Междоусобица-2072

— Нормально. Слушай, из какой ты клики-то вообще? Где это такие доходы делают?

— Ямальский доминион. Когда нет почвы для сельхоза, нет ресурсов для промышленности и нет людей для рейдов, рождается принципиально новая система.

— Доминион? Ямал же под Тотьмой ходит. Разве ты не должен сейчас бряцать винтовкой и стрелять по мне?

— Во первых, деньги не пахнут. Во вторых, не должен, ставка кагана не призывала Ямал в эту войну, по крайней мере на данный момент. У нас нейтралитет со всеми. Ладно, давай уже начинать?

Ямальский оператор установил свой штатив в углу комнаты, сам встав за него.

Генерал весом 141 кг довольно бодро разделся и отдал свою снарягу под защиту Слупану, который, в отличии от тотемских генералов, положил ее в личный ящик Сеппельвангера, дабы никто случайно ее не утащил, и вернулся к наблюдению. Такую же операцию ему пришлось сотворить с униформой пленной лоли, но ее он класть в генеральский чемодан побоялся и оставил на брикете сена.

Полководец с трудом обнаружил член под жиром и с некоторым усилием руки смог привести его в боевую готовность, осматривая свою жертву. Он так же попытался втянуть живот, чтобы сделать его визуально больше, но это, кажется, вовсе не помогло. Тогда он взял лолю за голову и опустил ее на колени, засунув свой стручок ей за щеку.

Поебав ее таким образом минут десять, он уже вспотел и запыхался от постоянный движений тазом. Полтора центнера генеральского жира издавали не самый приятный запах, что так же усугублялось отсутствием у оного привычки брить хоть какие-то части тела кроме непосредственно бороды, хотя больше всего от этого сейчас пострадала лоли.

Высунув свой уже более-менее затвердевший обслюнявленный елдак из лоли, он позволил ей сплюнуть попавшие в рот волосы и неуклюжим движением уложил ее на свою огромную кровать, забираясь сверху. Кровать была специально укреплена и выдерживала до 400 кг.

Удерживая лолю, он вошел в нее даже не предупредив об этом. Та взвизгнула и инстинктивно попыталась вырваться, но генерал тяжелыми руками удержал ее и прижал к кровати. Приходуя ее в разных позах, Сеппельвангер был вынужден часто прерываться и отдыхать, чтобы не закончить свою жизнь во время секса от перенапряжения.

Наконец, добив положенный час, он, положив лолю под себя, финально "разогнался" и впрыснул семя в ее нутро, издав приглушенный стон. После этого обессиленный генерал, весь в поту, окончательно рухнул на нее и придавил собой лолю на пару минут, прежде чем решил все же скатиться с нее в сторону и отпустить едва не задавленную девочку.

— Час и шесть минут получилось. Вот твой гонорар, спасибо за сотрудничество, мне уже пора. — сказал ямальский оператор, забрав свою камеру и кинув на стол перед брикетом сена тысячу вечнозеленых денег.

Сеппельвангер и лоля получили свою снарягу назад. Первый вернулся к непосредственным обязанностям, а вторую же отправили в лагерь военнопленных в "родные" территории Самарской клики.

ЧАСТЬ 4. КОГДА КЛИКА ЗОВЁТ.

Изгнанница Тарногского корпуса с нелепой фамилией Законченная сидела у сосны в лесу, неподалеку от берега озера, куда ее вчера сбросили прямо с поезда. За все сутки она не предприняла никаких действий, после того как выплыла из озера и села в этом месте.

Она даже не стала искать одежду или источник пищи, так и просидев все это время голой, прижав колени к плоской груди и обхватив их руками. Не реагировала она и на звуки других проезжающих поездов тотемской армии, и заброшенную деревню в паре верст от берега тоже игнорировала.

Точно так же теперь она не обращала внимания на медленно приближающийся силуэт девочки с опущенной головой. Она шла, спрятав руки в карманы и скрыв почти все лицо армейской кепкой. Подойдя к обнаженной лольке, она встала перед ней и долго ничего не говорила, простояв так около пяти минут.

В конце концов, она все таки решила сесть рядом с ней в такую же позу.

— Что, говорить со мной не хочешь? И почему? Тебе мои глаза не нравятся? Хотя, ты их ведь даже не видела. А ты всегда такая? Э-эй.

Не поднимая головы и даже не повернувшись, девочка в кепке толкнула свою новую знакомую в плечо. Но она все равно не отреагировала, продолжая безучастно смотреть в землю. Казалось, она смотрит не себе под ноги, а гораздо более глубоко, на какие-то непонятные смертному человеку слои мироздания.

— Ты как флаффи, попавшая в "хочу-сдохнуть цикл". Они тоже сидят и ничего не делают, пока не сдохнут, я в Тотьме комиксы такие читала. Или, может, ты уже сдохла? Тогда у нас много общего. Я думаю, ты не будешь против, если я использую твое тело для своих нужд? Тебе оно все равно уже не интересно, а я несколько недель ничего не ела. Ты спокойная и хорошая. Обещаю, когда я сдохну окончательно, то в нижнем мире не буду нагружать твою душу лишними страданиями. Ты мне понравилась. Прощай.

Выхватив из за пояса большой окровавленный нож, когда-то принадлежавшей Алисе из третьего взвода, она схватила жертву за волосы, подняв ее голову и нанесла сильнейший колющий удар в горло. Пробив ее шею насквозь, в том числе разорвав позвонки, Таня вытащила оружие и бросила его на землю, сразу присосавшись к разорванной артерии Законченной.

Даже на грани смерти та никак не реагировала и не противилась. Таня вылакала огромное количество свежей крови, немного забрызгав свою униформу и лицо, но это для нее значения не имело, поскольку она никогда не смывала кровь.

Встав рядом, она окончательно отсекла голову трупа и вспорола ей живот. Вытащив руками кишки из тела, она резанула выше и резким рывком вырвала легкие, которые вытащила из под ребер в брюшную полость и начала грызть заострившимися со временем зубами. Видимо, вкус ей не очень понравилось, потому вскоре она бросила тело и снова натянула свою кепку на все лицо, засунула руки в карманы и медленно ушла вглубь лесной чащи.

* * *

Город Тотьма, столица Каганата, был оживленным в положительном смысле слова местом. С момента установления каганского правления этот полумертвый город стал обрастать несанкционированной агломерацией из самостроев, которая сделала Тотьму чем-то вроде огромной деревни.

Старик с седой бородой, одетый в увешанную наградами советскую ХБ форму, он же бессменный глава этого государства, известный как каган Трюфель, стоял на балконе последнего этажа величественной пятиэтажной больницы, построенной почти сто лет назад, но которая до сих пор оставалась высочайшим зданием в городе. Отсюда открывался вид на "старую" Тотьму — несколько больничных корпусов, целых четыре морга и большой ряд деревянных построек частного сектора.

Последние дни Трюфель, на редкость, не занимался всякой хренью, делегировав 98% полномочий феодалам и наместникам, а решал очень насущный военный вопрос. Конфликт с самарскими варлордами был крайне неожиданным и слишком затянувшимся для обычного рейда, потому Тотьма должна была дать серьезный ответ.

Трюфель только сейчас узнал полную картину расклада на фронте. Исходя из судьбы гарнизона Палка-Горела, лолячьего поселка и Тарногского корпуса, выгнать противника с территории привлечением случайных феодальных бомжей не удалось. Значит, требовалось забрасывать эту дыру в обороне большим количеством бойцов, и не только иррегулярными добровольцами из прилегающих уездов, а силой всей военной машины Каганата.

У кагана было много козырей в рукавах, он верил, что регрессионистское государство не падет никогда. Потому продолжая размениваться смертями со вражескими полководцами, Трюфель не панически бросал в битву всех подряд, а избирал наиболее подходящие сейчас варианты. Солдат и генералов у страны много. Тотемские условия прощают множество ошибок, иначе бы Каганат давно не существовал.

На балкон к кагану вышел Шандор Самдинис. На вид он был несколько младше кагана, но скорее всего за счет того, что не носил бороду. Кроме этого у него был большой шрам через глаз, который не получалось полностью скрыть даже за солнцезащитными очками. На нем была черная фуражка, контрастировавшая с русыми волосами и такого же цвета генеральская форма с красными вставками, например, на манжетах рукавов и на лампасах брюк.

Он был похож одновременно на стереотипного нациста-эсэсовца и на южноамериканского диктатора. Скорее всего, это именно то, к чему он стремился. Каган сразу обратился к нему.

— Ну здравствуй. Давно мы не пересекались, рад, что живой. Решил все таки откликнутся на призыв?

— Ну, типа того. Мне не сложно, даже наоборот. Дело годное, желающих много, у меня нет причин не быть среди них первым. Да и долг надо отплатить.

— Похвально, что не забываешь. Каганату твоя поддержка сейчас будет очень кстати. Ты сам понимаешь, я не могу призвать Ямал в войну просто так, это бесполезно и принесет больше вреда самому Ямалу, чем пользы Тотьме. Поэтому и достаю ценных специалистов по одному.

— Да понимаю, Ямал разобьют, если до него кто-то доберется. А мне спасать Тотьму не хлопотно, да и все равно ты Рассению никогда не объединишь, хах, о чем мне беспокоиться?

— Цыц, цепень ты бычий, не зарекайся. Тебе видеть грядущее не дано, потому не попирай Всемогущих всуе. Объединю я, не объединю, это зависит от мужества и благосклонности богов. Чего ж сам на Ямале скис, а не пошел родину объединять?

Самдинис ненадолго замолчал и тоскливо посмотрел вдаль.

— Я пытался, ты знаешь. Когда-то у меня была родина, но теперь она умерла. Я ничего не мог сделать.

Каган призадумался над сказанным. Действительно, было глупо обвинять Самдиниса в бездействии и непатриотизме, он делал все, что мог, пока его страна была жива. И на Ямал он попал вовсе не из желания откисать вдали от линии огня, а скрываясь от преследования со стороны дагестанских наемников воронежского генерала. У Трюфеля не было ни одной рациональной причины укрывать у себя неприкаянного гуроблока, который возомнил себя великим и встрял в конфликт со всеми.

Но каган пожертвовал дипломатической репутацией и выгодным сотрудничеством с рядом государственных образований, чтобы скрыть на далеких территориях этого человека, чьи достижения, в сущности, ограничивались лженаучной теорией о происхождении древнерусского языка от современного западноукраинского диалекта, а так же попаданием в международный розыск за торговлю детьми.

Теперь у Самдиниса появилась возможность, отвечая на клич кагана, хоть как-то оправдать свое спасение. К тому же, у него были личные счеты к некоторым самарским генералам, которые поддержали организованную против него дипломатическую травлю и поддержали дербентское ЧВК Аман, после нападения которых он и получил этот шрам через глаз.

Шандор Самдинис не отличался высокими моральными и командирскими качествами, но все еще оставался хорошим по меркам Тотьмы военачальником. В его подразделениях можно было не беспокоиться за дисциплину, хотя по какой-то причине он отдавал предпочтение набору лолей в ущерб остальным категориям военнообязанного населения.

— Слушай, Трюфель, вот что. Как называется эта твоя директива, которая типа призывает всех идти в армию?

— Да я не помню. Таких много. Ну, есть очень красивая номер 8888, народу понравится.

— Объяви эту директиву. Я найду для себя контингент, не проблема, здесь много подходящих вариантов.

Попрощавшись с каганом, его ямальский соратник покинул балкон и отправился в один из тотемских военкоматов, реализовывать пока известные только ему планы. Сам каган еще некоторое время постоял на балконе, в тысячный раз рассматривая морги и избушки, после чего тоже ушел.

Каган направился в один из районов послевоенной Тотьмы известный как "Великосбродье", там регулярно проводился т.н. Великий Сброд — политическое мероприятие, частично исполнявшее функции парламента. Решения Великого Сброда без разрешения кагана силы не имели, и уже после первых сходов вся реальная оппозиция кагану покинула этот системный орган, освободив место для многочисленных желающих поговорить на важном мероприятии.

Так Великий Сброд переродился в низкокачественное ток-шоу пары сотен высокопоставленных идиотов, которые иногда собирались лишь для того, чтобы несколько часов с умным видом обсуждать вопрос прочности санфаянса в позапрошлом тысячелетии или едва не подраться, решая, является ли Каганат наследником Гипербореи или все таки Великой Тартарии.

В Великосбродье располагались и все остальные органы власти, включая те, которые что-то делают. Например, там располагался центральный военкомат, золотой запас (по слухам, закопанный в виде клада), сеть землянок высшего руководства, несколько советов по различным вопросам, резиденция кагана в длинном бараке и довольно высокая башня с работающими сиренами и матюгальниками, которую использовали для произнесения важных объявлений.

Каган поднялся на эту башню по деревянной лестнице и осмотрелся. Людей вокруг было не очень много, но вполне достаточно, чтобы собрать толпу, к которой со временем подтянутся и остальные. Неплохой момент для государственного объявления.

Трюфель взял матюгальник и начал призывать народ — "Господа бомжи и крестьяне, а так же весь честной люд клики! Соберитесь в кучу, ибо наличествует важная малява!"

Народ охотно тянулся к вышке, дабы послушать заявление великого лидера. Каган пользовался большим авторитетом в народе, хотя сам не понимал, почему. Видимо, его идеология действительно была глубоко в сердцах простых бомжей и тотьмичи почитали своего лидера лишь за то, что он руководит их страной и готов говорить с ними на равных.

"Люди клики! Я думаю, многие из вас уже наслышаны о событиях на юге страны. Самарюки вторглись без предупреждения, на неподготовленные территории, нарушив кодекс чести. Верные присяге воины Каганата не сдались и отражали атаки целые три недели, подвиг гарнизона Палка-Горит навсегда в наших сердцах, но теперь Родина призывает мужиков и баб Каганата к поддержке! Вместе с вами я строил государство нищих и голодных десятилетиями, мы всегда доказывали на своем примере, что дух превосходит материю, докажем же и теперь. Своим устным приказанием, я ввожу в действие Директиву 8888! Идите в военкоматы! Гойда!"

Прокричав ответную "гойду", народ начал постепенно рассасываться и довольно громко обсуждать "директиву 8888", а значит, цель кагана достигнута. Призыв исполнять директиву и идти в военкоматы был воспринят и подхвачен народом, осталось лишь дождаться, пока сарафанное радио разнесет эту информацию по всей стране. В Тотьме не было интернета и электричества, но переговоры случайных бомжей распространяли информацию быстрее, чем элитный американский 8G интернет, который облучает всех ужасной нейтронной радиацией.

В городские военкоматы вскоре поплыл поток добровольцев. Самые обычные призывники просили зачислить их на должности пикинеров и штыковиков, кто-то указывал на свое умение стрелять из самопального оружия, находились водители танков, тракторов и даже самолетов, а так же "ветераны битвы за Луну" и пилоты беспилотников, но самой интересной категорией призывников занимались военкоматы тонкого плана.