Не важно, какой из Слуг выживет в пятой войне, все они страдали от существенного ограничения — им необходимо получать прану от мастеров. Из-за слабого хозяина Слуга даже может иметь более низкие параметры. Но Иггдмилления нашли способ избавиться от этой проблемы, поэтому их победа была предрешена.
Услышав скрип колес, Дарник развернулся.
— Уже скоро, — улыбнувшись, сказала девушка в инвалидном кресле мягким и отчетливым голосом. Дарник улыбнулся в ответ, словно заразившись приветливостью девушки.
— Как ты себя чувствуешь, Фьоре?
— Я в порядке.
Фьоре Форведж Иггдмилления — один из немногих магов клана Иггдмилления, обладающий истинным талантом, и официальная наследница Дарника. Другими словами, признанная будущая старейшина клана. В Игдимилении главой становились не по родству, а будучи признанными всем кланом.
В мире существует два вида "гениев" в магии. Одни настолько одарены, что легко осваивают множество учений как, например, Тосака с ее предрасположенностью ко всем пяти элементам или почивший Арчибальд, с успехом развивший элемент Воздуха и Воды, другие же достигают ужасающих высот в одной конкретной области магии.
Фьоре и Горд относились к последним. Фьоре была слаба в большинстве видов магии, но в сфере духовных эвокаций и инженерии человеческого тела могла превзойти даже первоклассных преподавателей Часовой башни. В частности, созданный ею Тайный знак сдвоенного усиления (Бронзовые манипуляторы) обладал такой силой, что даже никудышный маг мог с его помощью сразить сильного противника. За все поколения клана Иггдмилления, скорее всего, не было мага способнее, чем она.
Печаль на лице Фьоре возникла не только потому, что она не любила конфликты. Как и все маги, она обучалась в Часовой башне. Там были ее друзья, и она не питала особой ненависти к этому месту. Конечно, она не будет сражаться с друзьями напрямую... но это все равно оставляло неприятный осадок на душе. Естественно, страх тоже играл не последнюю роль. В мире магии Часовая башня была абсолютным символом. Основанная в самом начале современной эпохи, эта организация собрала в себе все виды магии и таинств. Это самое передовое вместилище магии во всем мире — в его стенах таилось такое, чего Фьоре даже представить не могла.
— ...Этот механизм с легкостью исполнит твое самое сокровенное желание.
Она не могла противостоять шепоту Дарника. У нее тоже была мечта, желание, которое не воплотить, как бы сильно она ни оттачивала свое искусство.
Выступить против друзей — это лишь сентиментальность, которая не помешает ей на пути к цели. Она уже приготовилась к сражению с Ассоциацией.
— А теперь, давай встретимся с нашим господарем и призовем рыцарей, которые будут нас защищать и бросят вызов несправедливости вместе с нами.
* * *
Япония.
Город Фуюки, Мияма.
Я с трудом разлепил глаза и сразу же пожалел о столь глупом поступке. Твердый каменный пол, разрушенный потолок, через который видно ночное небо. Сколько я был в отключке? И где я, собственно? Кряхтя, я поднял корпус тела и всмотрелся в темноту вокруг. Шорох. Издают его существа, похожие на длинных и худых сороконожек. Я поднял правую руку, к которой прилипли красноватые и черные пиявки или черви просто отвратительного вида. Почему-то не страшно, странно: в старые добрые времена я бы сразу наложил под себя от страха, а сейчас даже слегка любопытно.
Аккуратно отлепив зубастую тварюшку, я внимательно осмотрел ее. Немного побрыкавшись, красная пиявка просто повисла, позволив мне ее изучить. Ничего толком не поняв, я отпустил ее, и, проскользнув под темно синий рукав моей одежды, она снова присосалась к голому телу. Ощущение не очень приятное, но почему-то не показалось мне не правильным.
Итак, где я? Помещение явно не заперто, так как нет и самой двери: лишь стены с множеством отверстий и лестница наверх. А это значит, я тут добровольно. Неужели я какой-то насекомо-извращенец? Ужасающая мысль заставила меня вскочить быстрее любого спортсмена прыгуна. Я снова осмотрелся, что-то со мной не так. Повертел рукой, потом ногой — зеркало бы не помешало.
— Как себя чувствуешь? — спросил голос за спиной.
Рефлексы сработали быстрее мозга. В руках появился меч, и его острие тут же направилось в сторону голоса, память вернулась секундой позже. Я — Сейбер, Король Артур... вернее, его женская версия, блин. И кажется, меня убили. Я вздрогнул. Неужто я попал в Сакуру из четвертой войны? Да нет, бред — меч же появился. Я взглянул на оружие, и оно было видимым: хотя, возможно, я не тот, кем был... была, чертова гендерная неопределенность!
— Приляг, расслабься, — сказал коренастый мужчина, судя по телосложению, и извращенный старикашка, судя по лицу.
Я опасно прищурился, от него исходило что-то очень сильное и древнее.
— Кто ты?
— Нас называют Апостолами, — вздохнув, сказал незнакомец. — Меня зовут Кишуа Зелретч Швайнорг.
— Звучит знакомо, — честно признал я, растворяя оружие. Хотел бы он меня грохнуть, убил бы уже давно. Раз цепей нет, значит, я не пленник. Но все же старик мне не понравился. Ощущение такое, будто он видит меня насквозь, прям как Гил. Блин, а если Гильгамеш знал о моей натуре внутри Сейбер? От воспоминания его фразы "Я познал все удовольствия" мои булки инстинктивно сжались, а глаза начали изучать помещение активнее — это был подвал, подвал Зокена. Неужто вправду Сакура? Нога уперлась во что-то мягкое, я опустил взгляд и увидел Мато. В груди у нее торчал короткий кривой кинжал, от которого исходила зловещая черная аура. Супер. Ситуации, в которых я оказываюсь, не перестают меня удивлять... В самом худшем смысле этого слова.
Швайнорг, что-то такое, кажется, в арии призыва есть. Он типа основатель? Старик назвался по имени и Апостолом. Он Ангел? Или один из поклонников Иисуса? Что-то не похож он на служителя веры. Хотя, о чем я. Кирей тоже был служителем церкви. Может, он экзекутор?
— Мертвые Апостолы — это одна из высших ступеней вампиров, — пояснил старик, словно прочитав мои мысли. Мда, с церковью это я поторопился.
"Ты уродливый извращенец!" — подумал я максимально громко, как мог. Никакой реакции.
— Понятно, — ответил я, все еще раздумывая. Что за фигня творится вокруг?
Зелретч молча бросил мне какую-то стекляшку. Легко поймав ее, не снижая бдительности, я глянул в зеркальце. Хорошая новость — я жив, и я не Сакура. На этом хорошие новости заканчиваются. Я все еще в насуверсе, и я все еще женщина... облепленная какими-то существами.
— Ложись, а то ритуал замедлился, — ухмыльнулся старик.
— В принципе мне особо все равно, но я бы предпочел нормальную кровать, без, — я демонстративно провел рукой вдоль тела, — этой хрени.
— Эта "хрень", — Зелретч сделал шутливые кавычки, напомнив мне одного турианца, — поможет разблокировать твой фантазм, Сейбер.
Ого! А этот старикашка начинает мне нравиться... Ага, щаз! Знаем мы, где бывает бесплатный сыр и сколько стоит эта "бесплатность". Когда кричат "розыгрыш приза" — я, в отличие от большинства, слышу "розыгрыш", а не "приз".
— Что я буду должна? — сказал я о себе в женском роде, ложась обратно на пол, но при этом внимательно следя за таинственным доброжелателем.
— Не убивать меня, — спокойно сказал Зелретч. Никакой оплаты телом, детьми душой и даже крови не попросил — очень попахивает тем самым, что появляется, когда ходят по большому.
— И все? — растерялся я, хотя подозрения мои при этом лишь усилились. — Или у меня появится повод?
— Все в этом мире относительно, — пространно ответил Швайнорг, и поднял ладонь, прося не прерывать его, когда я уже, остановившись у самого пола, открыл рот. — Это не бесплатно. Сейчас я проклинаю тебя с помощью определенной магии, которой владела Сакура.
— Знаешь, старик, не быть тебе коммивояжером, — вздохнул я, все-таки ложась обратно на пол из червей. — Ты продолжай, не стесняйся. Я вся внимание.
— Я превращаю тебя в темную версию Сейбер, — продолжил Зелретч. — Ты не можешь использовать силу фантазма, потому что Экскалибур несет надежды всех людей на уровне концепции.
Я хмыкнул. Ну теперь ясно. Хорошо, что хоть два раза смог использовать, иначе Геркулес бы меня размазал или еще раньше Лансер на копье насадил. Интересно, я его достал?
— Однако этот меч выкован самим миром, и нужно существо исполняющее его волю, достаточно сильное и древнее, — продолжил Швайнорг, указав большим пальцем на себя любимого, и улыбнулся. — Видишь, как тебе повезло, эту роль могли исполнить едва ли парочка Прародителей.
— Прародители?
— Потом у Рин или Арчера спросишь.
— Если честно, забыла про них, как-то все о себе беспокоилась, — сказал я, указывая на себя большим пальцем на манер Апостола, улыбаться не очень получалось. Кстати, я отчетливо чувствую связь со своим мастером, значит, Широ скорее жив чем мертв.
— В общем, это детали, и они в данный момент несущественны, — закрыл тему вампир.
— Знаешь, ты говоришь, как консультант по выдаче залога из банка, который пытается убедить меня не читать мелкий текст, — недоверчиво произнес я. Какие еще нафиг Прародители? Прародители праматери Калрос? Или это красивое название дедушек вампиров?
— Времени до рассвета немного осталось, — встав со своего импровизированного стульчика, то есть куска обвалившейся стены, Швайнорг подошел ко мне и, присев на корточки, продолжил. — В общем, перехожу к сути: у тебя просядет стат Ловкости, Удачи и, скорее всего, Харизма...
Ну если подумать, очень даже жаль — на харизму мне как бы плевать, а вот Ловкость и Удача по сути мне жизнь спасли.
— Но зато прибавка в других характеристиках будет значительно выше, — между тем продолжил Зелретч, — Сила, Выносливость и Магия.
Короче то, что мне не особо то и нужно: Сила — так сначала попасть нужно, а что именно дают два других параметра, я не понимаю. Навряд ли Магия позволит мне пулять фаерболами, но, возможно, улучшит эффективность Воздушной Кувалды и Барьера. Выносливость, это, наверно, больше праны и быстрее восполнение или меньше затраты. Хм, учитывая, что я смогу использовать фантазм, я решил, что предложение более чем выгодное.
— Возможны некоторые естественные реакции, — закончил Зелретч, и вот тут я почувствовал, что меня пытаются обуть, причем тапочками и возможно белыми. — Тише, тише, да не волнуйся ты так. Никаких смертельных болезней или гниения души, клянусь жизнью, что ничего что угрожало бы твоей жизни, — заверил старик. — У меня были эксперименты в этой области, и не один из моих подопы... то есть, я хотел сказать учеников, не умер.
* * *
О том, что они все остались калеками на всю оставшуюся жизнь, Апостол, разумеется, мудро умолчал... А жизнью он мог клясться сколько угодно, потому как давно уже умер.
— Я готов заверить свои слова кровью, — поклялся Зелретч. Разумеется, он говорил не о своей крови...
* * *
— Звучит неплохо, — признал я, поежившись. Какой-то нехороший холодок прошел по полу.
— Итак, я даю тебе возможность вновь использовать Экскалибур, а ты клянешься не убивать меня, — подвел итог вампир.
— Эффективность фантазма?
— На пять-десять процентов ниже, — быстро посчитав в уме сказал Зелретч. — в худшем случае на пятнадцать, но это маловероятно.
— И чем он заряжается? — спросил я, кажется, догадываясь об ответе.
— Всем злом Мира. Никаких последствий для души и психики, разумеется.
Предчувствия не обманули. Какой "забывчивый" старикан.
— Супер, — вздохнул я. — Ладно, согласен условия хороши, но я не вижу выгоды для тебя.
— Считай меня добрым волшебником.
Я просто промолчал и посмотрел на него.
— Ладно, считай меня злым волшебником, — согласился Швайнорг.
Молчание.
— То есть никаких услуг в будущем? — уточнил я.
— Клятва. Ты получаешь фантазм, взамен не можешь меня убить, и я, соответственно, не наношу вреда тебе, никакого "мелкого текста", — пообещал Зелретч.
* * *
Сейбер согласилась. Конечно же, она еще не подозревала, какую какаху ей подложил хитрый Апостол... но об этом еще будет рассказано.
========== Глава 3. Скрытая угроза ==========
Людей медленно продолжали загонять в старый заброшенный амбар. Бедивер тяжело вздохнул и посмотрел на рыцаря рядом с собой, но тот продолжал отдавать распоряжения. Как же так произошло?
Война. Тот, чье имя вызывало дрожь у всего западного континента, направлялся в их сторону, а ведь все только начало налаживаться. Никто не знал, что за диалог прошел между Мордред и Артурией, но с тех пор Бедивер впервые увидел на всегда холодном и суровом лице своего короля улыбку. Рыцарь всегда восхищался своим Королем. Даже в тот день, когда она открыто объявила, что является женщиной, лишь горстка людей воспротивилась ее власти.
К сожалению, этим воспользовались иностранные интервенты, подбивая знать начать восстание против женщины, и это им удалось. Однако новопровозглашенная Король жестоко подавила восстание еще на корню, остатки мятежников были загнаны в ущелье. Вместо того, чтобы ввести армию внутрь, дабы добить врага, она построила крепостную стену, блокируя единственный выход и оставляя последних восставших умирать от голода. Сегодня шпионы Модред донесли, что в одной из ближайших деревень попытались провезти обозы с едой.
— Что за глупцы, — вздохнул рыцарь скорее для себя, ведь он прекрасно понимал, что среди запертых в ловушке, возможно, были отцы, братья и дети кого-то из селян.
— Все закончено, сэр, — поклонившись, доложил один из солдат.
— Сожгите деревню, — приказал Бедивер. Он не хотел делать подобного, но следовало наказать селян, чтобы подать пример остальным.
— Постой, — раздался голос Короля, все мужчины сделали вежливый поклон, — не нужно... — Артурия посмотрела на самое большое здание в деревне, — сожгите только амбар.
— Но мы там заперли всех жителей, Ваше Величество, — удивленно произнес Бедивер.
— Сжечь, — коротко бросила Король, разворачивая коня.
Солдаты неуверенно переглянулись; Модред, вздохнув, выхватила лук и, нацелившись, сделала первый выстрел зажженной стрелой. Здание занялось первыми всполохами огня, в то время как изнутри раздались испуганные крики и детский плач... Король удовлетворенно кивнула и, пришпорив коня, поехала обратно в Камелот.
Бедивер, не выдержав, отвернулся и пошел прочь. Лишь рыцарь в белом доспехе стоял и смотрел. Казалось, что он наслаждается агонией умирающих людей. Поистине среди всех тринадцати рыцарей Мордред была страшнейшим, солдаты боязливо отводили глаза, не смея перечить ей.
Но все было гораздо глубже: Мордред смотрела, чтобы запомнить. Это был приказ ее отца: Артурии. Она не отводила взгляд, чтобы запомнить цену гражданской войны, страшнейшей войны, когда солдатам приходится убивать своих граждан, и чтобы, сев на престол, никогда не допустить подобного. Артурия вынуждена была вновь стать жестокой, ради объединения страны. Найденные улики среди сдавшихся от голода мятежников и дезертиров подтверждали, что "ОН" идет к ним. Естественно, Мордред всех казнила. Она сделала это, чтобы ее отцу не пришлось отдавать приказ другим. Она разделит с ней ее тяжелую ношу... Артурия — ее отец...
