богатство, которое мы недавно умыкнули прямо из банка Владивостока. Эти четверо поддались влиянию золотого тельца. Они ведь прекрасно рассмотрели тогда в банке, что мы грузили в те оружейные ящики. Рассмотрели все то золото в монетах и слитках. Да, и всю иностранную валюту мы тоже оттуда забрали. А там ее также было не мало. И это вводило этих не очень умных людей в большое искушение.

Поэтому когда боцманмат Егоров предложил им все отобрать и поделить по-братски. То морячки охотно с его предложением согласились. Ведь теперь они прекрасно понимали, что их военная служба осталась в прошлом. А значит, меня они уже не воспринимали как своего командира. Исчез у них страх, давлеющий над военнослужащими, который заставляет их воевать и выполнять приказы. Не было больше над ними грозных и больших начальников. Не было трибуна и расстрельного взвода. Бояться было некого. И еще в трюме нашего корабля лежало огромное богатство, которое этим бедным людям раньше даже и не снилось. Но теперь они могли стать его хозяевами. И для этого надо было только лишь устранить одно препятствие. Меня! И еще гардемарина Медведева, который отказался им помогать и даже пытался меня предупредить. И за это они того простодушного пацана хладнокровно прирезали. Ну, а уже потом пошли убивать меня. Вот только у них не получилось это сделать. При этом матрос Сахаров всячески пытался меня разжалобить, спихивая всю вину на погибших подельников. Мол, это они убивали гардемарина и меня тоже они хотели прикончить. А он Сахаров совсем не хотел этого делать. Его заставили. Угу, угу! Я прямо так сразу и поверил этому человеческому отбросу.

— Эх, твари, что же вы наделали? — печально произнес я, доставая из кобуры на поясе свой штатный револьвер "Наган". — Зачем парнишку то убили, душегубы? Я ведь по-человечески с вами хотел разойтись. Дал бы вам приличных денег, чтобы на сладкую жизнь потом хватило. А вы оказались такими жадными скотами.

После этих слов я навел револьвер на голову поскуливающего от боли и страха матроса Сахарова и нажал на спусковой крючок. Грохнувший выстрел поставил кровавую точку в этой затянувшейся драме.

Глава 6.

Мимикрия.

Утром я хоронил трупы, выбрасывая их за борт. При этом напавших на меня морячков я просто и без всяких церемоний выбросил за борт. А вот тело покойного гардемарина Медведева завернул в парусину (нашлась тут запасная ткань в трюме), не забыв еще затолкать туда же и Андреевский флаг ныне исчезнувшей Российской империи. К ногам покойника привязал тяжелый груз. После чего прочел над телом гардемарина краткую православную молитву (тут спасибо памяти Виктора Орловского за подсказку). А затем опустил труп за борт. Сергей Медведев ведь так хотел стать морским офицером. Поэтому я решил его похоронить по морскому обычаю. Так тут хоронят военных моряков в условиях дальнего морского похода.

После похорон я еще возился, отмывая кровь, натекшую с убитых людей на палубу. Тем более, что до обеда кругом стоял густой туман. И идти через Цусимский пролив в таких условиях я просто не рискнул. Но потом туман рассеялся и я повел свою шхуну дальше. Да уж! Хотя с этой небольшой шхуной мог вполне управляться и один человек. Но все же мне бы тут лишний помощник совсем не помешал. Однако, придется теперь мне пафосно превозмогать в гордом одиночестве. Так как после всего случившегося я совсем не горел желанием пускать на борт других попутчиков. Только не сейчас когда в моем трюме лежит гора сокровищ. Поэтому дальше мне придется полагаться только на себя. Но есть в этой ситуации и свои плюсы. Ведь теперь все мои невольные подельники по ограблению банка города Владивостока были мертвы. А значит, не осталось и свидетелей преступления.

Хотя есть же еще банковские служащие и водитель того грузовика, на котором мы все ценности и перевезли к моей шхуне. Но я им своего имени не называл. Поэтому они могут только рассказать, что банк ограбили какие-то моряки в военной форме. Поэтому тут мне никто ничего пришить не сможет. И вторым плюсом моего одиночного плавания было то, что теперь я один употребляю еды и воды гораздо меньше чем полная команда шхуны "Удача". И это сильно удлиняет автономность моего судна. Из-за чего мне больше не надо будет заходить в порты так же часто как раньше. Чтобы пополнить свои припасы. Ведь один человек жрет меньше чем шестеро.

Но по здравому размышлению я все же решил зайти в порт Нагасаки. Чтобы перед дальним плаванием к Филиппинам набрать еды, воды и пополнить запас топлива. А вот уже потом буду избегать захода в порты, чтобы лишний раз не светиться. Так как эвакуационная эскадра адмирала Старка из Владивостока будет идти за мною, буквально отстав на несколько дней. И чем меньше я оставлю следов своего пребывания в разных портах. Тем меньше будет шансов у преследователей. Если вдруг они вздумают меня искать, чтобы отобрать мои сокровища из банка. А в ту же Японию Старк и компания вряд ли пойдут. Японцы довольно плохо сейчас относятся именно к русским эмигрантам.

Они еще помнят русско-японскую войну 1904-1905 годов. Помнят, как они раскатали эскадру императорского российского флота в сухую в этом вот самом Цусимском проливе. И еще им очень сильно не понравилось, что адмирал Колчак отказался уступить Японии часть российской территории. Которую самураи под шумок хотели оторвать от моей многострадальной Родины. Поэтому сейчас в японских портах русским судам лучше было не появляться. Японцы просто без объяснения причин могли не пустить туда любой корабль под российским флагом. Да, и поднимать на мачте флаг сгинувшей в небытие Российской империи сейчас было бы очень глупо. Ведь суда с такими флагами просто не имеют в 1922 году никакого официального статуса. Так как такого государства на политической карте мира уже не существует.

Хотя белоэмигранты будут до последнего цепляться за него. Станут гордо и очень глупо носить Андреевские флаги на своих судах, шокирую иностранцев и доводя японцев до бешенства. Которые чисто из принципа будут запрещать вход в свои порты кораблям под таким флагом несуществующей сейчас страны. И этот момент я тоже учел в своем плане. Поэтому дальше в путь отправится шхуна "Удача" не под подозрительным Андреевским флагом, а под вполне себе благопристойным британским торговым флагом Гонконга. Не забывайте, что сейчас Гонконг является колонией Великобритании. Поэтому у тех же японцев не должно было возникнуть никаких претензий к британской шхуне, следующей из Владивостока.

Кстати, флаг тот я нашел в капитанской каюте, как и документы прежнего хозяина этой шхуны, который был британским подданным из Гонконга, между прочим. Правда, те документы мне пришлось немного подмочить морской водой. Так чтобы там имя и фамилию было прочитать нереально. А что тут такого? Морская вода — она такая. Она даже металлы легко разъедает. А тут какие-то чернила на бумаге. И теперь у меня есть железобетонная отмазка на случай проверки документов. Типа, во время шторма вода залила все мои бумаги. Ай-яй-яй какая неприятность случилась да! Такое ведь часто случается в бурном море. Зачем мне это надо? Да, просто я планирую сменить статус и гражданство. И сейчас лично мне уж лучше быть британским подданным пусть даже из колоний чем российским эмигрантом без нормальных документов и гражданства. Ведь сбежав из России за границу, белые автоматически потеряли и российское гражданство.

Так как теперь там вместо Российской империи будет существовать совсем другая страна под названием Союз Советских Социалистических Республик. Или просто СССР. Вот так-то! И все те люди, в страхе удравшие из России, никакого нормального статуса в других странах иметь не будут. И им надо будет долго и упорно получать другое гражданство. А это будет сделать совсем не просто. Ну, а я хочу эту стадию проскочить по быстрому и путем махинаций с чужими документами получить нормальный британский паспорт уже для себя любимого. Ведь сейчас документы, подтверждающие ваше гражданство, все еще являются довольно примитивными.

Вот на том же паспорте гражданина заморских территорий Великобритании не было даже фотографии. Никаких особых водяных знаков или голографических вкладышей там тоже нет. Это вам не биометрические удостоверения личности с высокотехнологичным чипом, которые я когда-то видел в двадцать первом веке. Тут пока все более примитивно и просто. Поэтому моя афера с подмоченным британским паспортом вполне может и сработать. Главное — это убедительно сыграть. Тем более, что английский язык я знаю очень даже неплохо. Ведь тем же яхтингом заниматься без знания этого языка международного общения было довольно затруднительно. Да, и в моем бизнесе знание английского языка тоже было необходимым. Поэтому пришлось выучить. И теперь я могу говорить по-английски не хуже природного англичанина.

Когда Цусимский пролив был пройден, то погода начала стремительно портиться. Из-за чего мне пришлось править к японским берегам, чтобы укрыться в одной из мелких бухточек от надвигающегося шторма. Эх, жаль! Немного не успел до Нагасаки дойти. Но в шторм лучше не рисковать. Тем более в одиночку. Мне еще повезло, что я успел дойти хотя бы сюда из Владивостока без штормов и плохой погоды. А вот та же эскадра белогвардейского адмирала Старка с беженцами из Приморья, которая должна была выйти несколькими днями позже нас, скорее всего должна попасть в те шторма. От которых моя шхуна смогла так удачно уклониться. Вот не зря же я ей такое классное название придумал "Удача". Как вы яхту назовете, так она и поплывет. И пока удача мне сопутствует. Посмотрим, что дальше будет.

В той бухте мне пришлось отстаиваться целых двое суток. Так как в открытом море стихия разгулялась не на шутку. И я, смотря на это, только хвалил себя за предусмотрительность. За то что не стал рисковать и сразу же спрятался в это укрытие от надвигающегося шторма. А то бы я там мог отгрести не по-детски. Если бы вообще жизни не лишился. Хотя мне эта вынужденная стоянка даже на пользу пошла. Так как местные жители из ближайшей деревне, расположенной на берегу этой бухточки, предложили мне на продажу свежей еды и питьевой воды. И я с удовольствием согласился купить у них все, что мне надо было. Поэтому когда шторм утих, и я, наконец-то, смог выйти в море на своей шхуне. То запасов провианта и питьевой воды у меня было в избытке. Жаль только, что у тех японских крестьян не было бензина на продажу.

Кстати, я с теми японцами рассчитывался самыми настоящими японскими йенами. Эту японскую валюту мы ведь тоже с собой тогда прихватили из банка Владивостока. Поэтому здесь мне не пришлось мучиться с английскими фунтами или американскими долларами. Не думаю, что патриотичные японские крестьяне у меня бы приняли иностранные деньги. А вот японские йены им зашли как шар в лузу. И они их у меня охотно брали, меняя на еду и воду.