Сломанный рай

Но не бассейн был главным.

Со всех сторон пулдек окружала плотная стена пальм — не простеньких кокосовых, а десятки разных сортов, высаженных в тщательно выверенном, почти художественном беспорядке. Зеленые, золотистые, белесые, малиновые; пышные веера, похожие на гигантские зонтики, стройные 'ёлки', сложные каскады листьев. Все они неторопливо покачивались и шелестели под напором пассата — живой, дышащий фонтан зелени, который одновременно и успокаивал, и слегка кружил голову.

— Фантастика! — выдохнул я.

— Мне хорошо известны твои предпочтения в ландшафтном дизайне, — то ли извинился, то ли похвастался Грамм.

— За такое и трех сотен не жалко!

— Ты не получил полной информации...

— Да погоди, не убежит дом! — Прервал я Грамма. — Тут есть какие-то жесткие правила по наготе?

— Камеры внутри дома и на участке отсутствуют. Полная видеоприватность частной территории гарантирована законом.

— Да речь не про тебя, — небрежно отмахнулся я. — Вдруг соседский ребенок подсмотрит, что-нибудь себе вообразит, а я виноват буду на сто лет каторги.

— На своей территории ты вправе одеваться как угодно. Нормы приличия распространяются только на общественные места.

— Ни слова больше!

Я шагнул ближе к бассейну, присел и провел ладонью по воде. Теплая, куда теплее той, что я привык в бассейнах долины. Не раздумывая более, скинул с себя всю одежду, и буквально упал в глубину. Вода обняла тело целиком: мягкая, чуть солоноватая, с лёгким привкусом минералов или чего-то искусственного — но приятного. Я несколько раз метнулся до дальнего края, обратно, потом просто лёг на спину и тупо уставился в плывущие по небу облака.

Четыреста лет. Четыреста чертовых лет!!!

Только здесь, в этой тёплой воде, под этим чужим небом, наконец почувствовал: я живой. Не замороженный кусок мяса, не кошмарное воспоминание, а живой. В голове крутились обрывки: бешеные, наполненные работой калифорнийские будни, жаркие игры с женой, безысходность жуткого диагноза, споры с Граммом по ночам, леденящий ужас заморозки. Теперь все позади. Можно просто жить. Бегать, прыгать, спать, плавать, есть... кстати, поесть-то не помешало бы!

Я вылез, не одеваясь, прошлёпал в дом, открыл холодильник. Ухватил пакет тоненьких копчёных колбасок, чипсы, коробочку с полдюжиной Stag... и вернулся к бассейну. Плюхнулся на край, свесил ноги в воду и начал есть. Пиво холодное, колбаски острые — точно как в четырнадцать лет, когда я стащил из родительского холодильника бутылку и жрал втихаря у бассейна, боясь, что родители спалят.

Четыреста лет. А я все тот же пацан.

Минут через двадцать тишину разорвал звонок — старомодный, металлический, как в старых фильмах. Звонок в дверь.

— Посетители, — проинформировал Грамм.

Я подскочил, чуть не свалившись в бассейн.

— Кто?!

— Семья с соседнего участка. Трое взрослых, двое детей. Принесли приветственный пирог.

— Пирог?!

Я выругался про себя и метнулся в дом, на ходу хватая шорты и рубашку. В зеркале холла мельком увидел себя: волосы мокрые, кожа в каплях, глаза дикие. Натянул одежду — ткань неприятно облепила тело — и открыл дверь.

На крыльце стояла типичная американская семья из рекламы шестидесятых: упитанный мужчина в клетчатой рубашке, женщина в легком платье, двое детей — мальчик лет десяти и девочка помладше. У всех на ухе гарнитура искина, и все белозубо улыбаются. В руках у женщины, и правда, пирог с решеткой из теста сверху, от него пахнет яблоками и корицей.

— Добрый вечер! — бодро начал мужчина. — Мы соседи. Увидели, как вы приехали, решили заглянуть и познакомиться.

— Вы с острова или издалека? — мягко спросила женщина, перекладывая пирог поудобнее.

— Из пятна Кристи, — выдал я заготовленную легенду, стараясь улыбнуться естественно. — Только сегодня заселился. Эд.

— Боб, — он протянул руку — хватка крепкая, мозолистая. — Это Мэри, Джимми и Сьюзи. Добро пожаловать! Здесь тихо, спокойно — лучший уголок на всем острове!

Дети смотрели с любопытством: мальчик — открыто, девочка — исподтишка. Мэри протянула пирог.

— Яблочный, свежий, только из печи. Своими руками.

— Спасибо огромное, — я взял пирог, чувствуя, как тепло идёт через фольгу. — Заходите? Пиво есть, вино или... сок для детей.

— Нет-нет, не будем мешать в первый день, — улыбнулась Мэри. — Отдыхайте, обживайтесь. Если что понадобится — стучитесь, дверь всегда открыта.

Они попрощались и ушли по дорожке, дети наперегонки побежали вперед, родители шли неторопливо, держась за руки.

Я закрыл дверь, прислонился к ней спиной и тихо расхохотался, чтоб не услышали.

— Идиллия, чертова идиллия. Тут по утрам молочник с лошадью не проезжает, гремя бутылками?

— Такие идеи обсуждались на ранних этапах Великой Пересборки, но от них отказались из-за низкой эффективности.

— И большого количества навоза, — дополнил мысль я.

Тут мой взгляд упал на брошенный у дверей пакет с покупками.

— Кажется, пришла пора подкрепиться всерьез!

Раскидал продукты по холодильнику, нашёл специи и травы, замариновал филе снэппера. Почистил пару картофелин, порубил лук. Разобрался с монструозным газовым грилем, который стоял под навесом на краю пулдека. За суетой не заметил, как на остров опустились тропические сумерки — стремительные, густые. Зато сад и дом тут же вспыхнули десятками светильников, от чего стало ещё уютнее.

Бросил на решётку чуть посоленный кусок рыбы, сбрызнул оливковым маслом. Три минуты — и запах чуть не свёл меня с ума. Вкус оказался еще лучше ожиданий. Я развалился в шезлонге и растягивал удовольствие: отрывал вилкой микроскопические кусочки, бросал их в рот, запивал глотком холодного пива. Параллельно смотрел на звёзды, слушал стрекот цикад и далекий шум прибоя.

Шикарно, но как-то... одиноко.

И тут, будто как по заказу, в понятные звуки вплелись веселые голоса, близкий плеск, а за стеной пальм замелькали яркие росчерки света фонариков.

Я напрягся:

— Грамм, тут опять кто-то шляется.

— В твою сторону направлялись охотники за крабами. Рекомендую спуститься и посмотреть.

Одна из секций ограждения пулдека бесшумно опустилась, открывая лестницу вниз.

— И ты молчал? — попенял я искину.

— Ты сам просил не заваливать тебя 'полной информацией'. Я просто уважаю твои желания.

— Так то когда было!

Пока мы перебранивались, я уже спустился. И замер от неожиданности. Раньше, по шуму прибоя, я думал, что берег океана где-то далеко, и ничего кроме соседей меня за живой стеной пальм не ждет. В реальности же оказалось, что пулдек буквально нависает над краем небольшого тихого залива, более того, лестница, по которой я спустился, ведет на сколоченный из досок пирс, на добрую сотню футов уходящий в воду.

Совсем рядом, на мелководье у нагромождения валунов, трое ребят шарились фонариками среди камней: крепкий парень и две девушки. Увидев меня, они повели себя странно. Парень быстро приложил палец к губам в древнем знаке — 'тише!', потом потянул себя за ухо и резко махнул рукой в сторону, будто отбрасывая что-то.

В первый момент я опешил, но потом вдруг понял — гарнитур-то у них нет!

Кивнул, показав что понимаю, я сдернул с уха 'Грамма', демонстративно придавил пальцами, деактивируя, затем сунул устройство в карман.

— Я Том, — парень махнул мне рукой в шутливом салюте.

— Кейт, — улыбнулась темноволосая девушка.

— Ив, — вторила ей светлая.

— Эд, — представился я. — Крабов ловите?

— Ага, — охотно подтвердил парень. — Извини, если потревожили, тут давно никто не жил.

— Ох, всегда пожалуйста, — улыбнулся в ответ я.

В голове крутилась одна мысль: как бы напроситься к ним в компанию?

— Ты давно здесь? — спросила Ив, спасая разговор от неловкой паузы.

— Только сегодня, вот, снэппера жарил, — ответил я. И, поймав озарение, добавил: — хотите присоединиться? Ещё много осталось!

Том переглянулся с девушками:

— Если не шутишь — с радостью. Мы как раз поймали парочку крабов. Добавим к рыбе?

— Конечно!!!

Мы поднялись на пулдек, Том быстро сориентировался, вытащил из хозблока недостающие шезлонги и столик, я выволок из холодильника рыбу и вино, девушки — вполне профессионально, ножом между глазами, прикончили крабов, затем оборвали лишнее от тушек. Попутно мы выпили по бокалу рислинга за знакомство. Или два. Или три, если уж совсем честно.

Снэппера съели как-то незаметно, махи-махи задержалась ненадолго, но свою роль — утолить первый голод — вывезла очень достойно. А там дело дошло и до неторопливой экзотики.

— Кто умеет готовить лэмби? — поинтересовался я.

Кейт потыкала пальцем в развалившиеся по миске склизкие тушки:

— Ты смелый. Его надо не на гриль, а в бульоне варить.

— Главное отбить хорошо, — вмешалась Ив. — И лаймом залить.

— Том, тащи молоток, — решился я. — Будет мастер-класс.

— И еще бутылочку рислинга прихвати, — добавила Кейт.

Молотка в хозяйстве не нашлось, пришлось отбивать лэмби скалкой прямо на ограждении пулдека. Потом палочками держали кусочки на решетке, чтоб они не свалились вниз в поддон. Затем обливали соком лайма. Процесс — под очередной бокальчик — вышел невероятно забавным. Мы перепачкались в масле, рыбном соке, каких-то обрывках специй и едва не сдохли от смеха. А в финале — швырялись совершенно несъедобными кусками резины в сторону пальм, чтобы шуршащая под пулдеком садовая живность, то ли крысы, то ли мангусты, получила свою долю развлечений.

Попутно я узнал чуть больше о новых соседях. Как я и ожидал, они оказались студентами местного университета.

Том — с последнего, двенадцатого курса. Он изучает историческую металлообработку, и, в качестве магистерской работы, восстанавливает с друзьями универсальный токарный станок TUD-50. По его описанию, этакий трехтонный монстр, произведенный в Польше в далеком 1967 году.

Кейт, подруга Тома, учится на десятом курсе и специализируется на ювелирном деле. С немалой — и, наверное, заслуженной — гордостью она показала колечко и серьги из экзотического розового золота: сплава с алюминием. Про бриллианты в гарнитуре — карат на пять-семь — упомянула мельком, будто речь шла о простых стекляшках.

Ив — тоже с десятого, будущий дипломированный археолог. Увлекается эпохой первых поселенцев, знает про колонию Вирджиния и корабль 'Мейфлауэр'. Она очень удивилась, что эти названия для меня не пустой звук. Впрочем, её знания — книжные: на всем западном побережье нынче опасные руины, в которых кто-то живёт, но кто именно — никто толком не знает и знать не желает.

Мне, согласно легенде, пришлось представиться только что закончившим универ программистом. Да, тут такие существуют, хотя и редки как утконосы — я специально уточнял у Грамма. Надо понимать: местные программисты не пишут на питоне или си, они восстанавливают железо и софт для ЭВМ 'золотого века'. То есть берут на опыты что-то среднее между Philco-2000 и System/360. Перфокарты, ферритовые колечки, мигающие лампочки, печатающие телетайпы, магнитные ленты и прочие милые сердцу антиквара несуразности.

А в остальном... за прошлую пару тысяч лет ничего в сути молодежной вечеринки не изменилось. Словом, бутылке к пятой или шестой мы были 'свои в доску'. Смех и бойкая пикировка постепенно затихли: Том с Кейт всё глубже погружались в свой спор у гриля, а мы с Ив, допив последние глотки рислинга, отодвинулись к ограждению пулдека. Ночь стала гуще, звёзды ярче, а воздух — теплее от вина и близости. Последние крабы шипели на решётке, но наше внимание уже переключилось на другое.

— Ты не похож на вчерашнего студента, — сказала Ив тихо. — Слишком серьёзный какой-то. — Она кивнула на мои руки, исполосованные едва заметными шрамами. — Откуда?

-Долго рассказывать, — ответил я, чувствуя, как её бедро слегка касается моего. — У нас вся ночь впереди.

— Как археолог, я больше всего люблю тайны, — девушка легонько толкнула меня плечом. — Все равно докопаюсь!

Никогда не был так близко к краю, — мелькнуло у меня в голове. Но вслух лишь рассмеялся:

— Да какие тут тайны. Просто однажды сильно не повезло.

— Не, не, не. — Она повернулась ко мне и попробовала заглянуть в глаза. — Так не пойдет. — Есть в тебе тайна. И потом... я как-то была в пятне Кристи, но тебя там не видела.

— Мне пришлось немало помотаться по миру, — попробовал погасить подозрения я. — Кстати, а где Том и Кейт?!

— Я видела, они пошли в дом. Полагаю, до утра.

Традиционное 'мой дом — ваш дом' я конечно говорил. Да и тут, под управлением искина, вообще все дома, можно сказать, общие. Но чтоб прямо так? Пока я соображал, насколько изменились традиции, Ив все решила:

— Пойдём искупаемся в бассейне? Смоем соль и чеснок.

Мы нырнули тихо, чтобы не разбудить ночь. Одежда осталась на шезлонгах. Вода мягко обняла тело, свет фонарей дробился на поверхности серебристыми бликами. Ив подплыла ближе — почти неслышно, словно боялась спугнуть момент. Её руки легли мне на плечи, пальцы чуть дрожали.

Поцелуй случился сам собой: соленый от моря, пряный от специй, горячий от вина и смеха. Он был медленным, исследующим — будто мы оба проверяли, настоящее ли это. Мои ладони скользнули по ее спине, ее — по моей груди. Вода скрывала все, но ощущения были острее, ярче: каждый прикосновение отдавалось теплой волной внутри. Мы не спешили — целовались, ласкали друг друга, позволяя желанию нарастать постепенно, как приливу.

Потом мы выбрались на бортик и долго лежали рядом, обнявшись, глядя, как над головой среди мерцающих звёзд медленно ползут спутники связи.

Четыреста лет.

Лучший вечер во всей моей жизни.

Зачем что-то менять в раю?!

Только одна мысль тихонько грызла изнутри: все произошедшее вряд ли случайно.

Грамм, хитрый старый засранец, вполне мог подобрать и аккуратно направить именно эту компанию, именно в эту часть залива, именно в этот вечер. И, скорее всего, именно так он и сделал.

Но обижаться на искин я даже не подумал.

Глава 5. Ближе к людям

Утро пришло тихо, без будильников и спешки. Ив спала рядом, свернувшись под тонким комфортером. Ровное беззаботное дыхание, волосы разметались по подушке. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё стягивается тугим узлом.

Ей, по всем приметам старого мира, никак не больше восемнадцати-двадцати. Смешливость, любопытство, доверчивость и лёгкость... такой была моя первая любовь, и, верно, таким был я. Но мы были школьниками! Ив же, если посчитать правильно, уже перевалила за тридцать: десять лет в универе, четырнадцать в школе. Благословенный рай, в котором можно так долго оставаться молодым!

Я осторожно высвободил руку из-под её головы и встал, стараясь не разбудить.

— Куда? — Сонно пробормотала Ив, не открывая глаз.

— Искупаюсь в океане. Хочу встретить солнце по-настоящему.

Она мгновенно проснулась, села в постели и улыбнулась той самой улыбкой, от которой вчера всё внутри переворачивалось.

— Я с тобой. Подожди секунду!

Мы выбежали на пирс как были — без одежды, с разбега нырнули в прозрачную воду, и помчались размашистым кролем по бухте, оставляя за собой пенные следы.