Все могли бы жить

— Это какими же?

— Еще большее снижение прочности, критическое падение остойчивости, которое спасли балластом, что ухудшило обитаемость и уменьшило дальность плавания.

— И как это решать?

— На всех еще не построенных кораблях изменить схему набора корпуса. Если 7у реально еще не сделали, то от них оказаться и вернуться к исходному проекту 7. Если где уже успели впердолить четвертый котел, то так и быть этот корабль достроить. И на этом 7 и 7у — все, заложенные достроить, причем быстро, а новые корабли этого проекта не закладывать. Изменить вооружение. 2 ТТА заменить на 1 ПТА, отказаться от стеллажа с запасными торпедами, поскольку в море перезарядить ТА реально невозможно, вероятно, на ЧФ следует вообще отказаться от торпед. Теоретически торпеды это шанс для маленького эсминца отбиться от большого линкора. Но весьма и весьма призрачный и крайне маловероятный. Но этот вопрос очень дискуссионный и зависит от множества технических аспектов. Его надо подробно с моряками обсудить. Увеличить число стволов зенитной артиллерии, желательно 37мм автоматы, и желательно спаренные. Крайне желательно автоматическое наведение на цели по данным радаров. Добавить минимум полдюжины крупнокалиберных пулеметов. Обязательно добавить радар и ГАС.

— Что такое радар и ГАС? — спросил Сталин.

— Радар, он же локатор, он же РУС, радиоулавливатель самолетов. Средство обнаружения целей, как воздушных, так и на поверхности моря, за горизонтом и ночью с помощью радиоволн. ГАС — гидроакустическая станция — средство обнаружения подводных целей, в основном подводных лодок. По радарам ведущий специалист в СССР — капитан первого ранга Аксель Берг в Ленинграде и его лаборатория. Сейчас сидит в НКВД, к счастью не расстрелян.

— Это понятно. Что еще по эсминцам?

— Эсминцы проекта 30 тоже не строить. Разработать новый проект типа американского эсминца "флетчер", причем сразу учесть опыт еще не начавшейся войны.

— А именно?

— Корпус на 2 метра длиннее и на 2 метра шире, чем у "семерки", для работы зимой в Арктике от Мурманска до Нью-Йорка по кромке полярных льдов, скорость без фанатизма максимум до 30 узлов, пропульсивная установка как у семерки — две турбины и три котла, оптимизация расхода топлива в диапазоне скоростей 10-16 узлов. Обязательно радар и ГАС. Вооружение как я уже говорил. Две спаренных универсальных 130 мм, 6 зенитных 37мм, спаренных, желательно РБУ, крупнокалиберные пулеметы, дюжина. Основная задача — сопровождение конвоев, обеспечение их ПЛО и ПВО. Запланировать и организовать работы на верфях так, чтобы все заложенные суда и корабли строить не более чем за год, а гражданские еще быстрее. Причем без ущерба для качества...

— Это понятно. Но у немцев есть линкоры. Да и не только у немцев. Как и чем с ними бороться? — Сталин меня перебил.

— Авиация и подводные лодки. Для авиации, кроме бомб и торпед, надо закончить разработки так называемой "воздушной торпеды". В двух вариантах — управляемой бомбы и противокорабельной ракеты. Такие работы уже велись, в частности в "Остехбюро" Бекаури... Жаль что его расстреляли. Но вместе с Бекаури над темой радиоуправления работал Владимир Миткевич, который к счастью жив и может продолжить работу. С Бекаури вначале работал так же академик Ипатьев, но, увы, твоими стараниями он эмигрировал в США... Впрочем Ипатьев химик, а не специалист по радиотехнике... Хотя может быть он сможет и вернуться, при определенных условиях, конечно. Химики СССР тоже нужны.

— С этим тоже понятно... Ну а наши линкоры, что с ними делать?

— Ты про эти старые царские чемоданы без ручки? Про "Гангут" с "Октябриной"? Остается только жалеть, что в 1920 белые их тоже в Бизерту не угнали. Теперь нам с этим металлоломом приходится возиться... Поход "Парижанки севастопольской" в Средиземное море, надеюсь, помнишь?

— Мда.... Помню. Увы... "Парижская коммуна" едва не утопла тогда... Шесть лет потом пытались довести ее до ума... Мда, тут ты прав. Они просто не дойдут до Мурманска... И что с ними делать?

— Так вот, про "Гангут" с систершипом — оставить их в Маркизовой луже как средство береговой обороны, усилив их ПВО сколько возможно. Ну и для всех, в том числе и для "Парижанки" заготовить запасные стволы главного калибра. У них ведь ресурс едва сотня выстрелов. И стволы эти должны храниться на базах флота, Севастополе и Кронштадте. Причем с севастопольского комплекта и надо начинать.

— А что по гражданским судам?

— Нужен универсальный сухогруз, причем построенный массовой серией, по крайне мере насколько хватит металла от одного не построенного линкора. Грузоподъемность 10 000 т, скорость 16 узлов, места для установки универсальной артиллерии 37мм, дальность плавания опять-таки от Мурманска до Нью-Йорка. Это вполне обычные универсальные сухогрузы, с очень небольшой доработкой для установки артиллерии во время войны. Но надо бы еще пару-тройку десятков ролкеров и танкеров построить.

— Что такое ролкер?

— Ролкер, от английского выражения "roll in — roll out", "вкатывай-выкатывай", специализированные суда, как уже давно существующие железнодорожные паромы, но только для перевозки не железнодорожных вагонов, а автомобилей и танков. Скорость погрузки-разгрузки тысячи автомобилей или танков несколько часов, а не несколько суток, как если бы грузить авто и танки через люки трюмов кранами. Опять-таки загружаться и разгружаться они могут на тех причалах, где кранов нет вообще никаких, а не только очень мощных.

— Кому и зачем они нужны, эти ролкеры?

— Они давно уж нужны. Как минимум со времен НЭПа когда из США в СССР завозили десятки тысяч тракторов. А за время войны американцы поставили нам четыре сотни тысяч автомобилей, десяток тысяч танков, тысячи тракторов и паровозов...

— Тогда понятно.

— Теперь флотский вопрос, точнее его сухопутная часть. Первое, железная дорога на Мурманск и Архангельск должна быть минимум двухколейная. А лучше бы трех— или четырех-колейная, причем по возможности колеи не рядом. Расширение порта и увеличение его пропускной способности. Усиление его ПВО и обороны вообще. База для флота в Мурманске и окрестностях со всем необходимым. Причем это срочно, начинать эти работы надо было уже вчера.

— Все звучит на первый взгляд разумно. Но это все громадные затраты. И откуда мне знать, что ты не врешь с целью нанести ущерб Советскому Союзу?

— Ниоткуда. Только верить мне на слово. Строго говоря, даже если я расскажу о том, что произойдет в СССР и в мире в ближайшем будущем, скажем до средины мая 1939 года и что ты сможешь легко проверить что моя информация достоверна, никто не даст тебе гарантию что я не совру в остальном в дальнейшем.

— Мда... ты прав, никаких гарантий нет.

— Но можем начинать работы, которые нужны СССР в любом случае.

— Это какие же?

— Расширение пропускной способности Мурманского порта и железной дороги, строительство жилья и других объектов инфраструктуры в Мурманске с Архангельском и окрестностях, усиление их ПВО с обеспечением радарами.

— Хммм.... С этим согласен. Тут ты прав. — Сталин согласился со мной. — А насчет кораблей как быть?

— А давай проведем совещание с моряками, так сказать командно-штабную игру и посмотрим на результат. Ты, с моей подсказки конечно, как главнокомандующий будешь давать им вводные и ставить задачи. И посмотрим, как они будут их решать. Можно Кузнецова и его штаб сразу озадачить тремя вариантами действий РККФ в мировой войне: СССР с Рейхом против англо-французов при нейтралитете США и в случае если США союзник Британии; СССР в союзе с Англией и США против Рейха и его союзников; СССР против всей Европы, при нейтралитете США. Во втором варианте сразу рассматривать случай, когда через год после начала войны вермахт выходит к Сталинграду, Новороссийску и Грозному, а Ленинград оказывается в окружении через 2 месяца после начала войны.

— Ты что охренел?! — Сталин выругался по-грузински. — Ленинград в окружении, а немцы в Сталинграде?! Как тебе такое в голову взбрело? Ты что, белены объелся или водки перепил?

— Ну, ты же сам знаешь, что вино мы с тобой на пару крайний раз пили на приеме в Кремле в честь 8-го марта. И сколько мы выпили, ты прекрасно знаешь. И все. Больше мы ничего не пили...

— Мда... Извини, погорячился. Но уж очень ужасные вещи ты говоришь. Как такое могло произойти?

— И это Ты меня спрашиваешь??? Ты что офонарел окончательно и не можешь просчитать последствия своих дел??? Это только тебя надо спрашивать "как?"! Тебя, и только тебя! Все что происходило тогда в СССР — это ведь результаты исключительно твоего правления. Я могу только рассказать, что произошло и когда произошло и в результате каких твоих действий. Так что давай закончим сегодня все запланированные дела, а завтра, благо воскресенье, я буду читать тебе лекцию по истории о событиях с 1 апреля 1939, коль оно уже не за горами, до мая 1945 года.

Следующие сутки ушли на лекцию по истории. Я сам себе поразился. Я кончено помню очень многое, но, похоже, те, кто перенес сюда мое сознание, очень хорошо поработали над усилением моей памяти. В ходе лекции я мгновенно вспоминал все, что хоть когда-либо читал, даже мельком или видел на картах или чертежах. Разве что подключиться телепатически сквозь время и пространство к интернету у меня не получалось. А жаль. "Википедия" как справочник очень даже не помешала бы. Впрочем, и без интернета обошлись пока. А если все пойдет, так как мне хочется, то интернет появится в СССР на десяток лет раньше.

Мы сидели за столом в кремлевском кабинете, я отрешился от всего и вспоминал, вспоминал и вспоминал, а Сталин кратко конспектировал. Мы проработали так больше суток, за это время стопа исписанной Сталиным бумаги на столе стала просто громадной, а правая рука просто отваливалась от такого долгого непрерывного письма. Помощники Поскребышева, приносившие чай с бутербродами были просто шокированы таким громадным объемом рукописей. Предвидя подобное, еще до начала этой работы, утром, я приказал поставить в кабинете еще один большой сейф. К концу дня оказалось, что его объем недостаточен. Срочно принесли еще два сейфа, причем гораздо больших, чем уже имеющиеся в кабинете.

В понедельник мы отдыхали, а еще минимум неделю Сталин отходил от шока, именно так, шоком, я бы назвал его состояние, которое я чувствовал всеми фибрами нашей общей души. Отходил от шока и проверял наиболее близкие по времени факты.

Дней через десять он признал, что я был прав, говорю правду, и он поверил, что я действую в интересах СССР. А вот я не был до конца уверен, что Сталин действовал раньше и действует сейчас в интересах СССР. Но выбора у меня не было. Как говорится, на безрыбье и сам креветкой станешь...

15 апреля 1939 года мы провели совещание по вопросам флота с наркоматами торгового и военного флотов, наркоматом судостроения, Госпланом, кораблестроительными и судостроительными ЦКБ. После долгих дебатов, объяснив свою точку зрения информацией полученной от разведки, выслушав всех, я продавил следующие решения:

Программу строительства линейных кораблей полностью прекратить, занимаемые ими стапели освободить, создаваемую шестнадцатидюймовую орудийную установку доработать и установить в одном из фортов южного берега Балтики на подступах к Ленинграду. Точное место на усмотрение Кузнецова.

Крейсера, эсминцы, большие подводные лодки, плавмастерские и другие вспомогательные суда БФ перевести на север в Мурманск и Архангельск. Вход в море не позже 15 июня сего года. Строить ВМБ в Мурманске.

Наркомату судостроительной промышленности достроить начатые постройкой эсминцы проектов 7 и 7у. Эсминец проекта 45 достроить как 7, котел Рамзина использовать для электростанции на суше. Разработать проект и начать постройку эсминцев с ТТХ "флетчера" для Севера и Дальнего Востока. На Черном море будут строиться, как это и было первоначально запланировано, эсминцы типа 7М, т.е. "семерки", в количестве 19 единиц, но еще не заложенные — из других сталей и с несколько другим набором вооружения. Наличие на всех кораблях радаров — строго обязательно. Разработать единый базовый проект, то есть единая для всех форма корпуса, пропульсивная установка, надстройка и тд. и начать постройку серии судов — сухогрузов, танкеров и ролкеров — грузоподъемностью 10 000 тонн. Головные суда должны быть сданы флоту не позже декабря 1940 года, следующие — не позже 31 марта 1941, последующие — каждый месяц. Все танкеры, ролкеры и три четверти сухогрузов сразу переводить на Север.

Изготовить запасные стволы и комплекты сменных частей для замены изнашивающихся при стрельбе деталей ко всей корабельной артиллерии. Особенно 36 запасных стволов калибра 12 дюймов для существующих линкоров, 12 их них хранить в Севастополе, остальные в Ленинграде. Максимально возможно усилить ПВО всех кораблей и особенно линкоров.

Максимально ускорить работы по внедрению в серийное производство зенитных автоматических артиллерийских двух— и много-ствольных систем калибра 23 и 37 мм и их последующее принятие на вооружение.

Всем кораблям всех флотов проводить регулярные, раз в месяц, артиллерийские учения с отработкой стрельб по воздушным, морским и береговым целям с обязательным взаимодействием с авиационным и наземным корректировщиком, и по счислению. Сравнить результаты, отрабатывать взаимодействие. Цель этих учений — добиться того, чтобы враг был гарантированно уничтожен максимум вторым залпом, а в идеале — первым. Потому как дать третий залп враг может и не позволить.

Как говориться, не хрен экономить снаряды, особенно те, которые еще при царе сделаны и бесполезно сотню лет проваляются на складах.

Госплану и наркомату внешней торговли — никаких новых контрактов на продажу нефти и нефтепродуктов за границу не заключать без моего особого разрешения.

НКПС — увеличить пропускную способность железных дорог в Мурманск и Архангельск.

Кузнецов покидал это совещание весьма недовольным — ну еще бы, забрали большие игрушки, а что делать на севере он не понимал. Ну ничего, через два года поймет, а пока пусть выполняет приказы и работает. А если не поймет, то пойдет на первый же корабль рядовым матросом.

А вот корабелы ушли окрыленные — от головной боли — линкоров, глупостей с 7у, с 45-ым проектом, и от ныряющих "блох" — они избавились, новые эсминцы и транспортные суда вызвали у них прилив энтузиазма. Главный конструктор "семерки" Бжезинский, его заместитель Лебедев и заместитель наркома оборонной промышленности Тевосян даже напомнили мне, то есть Сталину, всё, что они говорили о проекте 7у, и что они были против этого самого "у" изначально. Пришлось признать свою ошибку и отдать приказ о реабилитации конструкторов — корабелов Римского-Корсакова, Трахтенберга и их коллег, репрессированных в 1937 году. При этом корабелы весьма и весьма удивились очень резко возросшему уровню понимания товарищем Сталиным вопросов кораблестроения и судостроения.

Перед началом этого совещания я просил у Сталина:

— Йося, а сколько у нас золота?

— У нас? У меня что ли? — Сталин не понял вопроса.